11 октября 1999
Z Интервью Все выпуски

ситуация на Северном Кавказе


Время выхода в эфир: 11 октября 1999, 12:15

В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» представитель президента РФ в Совете Федерации Вячеслав Хижняков


ОС — Здравствуйте, Вячеслав Фадеевич. Я должна сказать нашим слушателям, что Вячеслав Фадеевич еще пока исполняет другую, очень почетную обязанность: войсковой атаман войскового казачьего общества «Всевеликое войско Донское». Пока не пройдет новый круг и пока указом президента не будет назначен новый войсковой атаман на этом посту, Вячеслав Фадеевич совмещает оба поста. Мы собираемся говорить о том, что будет происходить в Совете Федерации, который соберется на свое заседание уже 13-го октября, совсем скоро, и о том, что происходит на Северном Кавказе, какие возможны в этой связи включения в повестку заседания Совета Федерации, и о том, как войсковой атаман видит ситуацию на Северном Кавказе и, в частности, в Ставрополье. Начнем с самого больного, пожалуй. Юрий Скуратов, выступая в прямом эфире нашей радиостанции, сказал, что вопрос о его отставке, скорее всего, будет вновь поставлен на заседании Совета Федерации именно 13 октября. Какие сведения у президентской стороны на этот счет? Будет поставлен вопрос?
ВХ — В ту повестку дня, которую мы сегодня имеем, вопрос о Генеральном прокуроре не внесен. Внеочередное заседание Совета Федерации приняло решение заслушать комиссию, созданную Советом Федерации на предмет, как продвигается дело по всем направлениям, связанным с отставленным Генеральным прокурором. Я думаю, эта информация будет доведена комиссией в повестку дня. Поскольку вопрос пока не включен, то никаких официальных решений по этому поводу приниматься не будет.
ОС — Президент собирается еще раз представлять этот вопрос в Совете Федерации?
ВХ — Президент дважды представлял кандидатуру Скуратова. Мнение президента на сегодняшний день не изменилось. Поэтому я думаю, что процедура будет выбрана несколько иная. Комиссия, проработав вопрос, сделает свое предложение по дальнейшим шагам, а президент рассмотрит эти предложения и тогда примет решение. Я думаю, что решение в принципе останется прежним, но как оно будет оформляться документально — будет принято после решения комиссии.
ОС — Юрий Скуратов, выступая в эфире нашей радиостанции, подчеркнул, что кремлевская администрация развернула очень активную подготовительную работу, чтобы получить 40 голосов сенаторов, подписавших обращение к президенту о постановке вопроса о Скуратове в Совете Федерации в пользу окончательного отстранения Генерального прокурора. Что может на это сказать президентская сторона, Вы как полномочный представитель президента?
ВХ — Я могу сказать по этому поводу единственное. К сожалению, решение самых насущных наших проблем сегодня очень жестко используется политиками. И даже иногда не политиками, а (прошу прощения) политиканами разных весовых категорий. В данном случае слишком много политики не дает возможности нормальным людям вникнуть в вопрос, разобраться в нем, иметь свою точку зрения. Я отношу к нормальным людям и членов Совета Федерации. Поэтому я думаю, что если бы было меньше политики, было бы больше здравого смысла, более объективной оценки, и тогда мы могли бы принять более объективное и более необходимое сегодня решение по сравнению с той массой натянутых вопросов, которые мы вокруг этого имени сегодня имеем.
ОС — И все-таки, Вячеслав Фадеевич, велась подобная работа переговоров с сенаторами?
ВХ — Со стороны президента РФ и администрации президента РФ такая работа не велась. Я не являюсь членом Совета Федерации, я являюсь полномочным представителем, поэтому как вели себя члены, я не могу твердо сказать. То, что администрацией президента такая работа не велась, я могу сказать абсолютно твердо.
ОС Вы, как представитель президента в Совете Федерации, как считаете — имеет ли смысл сейчас возвращаться к этому вопросу, когда два обстоятельства говорят в пользу того, чтобы немного отсрочить рассмотрение этого вопроса? Первое — это то, что заседание Мосгорсуда, на котором должен быть рассмотрен вопрос о законности продления срока по уголовному делу в отношении Скуратова перенесено и состоится после уже 13-го числа. И второе — то, что Конституционный суд принял к рассмотрению запрос сенаторов о компетенции по вопросу отстранения от должности Генпрокурора на период расследования того или иного дела. Что думает по этому поводу президент?
ВХ — Если говорить строго о юридической стороне вопроса, то, безусловно, президент и администрация президента будут строго выдерживать положения, которые необходимо выдерживать для соблюдения российских законов в части соблюдения сроков прохождения рассмотрения судом, Конституционным судом. Здесь все будет выдержано в соответствии с буквой закона, и поэтому здесь у президента есть одна позиция. Это позиция соблюдения российских законов. Вторая позиция — это позиция не президента, а каждого человека, гражданина России, о том, что у нас Генеральная прокуратура находится в крайне сложном положении. Это положение не может не влиять на дела буквально не то что в каждом субъекте Федерации, а в каждом районном отделении прокуратуры. В каждой районной прокуратуре имеется отрицательная тенденция в связи с нерешенностью этого вопроса. Поэтому вопрос необходимо решить максимально оперативно и в соответствии с требованиями наших законов.
ОС — Последний вопрос в этой связи. Действительно ситуация очень сложная, и честно говоря, я со стороны не вижу путей к быстрому ее разрешению. Возникает такой, чисто обывательский, вопрос. Хорошо, допустим, Мосгорсуд даже прекратит уголовное дело в отношении Юрия Скуратова. Есть две возможности. Во-первых, нет уголовного дела, нет причин для отстранения на этот срок президенту. Во-вторых, если Мосгорсуд решает именно так, то что, у нас нет Верховного суда, где это можно оспорить, например, президентской стороне?
ВХ — У нас есть Верховный суд. Безусловно, президент не хотел бы быть инициатором длительных судебных разбирательств. Потому что сам по себе процесс судебных разбирательств в отношении Генерального прокурора является не очень нравственной категорией. Я думаю, для большей части жителей России просто непонятно. Второе. Кроме всего прочего, мы разбираем не уголовные в данном случае дела. Суд разбирает и уголовный элемент вопроса, но мы разбираем и нравственную сторону вопроса. И в нравственной стороне вопроса первоначально ставился тоже такой аспект — если будет доказано. Но нравственность — категория достаточно тонкая. Если мы будем через суд доказывать нравственность или безнравственность, то в конечном счете это ни к чему доброму не приведет. Этот вопрос почему-то в последнее время стали опускать. Я думаю, нужно обратить на него внимание, и не доводить до того чтобы суд принимал решение по нравственному аспекту вопроса, а просто найти смелость и нравственные позиции, если они оказались каким-то образом поколеблены, признать и с достоинством уйти.
ОС — И все же. Если Мосгорсуд прекратит уголовное дело по всем вопросам сразу, будет ли президентская сторона обжаловать это решение в Верховном суде?
ВХ — Я думаю, сразу обжалование не состоится. Почему? Я повторюсь: первоначально президент уповал на нравственную сторону вопроса. И было указание такое: в связи с тем, что нравственно человек, нарушивший моральный кодекс, не может быть Генеральным прокурором, прошу совершить акт его освобождения от должности. Поскольку это не возымело действия, то были дополнительно использованы иные факторы, которые не использовались бы в случае решения вопроса более оперативно.
ОС — Вопрос о Генеральном прокуроре, безусловно, один из важнейших вопросов, который предстоит рассмотреть Совету Федерации. Но какие еще вопросы могут стоять на этой сессии? Вы — человек осведомленный.
ВХ — Мы уже немножко ушли от того, чем в принципе в основном должен заниматься наш очень важный орган, Федеральное Собрание, Совет Федерации, как Верхняя палата этого органа. Он должен заниматься законотворческой деятельностью. Поэтому, естественно, основная часть вопросов, которая находится в повестке дня (порядка 20 вопросов) — это рассмотрение и утверждение тех или иных законов. К сожалению, многие законы не всегда достаточно подготовлены. Многие очень важные по своему звучанию социальные законы имеют неподготовленную базу в части механизма реализации. То есть недостаточно средств. Эти средства, источники финансирования не указаны. Они носят популистский характер. Эти вопросы и будет рассматривать очередное заседание Совета Федерации. Там ряд важных социальных законов, которые мы хотели бы рассмотреть, вопросов экономического характера, которые очень важны сегодня.
ОС — Какие, если можно, более конкретно?
ВХ — И по экономической зоне Байкало-Амурской магистрали, и по предоставлению дополнительных льгот лицам, связанным с радиоактивным облучением. И целый ряд иных аспектов. Там 20 вопросов, все они достаточно важны. Я понимаю так, что даже вопросы ратификации, подписания соглашения о продлении наших международных отношений не менее важны. Хотя они вызывают меньшую реакцию, они тоже требуют своего утверждения. Они тоже внесены сегодня в повестку дня.
ОС — Возможно, сегодня они как раз и требуют действительно скорого утверждения, потому что Россия оказалась в непростой международной ситуации в связи с развитием конфликта на Северном Кавказе и в Чечне. Конечно, мы об этом будем говорить более подробно. Сейчас я хотела бы вот о чем спросить. Дума рассматривает на своих заседаниях поправки к Конституции, которые так или иначе касаются перераспределения обязанностей между президентом и парламентом. Как этот процесс может получить свое продолжение в заседаниях Совета Федерации?
ВХ — Что касается позиции президента, то она известна. Президент не предполагает в этом году вносить изменения в Конституцию. И мы, соответственно, этой позиции придерживаемся. Совет Федерации в принципе тоже был склонен к этому, поэтому обсуждение поправок идет. Они вносятся, анализируются. Но, как было сказано, нужно Конституцию переписывать не под конкретного человека, а нужно Конституцию писать на века. С этой точки зрения рассматриваются все позиции. Я думаю, что на очередном заседании Совета Федерации вопросы, касающиеся внесения изменений в Конституцию, глобального значения иметь не будут. Возможно, в рабочем порядке эти вопросы будут обсуждаться, в части подачи таких предложений. Но в повестку дня вопросы данного направления не включены.
ОС — Мы продолжаем разговор с нашим гостем, Северный Кавказ у нас на повестке дня. Вячеслав Фадеевич, как проблемы, связанные с нынешним положением на Северном Кавказе, могут быть отражены в заседаниях этой сессии Совета Федерации? Какие вопросы могут встать?
ВХ — Вы знаете, что было собрано внеочередное заседание Совета Федерации, где подробно рассмотрены вопросы Северного Кавказа, принято обращение. Я думаю, что если и будет подниматься вопрос, то только в части контроля и исполнения того обращения, с которым члены Совета Федерации обратились к правительству и президенту. Насколько мне известно, большая часть членов Совета Федерации поддерживает активную позицию президента и правительства в части наведения порядка на территории Чечни. Поэтому я думаю, что каких-либо специальных обращений, специальных заявлений члены Совета Федерации по этому вопросу делать на очередном заседании не будут.
ОС — Есть еще один больной вопрос, столь же больной, как вопрос о Генеральном прокуроре. Это вопрос о чрезвычайном положении и вопрос об особом положении на мятежной территории. Будут ли такие предложения вноситься президентской стороной?
ВХ — Опять-таки сошлюсь на сегодняшнее отношение большинства членов Совета Федерации к той политике, которую проводит сегодня правительство России по наведению порядка. Большая часть, особенно субъектов РФ Северного Кавказа, согласны с тем, что введение чрезвычайного положения должно вводиться очень осмотрительно и очень осторожно. Поэтому я думаю, что в целом ставить вопрос о чрезвычайном положении нет смысла, и он поставлен не будет. Вопрос о введении каких-то специальных положений на территории, где ведутся, вольно или невольно, действия, связанные с освобождением территории Чечни от банд формирований, возможно, поставлен будет. Но это локальный вопрос, который должен решаться соответствующим локальным образом. Поэтому, я думаю, никаких серьезных общих вопросов по реализации положения на Северном Кавказе в части приведения в порядок Чечни подниматься на очередном заседании не будет.
ОС — Давайте обратимся вообще к ситуации в Чечне и в сопредельных территориях. Я Вас призываю еще и как человека военного посмотреть на положение, которое сейчас создалось. Самый первый вопрос. Как Вы оцениваете действия правительства на Северном Кавказе и в Чечне?
ВХ — Я думаю, что сегодня действия правительства, Минобороны нужно оценивать как осторожные, взвешенные, то в то же время решительные. Такой политики давно не хватало на Северном Кавказе, что в принципе и привело к положению, когда мы практически перестали управлять этой территорией. Поэтому я думаю, что сегодня нужно максимально поддержать соответствующее положение и не доводить до всевозможных чрезвычайных ситуаций. Что связано не только с проведением действий по освобождению территории Чечни от бандформирований, но и по отношению к тем лицам, которые оказались вольно или невольно на этой территории, втянутые, и сегодня испытывают определенную нужду. В данном случае я веду речь о беженцах. Необходимо продолжать политику решительную, но в тоже время учитывающую всесторонние интересы людей, оказавшихся втянутыми в эту жизненную ситуацию.
ОС — Действия нашего правительства, военных кажутся со стороны очень разумными. То есть остановились как бы на рубежах естественной границы, на реке Терек, и на освобожденных от бандформирований территориях уже создаются комендатуры. На основе этих комендатур будет установлена местная власть, органы местного самоуправления. Кажется, что это действительно очень здорово и разумно: людям и пенсии выплатить… Тут тоже обращает внимание гибкая политика нашего правительства. Сначала был перекрыт канал поступления централизованных средств, которые могли бы подпитывать бандитов, и вместе с тем оперативно решаются вопросы с выплатой пенсий уже непосредственно людям, которые в этом нуждаются. Но с другой стороны, есть и такие заявления нашего министра обороны, которые не могут не тревожить. В частности, я процитирую. «Если настоящие чеченцы попросят помочь им освободить Грозный от бандитов, мы это сделаем», — говорит наш министр обороны. Кто такие «настоящие чеченцы», сразу возникает вопрос. Нет ли тут риска того, что, опираясь на просьбу каких-то мифических настоящих или не настоящих чеченцев наше правительство может повторить ошибки прежней чеченской кампании. Как на Ваш взгляд?
ВХ — Я думаю, что мы сами создали ситуацию глобального непонимания чеченской проблемы. Потому что мы во многом игнорировали или не замечали ту ситуацию, которая там складывается. Я думаю, что министр обороны, как человек, который имеет определенный жизненный опыт и громадный опыт в своей деятельности по тому министерству, которое он сегодня возглавляет, имеет в виду под «настоящими чеченцами» народ Чечни. Ведь народ Чечни оказался в самом безысходном положении сегодня. Они оказались действительно заложниками политиков, бандитов, бездеятельности правительства Чечни, и сегодня полностью на себе это испытывают. Так что я понимаю, что под «настоящими чеченцами» (извините за терминологию) надо понимать чеченский народ, большая часть которого проживает на территории Чечни, значительная часть которого сегодня вынуждена была уехать с территории Чечни. Вот мнение людей: готовы ли они, хотят ли они жить в таких условиях, которые им создали. Дагестан, по-моему, четко подтвердил, что не хотят люди даже ни под каким прикрытием — ни по исламским, ни под любым другим — находиться в том положении, в которое их поставили политики Чечни. Поэтому если вести речь о настоящих чеченцах, то вести речь нужно просто о чеченском народе.
ОС — Кстати, когда речь заходит о настоящих чеченцах, (вслед за Вами я прошу прощения за такую терминологию), возникает совершенно невольно ассоциация. У нас сейчас есть две политические силы, с которыми можно и нужно ли (возникает вопрос) вести диалог. С одной стороны — это реальный, законно избранный президент Чечни Аслан Масхадов. С другой стороны — парламент в изгнании, госсовет в изгнании. То есть тут явно оформляется какая-то другая политическая сила. Что Вы думаете по этому поводу, Вячеслав Фадеевич? Можно ли хоть с кем-то сейчас вести диалог?
ВХ — Я думаю, да, диалог вести необходимо. Если мы хотим решить вопрос мирными политическими путями, то диалог вести надо. Просто нужно выбрать именно ту категорию лиц, которые сегодня так или иначе отражают интересы большей части чеченского народа в части их житейских, самых тривиальных проблем, нужд, чаяний. То, что дети сегодня в школу не могут ходить, отсутствует возможность создания нормальных условий для пенсионеров в части выплат той мизерной пенсии, которую они могли бы получать. То, что сегодня государственные служащие, как таковые, практически прекратили свое существование в Чечне. Это все говорит о том, что действия не нормальные. Поэтому я бы не стал ставить под вопрос легитимность того же Масхадова. Ведь когда проводились выборы, были определенные обещания, были определенные слова. Если президент Чечни сегодня не в состоянии обеспечивать выполнение своих обещаний, не в состоянии обеспечивать гарантированное исполнение Конституции РФ на территории субъекта Федерации, то, наверное, есть смысл поставить вопрос о его способности выполнять эти функции. А в условиях, которые сегодня создались в Чечне, наверное, сделать это просто невозможно. Вот почему мы сегодня речь ведем, что наши солдаты (пусть это не будет казаться высоким слогом) вынуждены играть роль миротворцев. Сегодня они раздают теплую одежду, думают, как деток в школу посадить, как накормить этих несчастных беженцев. Хотя тут тоже интересный момент. Когда показывают беженцев — это женщины, старики, дети. Мужчин нет. Вполне возможно, что мужчины сегодня предполагают воевать с этими солдатами, которые вынуждены (и делают это от чистого сердца), кормить их семьи. Созданные ненормальные условия существования в Чечне должны быть приведены в нормальное человеческое существование, и тогда нужно спросить народ Чечни, что они хотят. Пусть они выскажут свое мнение голосованием, референдумом, любой другой формой демократического проявления волеизлияния народа.
ОС — А возможно введение прямого президентского правления или может быть утверждение указом президента правителя мятежной территории? Такой сюжет возможен?
ВХ — Теоретически это возможно. Если не в состоянии будет управляться данная территория легитимными органами власти или легитимность этих органов будет подвержена большому сомнению в части ими поставленных вопросов, то такая формула возможна. Если она будет приемлема для чеченского народа, если она принесет порядок в России, я думаю, что на нее тоже можно будет пойти. Но пока речь об этом не идет, вопрос так не ставится.
ОС — Вячеслав Фадеевич, Вы уже успокоили нас и сказали, что ЧП президентская сторона не планирует. Значит, речь идет о том, что выборы состоятся. Еще один очень короткий вопрос. Это вопрос о законе о президентских выборах. Будет ли он внесен и когда?
ВХ — Да, закон будет внесен. Над ним много работали, он сегодня в принципе готов к внесению в Госдуму. Я думаю, что в ближайшее время, буквально в считанные дни такой закон внесен будет. И у нас есть надежда, что даже существующим составом Думы он будет принят и подготовит возможность нормального проведения президентских выборов. Я хотел бы еще отметить, что у нас спекулятивный момент — выборы президента, и мы постоянно пытаемся черное выдавать за белое или наоборот. Президент никогда не ставил вопроса о введении чрезвычайного положения, о нарушении каких-то конституционных прав граждан, как России в целом, так и отдельных ее регионов. Это все ему приписывается. Но факты говорят о том, что президент последователен в своих шагах в части обеспечения конституционности на территории России.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был представитель президента РФ в Совете Федерации Вячеслав Хижняков.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире