Время выхода в эфир: 04 сентября 2000, 19:00

4 сентября 2000 года
#В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Анна Политковская, обозреватель Новой газеты
Эфир ведет Сергей Корзун.

С.КОРЗУН: Телевидение в центре внимания снова учредительские всякие дела. По мере того как каналы восстанавливаются, сегодня внимание приковано к судьбе еще одного канала ОРТ. В частности, к судьбе одного из его владельцев с довольно смелым заявлением, которое он сделал — я имею в виду Бориса Абрамовича Березовского. На ваш взгляд, к чему это может привести? Что это — жест просто в какой-то игре, которой славится Борис Абрамович, или это искреннее желание помочь телевидению, или что-то еще? Что это может быть, на ваш взгляд?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Я вообще не верю в искренние заявления Бориса Абрамовича, как-то так сложилось. Не потому, что он плохой или хороший, просто никак не поверю. Поэтому я абсолютно уверена, что это игры. И на самом деле к судьбе телевидения как такового эти игры не имеют абсолютно никакого отношения. Это просто ему хочется засветиться, не быть последней пешкой. Я бы не относилась к этому серьезно.
С.КОРЗУН: Владельцы сами по себе, а телевидение само по себе? Или это просто ваше скептическое отношение к Борису Абрамовичу Березовскому как к владельцу? Я имею в виду и НТВ с возможной сменой владельца, и ОРТ, и собирание телевидений русских в одних руках государственных?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Сергей, можно сегодня быть плохой, я бы сказала, даже отвратительной?
С.КОРЗУН: Легко.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Когда загорелась Останкинская башня, мне было ее безумно жалко, потому что большое сооружение и у меня из окон видно, в общем, обидно. С другой стороны, злоба, которая поднялась откуда-то изнутри, сказала мне, что, наверно, есть какая-то высшая сила, которая, наконец, должна покарать все это безобразие. Но это было плохо то, что я так подумала. Потому что довольно быстро по тому каналу, который работал на дециметровых, на кабельных и прочих сетях, в общем, по какому-то из каналов я услышала долгие разговоры о том, где там включаться, как там включаться И вообще никаких практически слов, никакой скорби о погибших людях, а ведь они, между прочим, тоже выполнили свой долг до конца. Они ничем не отличаются от тех, которые погибли на Курске, они ничем не отличаются от людей, которые гибнут в Чечне с любых сторон. Но даже на этом факте пожара Останкинской телебашни власть продемонстрировала свое глубокое отвращение к своему народу. Ее только заинтересовало то, что ее не будет на этих экранах какое-то время.
С.КОРЗУН: Ань, а можно я буду еще хуже, чем Вы?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Можно.
С.КОРЗУН: А гибнет сколько людей? Это банальный повод каждый день: Останкинская башня, дороги, Москва, регионы да где угодно. Сегодня, вон, два человека тоже на рынке Что, траур каждый день? Или сожаление журналистов по этому поводу? Или действие власти?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Я думаю, траур каждый день. Пока стране не надоест быть в трауре. Ведь невозможно в таких вещах все время устраивать сито: а где у нас важнее погибшие — здесь или там? Я думаю, что все, что произошло с башней, это мщение для телевидения за то, что оно сделало во вторую чеченскую войну и продолжает делать, за то, что оно избирательно там, за то, что оно гонит такую чрезвычайную ложь, с которой уже даже смириться невозможно, по всякому поводу. Когда ты можешь стоять рядом с телевизионщиком где-нибудь в Гудермесе и видеть, что происходит перед твоими глазами, а потом слышать по телевизору прямо противоположные вещи Когда-то это должно было закончиться?
С.КОРЗУН: По всем каналам? Все телевидение такое? Мы сейчас говорим о телевидении в целом.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Конечно, безусловно, НТВ немножко лучше. Но, к сожалению, даже НТВ в ситуации с подлодкой — даже оно утратило такую свою любовь к человеку, которой славилось. Я уже не говорю про Добродеева, которого я обожаю. Он интеллигентный воспитанный человек, он образованный человек, он даже символ нашего информационного вещания страны. Но здесь с ним произошло что-то невероятное. Он почему-то стал резать.. В кои веки председатель ВГТРК садится за монтажный стол! Это что такое с телевидением у нас происходит! Это оно у нас там, где голова, оно не доверяет уже никому? Каким образом самый большой начальник на телевидении может не доверять монтажные ножницы своему следующему начальнику?
С.КОРЗУН: Мало ли Может быть, государственные интересы. В нашем эфире часто, между прочим, от гостей звучит такая точка зрения: не показывали бы, было бы меньше жертв, меньше слез, больше денег у людей. А так показываете ну, что же вы хотите. Потому что на самом деле надо, с государственной точки зрения, взять ножницы и резать — может быть, конечно, не так плохо, как в советские времена, а более грамотно, но в любом случае настраивать общественное мнение.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Я не совсем понимаю. А что, кроме руководителей телевидения этого больше делать некому? Это до чего дошел развал этой структуры, когда ты не доверяешь никому, кроме самого себя! Это немыслимо!
С.КОРЗУН: Но подчиненные будут резать, забегая впереди паровоза, пытаясь рельсы проложить.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Да нет, конечно, не эта причина. Просто очень хотелось подставить себя, очень хотелось остаться на этом месте, даже ценой глубокого наплевательства и к своим сотрудникам, и к людям, которые так тяжело пострадали во время этой аварии. Мне кажется, что Олег он для меня больше не существует как телевизионный деятель. А второй раз он перестал для меня существовать Хотя кто я такая по сравнению с ним, но вот лично для меня, как для одной из гражданок России, которая смотрит ВГТРК время от времени, он перестал существовать, когда он как последний государственный чиновник вышел в эфир по какой-то другой кнопке и сообщил, что вещание будет восстановлено У него уже, как у всех наших государственных чиновников, отвисла нижняя губа, у них у всех почему-то отвисает. И у них такое лицо Я не знаю, насколько здесь допустимы грубые слова, но эти грубые слова, когда-то сказал Бунин. Обращаясь к тому, как выглядят большевики со стороны, он сказал: Как говна объелись. Вот и Олег вышел опять в эфир в таком виде, и я поняла, что все, конец.

С.КОРЗУН: Сообщение от Ирины: Анечка, дорогая, наконец-то Вы сказали то, о чем я давно думаю, но не решаюсь даже себе сказать вслух имею в виду то, что произошло с башней. Госпожа Виноградова испытывает к вам глубочайшее уважение. Вы говорите, плохой будете, а оказывается, кому-то и хорошей. А Вы видели, какие лица у депутатов? Наверно, с трудом отличите, кто чиновник, а кто депутат. По какому поводу, не понимаю, этот вопрос. Поток сознания. Наталья Алексеевна: Вы, безусловно, правы. Мы просто для них не существуем на фоне их собственного величия в собственных глазах. Презираем их.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Я хотела бы сказать, что мы для них просто не существуем по одному только поводу: потому что есть рекламные деньги. У всех на лицах у Лесина, у Добродеева, я уж не говорю про Эрнста Когда они с трагизмом смотрели в камеры и давали интервью по поводу горевшей башни и прямо уши росли: А что же мы, сколько денег потеряем? Я думаю, они скорбели не по вещанию. Они скорбели по своим деньгам.
С.КОРЗУН: А так ли это плохо для частного предприятия? Новая газета тоже, по-моему, самофинансируется, если я не ошибаюсь.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: В Новой газете было много историй, когда можно было получить хорошие рекламные деньги, но от этого отказывались, потому что это было аморальным. Притом что эти деньги превосходили рекламу всю остальную, появлявшуюся в конкретном номере. Поэтому тут у меня совершенно спокойная душа и сердце.
С.КОРЗУН: Вопрос к Вам: Имели отношение к Татьяне Веденеевой? Просят рассказать о судьбе диктора Татьяны Веденеевой.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Нет.
С.КОРЗУН: Огромная благодарность на пейджер за работу в Чечне и в Новой газете. Когда будет Пресс-клуб? — спрашивает Ольга.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Я не знаю, я не владею Пресс-клубом, им владеет Олег Добродеев. Я боюсь, что у меня могут быть проблемы, наверно.
С.КОРЗУН: Мы принимаем звонки по телефону. Алло, добрый вечер!
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Захар. Какая Анечка молодец! Мы давно не слышали таких нормальных правдивых слов, по поводу наших товарищей, господ, которые сидят на телевидении. Если она будет так продолжать, она будет просто кумиром всей страны.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Не надо. Для журналиста это очень плохо.
С.КОРЗУН: На самом деле в последнее время тенденция (сегодня в опросе интерактивном слышал) — валить все на телевидение. Она объяснима вполне. Действительно, телевидение сейчас выступает часто активным деятелем, в том числе и на политической сцене. Правильно это по сути или нет?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Валить все на одного всегда плохо. Тут же, у меня лично, возникает, в любом случае, жалость к тому, на кого валят. С другой стороны, конечно, долгие годы ощущение, что они мессии и делают большое политическое дело, руководят процессом в стране все это давно уже должно было закончиться. Уже просто нет сил. Я очень хорошо отношусь к Евгению Киселеву, но он уже мессия, уже просто нет сил никаких это смотреть и слышать. Он делает президентов, он их смещает, он руководит процессом как будто из Кремля. А я хочу просто информации, я хочу комментария, четкого и ясного, без глубокомысленных пауз. Может быть, я не доросла до Киселева, я допускаю. Но я хочу именно этого.
С.КОРЗУН: Но кто-нибудь предлагает это? Хотя бы маленькие каналы они ведь тоже дают свою информацию Или Вы нигде на телевидении этого не находите?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: В данный момент нигде. Я вчера после долгого перерыва посмотрела Сванидзе, программу Зеркало, у меня волосы встали на голове дыбом и я просто не знала, что делать пить чай, кофе или просто нырнуть в ванну с головой. Он говорил так: Ну, там кто погиб? У вас какое ощущение, когда они погибли? Когда ему Клебанов и второй присутствующий там отвечали на какие-то вопросы, он говорил: Ну ладно, хорошо. Речь шла о смертях, о тяжелейших, страшных смертях людей, когда они задыхаются, у них нет воздуха, у них лопаются перепонки от давления Вопросы об этом он сопровождал: хорошо, прекрасно, отлично. Но насколько надо быть абсолютно далеким от всего! Я не знаю, что это такое. И после этого нам будут говорить, что этот делает какое-то более-менее приличное или независимое телевидение на Российском канале? Я просто уже отметаю его полностью, он для меня просто не существует.
С.КОРЗУН: Что должно произойти с телевидением, на ваш взгляд, для того, чтобы оно изменилось в лучшую сторону? Сменить полностью все команды на всех каналах?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Так было когда-то в Японии, когда после Второй мировой войны несколько раз меняли сотрудников правоохранительных органов и в конце концов добились более-менее отсутствия коррупции в этом направлении. Я думаю, что пока все оттуда не уйдут, ничего быть не может. Они уже так воспитаны. 10 лет перестройки их воспитали мессиями. Нам придется думать своей головой.
С.КОРЗУН: Еще вопросы по телефону. Добрый вечер!
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Спасибо за откровенность, я тоже с вами согласен в отношении трауров. Нас приучили не обращать внимание на постоянные смерти как в Чечне, так и в городах. Сегодняшний пример на рынке в Рязани, Рушайло: единственная у него радость, что это не теракт. Сразу отверг теракт. Вчера драка была, и все на это свалили. В Ленинграде взрыв свалили на пиротехнику. Это же не пиротехника так взорвалась, что стекла повылетали.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Я Вам, Валерий, крайне благодарна, потому что я понимаю, какой взрыв негодования может вызвать предложение ввести перманентный траур в стране, а я ведь очень серьезно об этом говорю. Пусть лучше будет постоянный траур, пусть мы захлебнемся в этом трауре, но, может быть, тогда до сердец большинства наших сограждан хотя бы дойдет информация о том, что так дальше жить нельзя.
С.КОРЗУН: А не может быть по-другому что телевизор больше не будут включать и будут пользоваться другими? Если тем же ящиком — то фильмы сейчас можно покупать. Или запретить фильмы покупать развлекательные на это время?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Нет, ничего вообще нельзя запрещать, я так думаю. Каждый должен делать свой выбор, и именно по этому выбору определяется, какой ты человек. Мы сейчас разбираем какую-то гипотетическую ситуацию, которой никогда не может быть, но тем не менее. Вот бесконечный траур месяц траура в стране. Можно же повести какие-то исследования видеорынка и понять, комедии у нас покупают, или трагедии, или, может быть, молитвенные фильмы у нас покупают. Что происходит? Может быть, тогда мы поймем, где мы находимся действительно, в каком государстве, с каким моральным потенциалом.
С.КОРЗУН: Реплика на пейджере: Обвинять во всем телевидение все равно, что на зеркало плевать.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Нет. Это телевидение, которое у нас существует, уже давно не зеркало. И в этом принципиальное мое с ним несогласие.
С.КОРЗУН: Алло, добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, это Игорь. Скажите, пожалуйста, Вы прошлись по всем каналам, мягко обойдя НТВ. Вы на самом деле считаете, что у нас появилось хорошее или плохое телевидение? Потому что, на мой взгляд, все каналы стоят друг друга и давно перестали быть средствами массовой информации. Но это мой взгляд, хотелось бы Вашу точку зрения.
С.КОРЗУН: Я уточню, что как раз НТВ не обошла Аня. Досталось, насколько я помню, многим. Но вопрос задан.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Игорь, я действительно не обошла НТВ, видимо, Вы в этот момент куда-то отошли. Я говорю как раз о том, что меня не устраивает абсолютно мессианство НТВ, которое оно часто демонстрирует. Хотя, конечно, его поступок предоставить свое эфирное время, когда другие не работали, безусловно, заслуживает всяческого уважения. Давно уже лично я выбираю информацию из трех вариантов, и, к сожалению, НТВ тоже не дает мне полноты этой информации. Поэтому приходится срезками довольствоваться и домысливаниями в паузах.
С.КОРЗУН: Сообщение на пейджер. Алина обиделась за тележурналистов: Не надо всех так мазать черной краской: журналисты, которые работают в газетах, все белые, а телевизионщики все черные.
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Ничего подобного. Я сама далеко не идеальная и часто очень ошибаюсь. Поэтому никаких белых и никаких черных нет, все мы сложные люди. Но когда есть установка видеть и не говорить об этом, какая есть у телевидения, об этом невозможно уже не говорить. Со своей стороны я могу сказать, что мне главный редактор лично не ставит таких рамок, когда надо что-то увидеть и об этом не сказать.
С.КОРЗУН: Вы-то сами что делали, когда телевидение не показывало?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Я прилетела из Чечни и отписывалась за Чечню.
С.КОРЗУН: Был еще один вопрос: Не кажется ли Вам, что Останкино затмило события в Чечне?
А.ПОЛИТКОВСКАЯ: Безусловно, затмило, и это большой позор для государства.






Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире