Время выхода в эфир: 03 ноября 2000, 16:15

3 ноября 2000 года.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» актер Максим Суханов.
Эфир ведет Вита Рамм.

В. РАММ — К сожалению, кинозрители его мало знают. Может быть, кому-то удалось посмотреть «Страну глухих» либо на кассетах, либо он случайно попадал в кинопрокат. Сейчас выходят 2 фильма с Максимом Сухановым в главных ролях. Первый фильм — это «24 часа» — это сложно определить жанр, с одной стороны, а с другой стороны очень просто, можно назвать этот фильм классическая такая «стрелялка» из нашего времени. Но если, Максим, Вы согласились сниматься, зная Вашу избирательность, щепетильность по театральным проектам, согласились сниматься в этом фильме, значить, что-то было больше для Вас, для этой роли, чем простая «стрелялка»?
М. СУХАНОВ — Ну, конечно, было нечто большее, может быть, нечто большее. Дело в том, что я самого начала сценарий не читал, я общался с режиссером, когда он мне предложил быть занятым в этом фильме, и общаясь, он мне рассказывал ту историю, которая будет сниматься. И вот она меня, прежде всего, увлекла — история человека одинокого, бегущего из тюрьмы в наше время, и бегущего, которого пытаются убить, и который всячески именно этого пытается избежать. И параллельно разговаривает по телефону с женщиной, которую он, как ему кажется, любит, и которая любит его. И этой женщины никто не видит. И так до конца фильма ее никто и не видел. То есть те лирические отступления, которые в картине были у этого персонажа, они замыкались на телефонных разговорах. Мне это понравилось. Потом следующее, что меня увлекло — это нами придуманный парик, совсем не из нашего времени.
В. РАММ — Это очень смешно было. Я для себя это назвала, когда вдруг надели парик с косичкой, что Вы вдруг натянули на себя лицо мертвого индейца, вот как делает это Стивен Сигал, и мне показалось, что это легкая пародия, легкий экивок такой в сторону Сигала. Или это случайное совпадение?
М. СУХАНОВ — Нет, нет, для меня этот парик, прежде всего — уход, ну, я не знаю, от бытового жанра что ли, а просто уход от нашего времени. Мне он, например, напоминает, ну, не индейцев, а мне он напоминает, может быть, век 18-тый, каких-то мушкетеров. Т.е. парик предполагает лицедейство этого персонажа. Все-таки не часто мы можем так наблюдать, чтобы вот бежал человек из нашей Бутырки, надел парик, и в этом парике потом существует на протяжении целых суток. И для меня это было чем-то близким к романтизму какому-то. Ну, вот, а то, что потом получилось — конечно, это, конечно же, искусство режиссера, и дальше уже мы фантазировали вместе.
В. РАММ — Ну, профессия Ваша куда как романтичнее — суперпрофессионал-киллер, отступник из киллеровского профсоюза — это как вот связывается с 18 веком?
М. СУХАНОВ — Может быть, это и не связывается с 18 веком, но, мне кажется, тем богаче ракурс, которым можно взглянуть на этот персонаж. Т.е. я, играя его, могу учитывать и всех четырех мушкетеров. А то, что рассказывает история и сам сюжет — ну, просто другой ракурс.
В. РАММ — Фильм снимался в Москве, но практически это — другая Москва, которую мы привыкли видеть. Вы сами удивлялись? Вы знаете эту Москву, в которой Вы снимались? Там, эпизоды какие-то, строения какие-то странные, т.е. Москва как бы существует эстетически в совершенно другом уровне.
М. СУХАНОВ — Да? Я как-то не заметил, то, что Вы мне сейчас подчеркнули. Может быть, если я буду еще раз смотреть картину… Я не могу вот так сказать. Мы же снимали, много сцен на даче, под Москвой.
В. РАММ — Я не имею ввиду загородные съемки, именно городские.
М. СУХАНОВ — Да нет, мне они какими-то обычными показались.
В. РАММ — Нормальными в смысле?
М. СУХАНОВ — Да, да.
В. РАММ — Т.е., серьезно, себя хорошо ощущали в этом фильме?
М. СУХАНОВ — Да я везде себя хорошо ощущаю, когда я начинаю работать. Наверное, я перед этим долго думаю, сомневаюсь, и именно думаю о том, буду ли я себя хорошо там ощущать или нет, а уже когда начинаю работать — да, у меня не было такого, чтобы я себя ощущал неуютно.
В. РАММ — В театре, каждый вечер выходя на сцену, Вы — хозяин своей роли, даже если этот рисунок с режиссером обговорен, все равно есть какой-то момент импровизации. Можно ли ощущать себя хозяином, снимаясь по-эпизодно, с перерывами большими, или надо знать очень точно, что хочет режиссер, и больше не менять, никаких импровизаций?
М. СУХАНОВ — Ну, конечно же, хотелось бы сниматься больше, хотя бы потому, что в этой профессии именно киноактера важен опыт, важен опыт общения и обмена энергией именно с камерой. Что касается импровизации и что там от меня зависит — ну, наверное, чем я буду более убедителен для режиссера, в том что я импровизирую или в том, что я просто играю, наверное, от этого и будет зависеть сколько и какого качества меня останется в фильме. Дальше я уж, сложно фантазировать на счет того, когда режиссер уже всех забывает, садится за монтажный стол, и у него уже начинается совершенно процесс, который со мной никак не пересекается. С одной стороны, мне обидно, но с другой стороны, что же делать — это искусство режиссера кино.
В. РАММ — А с Мирзоевым Вы советуетесь, получая какие-то предложения?
М. СУХАНОВ — С Мирзоевым, да, я советуюсь почти всегда. Я считаю, и мне, во-первых, дороги его советы, его мнение мне интересно прежде всего, и по поводу кино, и по поводу театра тоже.
В. РАММ — Ваш герой очень метко стреляет. А как в жизни? Вы любите оружие? Я знаю, что мужчины считают, что оружие — это продолжение мужского достоинства, придавая даже какое-то сексуальное значение пистолету, ружью.
М. СУХАНОВ — Наверное. Я так думаю, что также можно для, не знаю, корреспондента телевидения сказать, что продолжением является его микрофон. Ну, фантазировать можно, конечно, в любую сторону. Не знаю. Я не отношусь к оружию как-то...Для меня нет культа оружия. Т.е. конечно, мне нравятся красивые стволы, ружья, но только чтобы, может быть, на них смотреть. Я не так увлечен оружием, как биатлонисты.
В. РАММ — А тогда как понять эту замечательную, красивую по эстетике фотосессию — Вы, ваши дочери, белое платье, грустные лица, и везде знаковым каким-то элементом присутствовал пистолеты старинные какие-то? Это как бы немножко коробило, смотря.
М. СУХАНОВ — Ну, это такая история анти-милитари, так как оружие совсем не сочетается с тем, когда рядом с ним даже стоят просто дети, и в то же время оно является большим контрапунктом этой теме — родители, дети, дочь, отец — то, что, наверное, не должно ни в коем случае смешиваться, пересекаться и никогда не должно становиться органичным.
В. РАММ — А «24 часа» Вы будете советовать смотреть своим дочерям?
М. СУХАНОВ — Вы знаете, я не люблю такие фильмы смотреть сам как «24 часа». Ну, так уж получилось, что я люблю какие-то другие фильмы смотреть. Ну, с другой стороны не обязательно же то, что готовит повар, все он должен любить есть, да? Поэтому, я, например, люблю пересматривать картины Тарковского, люблю очень Бунюэля, Джармуша — вот это направление и образ мысли этих режиссеров мне очень близок, и, в общем, вызывает вибрации до сих пор, которые не вызывают именно такого жанра картины как «24 часа».
В. РАММ — Ваш герой в «24 часа» — он постоянно в напряженном таком состоянии, и это как будто сочетание любви, жизни и смерти, особое какое-то сочетание, и получается странная какая-то энергетика, которая идет с экрана на зрителей. Это сознательно или так чисто интуитивно получается? Он такой несчастный, такой профессионал большой, но, тем не менее, его хочется пожалеть, как когда-то мы жалели Алена Делона, помните, были в 80-е годы такие полицейские фильмы? Не важно, что он был преступником или ловил преступника — все время хотелось пожалеть!
М. СУХАНОВ — Да, конечно. Знаете, я сейчас не могу вам сказать ни «да», ни «нет». Единственное, что, может быть, в подтверждение ваших слов, я могу сказать, что мне интересна, конечно же, история человека, независимо от того, какие поступки в течение именно картины, а то бишь сказки, он совершает. Насколько все это сыграно хорошо или талантливо, когда мы можем смотреть — вот это качество мне интереснее более всего.
В. РАММ — Т.е. диагностика какая-то психологическая, физическая, да?
М. СУХАНОВ — Конечно. Я думаю, даже когда говорят, что же за герой, вот, сегодня или что же за герой был вот тогда-то — для меня герой, прежде всего — это человек талантливый, а уже потом — человек, который несет какую-то социальную или еще какую-то нагрузку, но, прежде всего, это тот, который сопряжен с актом творчества для меня.
В. РАММ — И вот Ваш герой действительно сотворяет очень многое — неожиданное появление, просчеты — в смысле, не просчеты поражения, а просчитать шаги своих врагов, такое ощущение, что он медиум какой-то — он может появляться среди них незаметно, послушать и дальше действовать им наперекор, да?
М. СУХАНОВ — Я не могу так сказать, что прямо медиум, но, наверное, вы видите, что сейчас происходят технологии такие, что этого нельзя, наверное, исключать, и эту узкую полоску или узкий слой пирога не нужно исключать. Я думаю, это все работает на объем и на качество роли.
В. РАММ — Ваш финал — он жив остается? Ваша трактовка?
М. СУХАНОВ — Физически, конечно, он остается жив. Насколько долго это продлится — мне сложно сказать. Думаю, что, конечно, недолго, потому что, имея столько недоброжелателей, и грехов, и, я думаю, что под звездами долго не походишь.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был актер Максим Суханов.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире