18 октября 2000 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Ирина Привалова, олимпийская чемпионка в беге на 400 м с барьерами, и Владимир Паращук, ее тренер.
Эфир ведут Екатерина Маловичко, Александр Плющев

Е.МАЛОВИЧКО: Я начну с рекордного совершенно результата, когда Сергей Бунтман пробежал по коридору с криком: «У нас есть первая новость: у нас есть золотая медаль в беге с барьерами!» Ира, Вы опровергли всю спортивную методику. Люди тренировались в беге годами, по несколько часов. Я не знаю, сколько времени тренируются легкоатлеты в день, но я думаю, что помногу. И тут человек переквалифицировался, пробежал в 8-й раз, как все уже подсчитали, и выиграл. Как это все случилось, вообще как такая мысль в голову пришла? И как Вы этого добились?
И.ПРИВАЛОВА: В принципе, эта мысль пришла действительно, как часто бывает, совершенно случайно. Мы находились в немного подавленном состоянии, потому что я травмировалась перед Чемпионатом Мира прошлогодним. Сидели перед телевизором, смотрели как-то соревнования по легкой атлетике, и в этот момент шел бег финальный на 400 м с барьерами. И то ли в шутку, то ли всерьез муж и тренер говорит: «Ты бы смогла пробежать?» А я говорю: «Да, конечно, какие проблемы» И как-то все завертелось. Попробовали, вроде получается. Вначале я не совсем даже верила, думала: «Ну, до Олимпийских игр далеко, всегда есть возможность вернуться на свои коронные дистанции». Но стало получаться. Особенно это выяснилось после того, как мы провели несколько забегов на короткие дистанции барьерные, поняли, что нашей техники хватит для того, чтобы пробежать 400 метров с барьерами. И потом, чтобы не было попыток уйти в сторону, мы отрезали все пути к отступлению: не стали отбираться в Олимпийские игры на 100 и 200 метров и сосредоточились только на одной дистанции.
Е.МАЛОВИЧКО: То есть вот так можно пошутить и, шутя, выиграть золотую медаль. А вот тренеру как в голову эта мысль пришла и шутил ли он в этот момент?
В.ПАРАЩУК: Конечно, сейчас кажется, что это все гораздо легче, чем на самом деле. Но тогда это решение пришло не как шутка. Мы поставили об этом в известность главного тренера сборной команды и президента Федерации легкой атлетики еще на Чемпионате Мира в Севилье и сказали, что мы сосредоточимся на новой дистанции, чтобы нас, мягко говоря, оставили на какое-то время в покое. Нам поверили, действительно, нас не трогали какое-то время. Мы зимой выступали на коротких барьерах, потом выехали в Австралию в феврале, чтобы проверить акклиматизацию и сможет ли она вообще бежать 400 м с барьерами, убедились в том, что может, и  с февраля уже сосредоточились на подготовке к 400 м с барьерами. И в первом же старте мы выполнили олимпийский норматив. Он равнялся 54,50 секунды, а мы пробежали за 54,49 секунды. И  поскольку на тот момент больше не было людей, которые выполнили этот норматив, мы уже смело пошли дальше, на Чемпионат России и там выиграли, улучшили результат, потом в Монте-Карло улучшили. Но в Монте-Карло были еще огрехи в беге, поэтому мы, в отличие от соперников, знали, что у нас есть резерв. Мы с более-менее спокойной душой приехали на Олимпиаду.
Е.МАЛОВИЧКО: А что-нибудь про технику вам говорили, что ужасно плохо или как вы так хорошо научились за год?
В.ПАРАЩУК: Нет, мы очень внимательно к этому вопросу подходили, спрашивали у специалистов барьерного бега. В частности, ленинградский тренер Баталов нам помогал в освоении преодоления барьера с разных ног, Вера Акимова, наша известная в прошлом барьеристка, в технике подсказывала многие упражнения. И даже такой известный тренер, как Бодуев из Белоруссии, тоже нам подсказывал многие тонкости этого. Мы не стеснялись ни у кого спрашивать совета.
И.ПРИВАЛОВА: Честно говоря, в первый момент мы не афишировали то, что я собираюсь бежать 400 с барьерами, поэтому зимний мой барьерный бег многие рассматривали просто как отдых от спринта психологический. Поэтому на технику никто особенно внимания не обращал. А уже после, когда я уже стала бежать 300-400 м с барьерами, все немного замолчали и не было ничего. Но я хочу честно сказать, что после финального бега на 400 м с барьерами тренер вечером сидит и говорит: «Я хочу тебе сказать, ну и ужасная у тебя техника, наверное!»
В.ПАРАЩУК: Как научил
А.ПЛЮЩЕВ: Получение золотой медали на Олимпиаде это стимул к продолжению занятий спортом или хороший повод к возможному завершению карьеры? Понятно, что даже любимое дело, когда им занимаешься каждый день с утра до вечера, рано или поздно надоедает. Казалось бы, высшее достижение достигнуто, все Или можно еще чего-то достичь?
И.ПРИВАЛОВА: Спорт как-то затягивает, имеет такую тенденцию. Очень сложно остановиться. Наверно, современные легкоатлеты покидают спорт только тогда, когда их уносят с дорожки. Конечно, если бы мне 10 лет назад сказали, что ты будешь столько лет бегать и тебе это не надоест, ты только будешь все с большим энтузиазмом приступать к тренировкам, может быть, я и не поверила бы. Но, в общем-то, реальность такова, что пока есть здоровье, чувствуешь в себе силы. Тем более что легкая атлетика в последние годы очень сдвинула этот возрастной ценз. Раньше если после 30 спортсмен выходил на дорожку, казалось: «Ну надо же, как странно». А теперь странно, если кто-то моложе попадает на какие-то финальные Думаешь: «Ничего себе, как это ему удалось?» Тем более, у нас были такие случаи в истории российской легкой атлетики, когда и в 45 лет становились чемпионами мира.
А.ПЛЮЩЕВ: То есть на следующую Олимпиаду собираетесь?
И.ПРИВАЛОВА: Да. Конечно, лучше так не заявлять, потому что когда делаешь такие программные заявления, что-нибудь срывается. Но пока да.
Е.МАЛОВИЧКО: И именно на 400 метров опять?
И.ПРИВАЛОВА: Это еще вопрос. Вдруг тренеру что-нибудь в голову придет
А.ПЛЮЩЕВ: А ближайшее соревнование когда у Вас и что бежать будете? Если это можно говорить. Я то я так понял, что серьезное значение имеет сказать или не сказать.
И.ПРИВАЛОВА: Да, как ни странно, в последние годы замечаешь, что серьезное. Лучше немножко промолчать — потом лучше получится. В ближайших планах включиться в тренировочный мягкий процесс, хотя зиму мы намерены пропустить для того, чтобы отдохнуть и психологически, и физически. Нужно сейчас уже более тщательно следить за здоровьем для того, чтобы уменьшить вероятность получения травм летом в нужное время.
Е.МАЛОВИЧКО: Я знаю, сейчас вы тренируетесь в Манеже МГУ. Почему именно там?
И.ПРИВАЛОВА: Я не сейчас там тренируюсь, я там тренируюсь с 86-го года с большим удовольствием. Во-первых, супруг и тренер там преподаватель, поэтому это как родной дом.
Е.МАЛОВИЧКО: То есть выросли уже люди, которые с Приваловой бегали на одной дорожке, и  сейчас еще приходят люди и видят
И.ПРИВАЛОВА: Да, поколение сменяет поколение. Очень много, большой приток, глядя на нас. На самом деле, это большой стимул для студентов для занятия спортом.
Е.МАЛОВИЧКО: Потому что я знаю, что журналисты избегают физкультуры
И.ПРИВАЛОВА: Ну, журналисты находятся не в главном здании, а в центре, поэтому они избегают. Если бы они на Ленгорах были, они бы с большей охотой ходили. Потому что журналистам на самом деле нужно здоровье. У них такая жизнь тяжелая, и работа требует
А.ПЛЮЩЕВ: Конечно. А вот что касается семейных отношений, это помогает или мешает обоим, то, что жена и муж это спортсмен и тренер?
И.ПРИВАЛОВА: Я думаю, что кому как. Мне лично помогает. Я, честно говоря, с трудом себе представляю Во-первых, всегда нужен хороший тренер, и, естественно, если это еще хороший любимый человек рядом, это вообще здорово.
Е.МАЛОВИЧКО: А если повздорили на тренировке?
И.ПРИВАЛОВА: А мы не вздорим на тренировке. Бывает у тренера после не особо удачных моих тренировок не очень хорошее настроение, но как-то все это дома улучшается.
А.ПЛЮЩЕВ: А что Владимир по этому поводу скажет? Как-то решил проигнорировать этот вопрос.
Е.МАЛОВИЧКО: Хотя говорят, что строгий тренер.
В.ПАРАЩУК: Это внешне, на самом деле очень добрый. Я хочу еще немножко вернуться к смене дистанции. Что это такое? Я думаю, что это является как раз новым стимулом. Потому что все-таки познавать что-то новое. В спринте мы уже установили мировой рекорд и вроде уже как-то из года в год одно и то же. То, что спортсменам надоедает — этот момент у нас проходит мимо, потому что это новая дистанция, новый интерес, новое познание. Я думаю, что над этим для того, чтобы продлить долголетие в спорте, должны задуматься тренеры.
Е.МАЛОВИЧКО: А были вообще случаи перехода с одной дистанции на другую в легкой атлетике?
В.ПАРАЩУК: Наверняка бывали с более короткой на более длинную. Но так, чтобы из спринта в барьер, я помню только как знаменитая Мари Жозе Перес пыталась перейти на барьеры, но как-то до конца она не решилась, на Чемпионате Мира она не выступила
Е.МАЛОВИЧКО: В итоге она и на Олимпиаде не выступила.
В.ПАРАЩУК: Это уже в этом году. Она на гладкий бег готовилась, но что-то ей помешало.
А.ПЛЮЩЕВ: А эта перемена дистанции и этот опыт это исключение, подтверждающее правило, или новое правило?
В.ПАРАЩУК: Я думаю, тут должен быть индивидуальный подход. Если мне покажут любого спринтера и скажут сделать из него барьериста, конечно, это не обязательно получится, потому что и рост, и пропорции антропометрические имеют большое значение, и координация, и многие факторы. Вот если бы к любому тренеру подвели Ирину и спросили, можно ли из нее сделать — наверное, многие согласились бы пойти на этот эксперимент.
Е.МАЛОВИЧКО: А какие-то особенно тренировки есть? Сразу чувствовалось? Не было такого, что брошу, ну его, обратно, в спринт
И.ПРИВАЛОВА: Честно говоря, барьеры-то мешают бежать быстро, они сдерживают, с одной стороны. С другой стороны, вроде как переключаешься. Один наш тренер пошутил, что в тот момент, когда ты бежишь 400 метров с барьерами, ты бежишь 350 приблизительно, потому что эти 10 барьеров Ты толкаешься за 2 метра до барьера, ты перелетаешь. В общем, ты летишь отдыхаешь.
Е.МАЛОВИЧКО: Но зато ощущения потом были на эстафете, когда 400? Вот уж точно ничто не мешало
И.ПРИВАЛОВА: Нет, мешала соперница.
В.ПАРАЩУК: А интересное ощущение было на разминке. Потому что последние полгода мы только с барьерами разминались, и тут вдруг, когда стали готовиться к эстафете, я в последний момент понял, что барьеров-то уже не будет и надо еще чем-то занять время, еще осталось. Вот тут небольшая неожиданность была. Конечно, нашли упражнения какие-то похожие, но как будто чего-то стало недоставать.
И.ПРИВАЛОВА: Барьеров.

А.ПЛЮЩЕВ: Я хотел бы задать довольно серьезный вопрос. Насколько трудно удержаться от применения того, что мы называем допингом, от применения стимулирующих веществ?
И.ПРИВАЛОВА: Я бы хотела разделить
А.ПЛЮЩЕВ: Запрещенных стимулирующих веществ.
И.ПРИВАЛОВА: Я хочу для этого случая привести один пример из своей практики. Как-то раз мы выехали на соревнования, и там я заболела гриппом. Причем мы с собой взяли ребенка, ему тогда было лет пять. Пришел местный врач, который принес лекарства для меня и отдельно для ребенка. Причем он говорил: «Ира, только ты не пей те лекарства, которые я выписал ребенку, потому что там находятся запрещенные для тебя вещества». Поэтому для меня часто вообще сюрприз, по каким принципам в разряд запрещенных веществ попадают какие-то вещества. Если можно ребенку, то почему нельзя мне, взрослому человеку? Уж наверное, мне будет от них меньше вреда, чем ребенку. Поэтому в последнее время мы иногда даже боимся аспирин пить, когда заболеваешь. Такое бывает достаточно часто — когда хорошая форма, очень сильно подвержен простудным заболеваниям. Потому что не знаешь, вдруг кому-то придет в голову, и аспирин тоже могут отнести в разряд запрещенных, потому что, в принципе, он тоже оказывает какую-то помощь организму. С одной стороны, он разогревает организм, а это значит, что при разминке ты будешь тратить меньше сил на подготовку к старту. Это оказывает определенную помощь. На самом деле, я не специалист, не имею медицинского образования, но ряд вопросов вызывает удивление. Может, тренер добавит что-нибудь по этому поводу.
В.ПАРАЩУК: Если установлены какие-то правила и мы живем по этим правилам, значит, мы должны с ними считаться. Если пока не поставлен под жесткий контроль прием спортсменами препаратов, которые могли бы помогать здоровью спортсмена, то, видимо, придется пока жить по этим правилам, которые установлены сейчас.
И.ПРИВАЛОВА: Хотя кофе — тоже допинг.
В.ПАРАЩУК: У нас установлена доза кофеина, которая может находиться в организме на соревнованиях. Если ты выпил не три чашки, а пять, то тебя могут
Е.МАЛОВИЧКО: Но на еду пока в допинговых книжках ограничений нет. Что можно есть легкоатлетам и чего нельзя?
И.ПРИВАЛОВА: Это сложно. Каждый раз советуешься. По любым каплям, по любым препаратам от кашля консультируешься врачом.
Е.МАЛОВИЧКО: То есть, если спортсмен заболеет, лечиться ему нельзя?
В.ПАРАЩУК: Самому — ни в коем случае.
И.ПРИВАЛОВА: Было очень много случаев, когда, казалось бы, на такой ерунде люди дисквалифицировались и уходили из спорта. Очень часто препараты, которые рекламируют, советуют для здоровья Очень много людей на этом погорело. Получается такая ситуация, что нужно людей из разных стран посадить чуть ли не в железные клетки, чтобы они питались одинаково, одинаково тренировались, потому что разные тренеры — один лучше, один хуже. Тогда будет выясняться, кто действительно более талантливый. Чтобы ели одну пищу, одним куском мяса питались. Потому что у одних тощая говядина, а в Западной Европе мясо — это вскормленная на каких-то препаратах. Но достичь такого невозможно в принципе, потому что наука все время идет вперед. Что самое интересное, в основном сюда все идет с Запада. Если люди попадаются, то они попадаются на западных препаратах, которые вначале там апробируются, допускаются в продажу для населения. Потом начинают, естественно, принимать и спортсмены, а потом это запрещается. Как обычно, наши спортсмены часто об этом узнают только после того, как оказались за чертой.
Е.МАЛОВИЧКО: Помимо стимулирующих веществ вы же что-то еще едите. Есть ли какие-то пристрастия? Было ли такое, что чего-то не хватало в Австралии?
И.ПРИВАЛОВА: В Австралии не хватало нашего русского борща. Там вообще с первыми блюдами была напряженная ситуация. А я вообще люблю это блюдо, поэтому я испытывала сильнейшую ностальгию.
Е.МАЛОВИЧКО: Нашли где-нибудь что-нибудь похожее?
В.ПАРАЩУК: В «Русском доме».
И.ПРИВАЛОВА: После финала мы туда съездили один раз и съели. Правда, это был не борщ, а щи, но тоже очень вкусные.
Е.МАЛОВИЧКО: У нас зашла речь о суевериях. Есть ли какие-то особые легкоатлетические приметы? Не заступать на черту, когда вышел, что-то еще?
И.ПРИВАЛОВА: Честно говоря, я не люблю верить в эти суеверия, потому что, если что-то вдруг изменится, ты будешь думать: «Ну вот, теперь не получится». Поэтому я стараюсь, чтобы не было ни талисманов, ни счастливых и несчастливых номеров, каких-то комбинаций цифр. Номера бывают разные, чуть ли не до трех шестерок доходит. Если думать об этом, тогда действительно будешь плохо выступать. Единственное, в день финала у нас есть достаточно определенный распорядок дня. Правда, все зависит от выступления: во сколько встать, во сколько пойти перекусить, что перекусить, выпить кофе, отдохнуть перед стартом. Мы живем по обыденному распорядку, который заведен перед стартом.
Е.МАЛОВИЧКО: Нет такого, чтобы, как было в день победы, так и дальше продолжать жить в таком же распорядке: есть то же самое на обед, туда же ходить в этот день?
И.ПРИВАЛОВА: Если жить в таком же распорядке, как в день финала, то тогда мне впору будет марафон бегать, потому что ешь очень мало.
А.ПЛЮЩЕВ: Примите от нас самые теплые поздравления с золотой медалью! Большое спасибо, что Вы принесли нам много радости в тот день. Я помню, я был на новостях. Кстати, я первым сообщил о Вашей золотой медали на волнах радиостанции «Эхо Москвы». Это действительно большая радость.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» были Ирина Привалова, олимпийская чемпионка в беге на 400 м с барьерами, и Владимир Паращук, ее тренер.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире