О. БЫЧКОВА — Добрый день. Мы по-прежнему на Санкт-петербугском экономическом форуме. Сейчас с нами исполняющий обязанности заместителя мэра Москвы Андрей Шаронов. Добрый день вам. И мы будем говорить о том, какие возможности для бизнеса, для предпринимателей и для развития экономики в конечном счёте даёт Москва, но вначале хочу вас спросить, уже просто в миллионный раз, у всех об этом спрашиваю, но ситуация не становится от этого менее актуальной на сегодняшний день по поводу страховых отчислений для индивидуальных предпринимателей. Все ожидают какого-то решения. И уже просто со всех сторон давят на правительство, которое, судя по всему, приняло решение опроетчивое, по крайней мере, оно никому не понравилось. Что вы знаете об этом и что вы думаете по этому?

А. ШАРОНОВ — Мало того что оно ничего не понравилось, я немножко поумничаю и скажу, что здесь мы получили очередное эмпирическое доказательство существования кривой Лефлера. Вот, кривая Лефлера — это такая зависимость, которая сначала растёт, функция растёт по мере роста аргумента, а потом вдруг начинает уменьшаться. То есть если вы устанавливаете налоговую ставку, очень часто применяют эту зависимость к налогам, 5%, получаете одну сумму. Устанавливаете 10% — вы предполагаете, что вы получите в 2 раза большую сумму. Устанавливаете 15% — вы получаете в 3 раза большую сумму.

А по жизни получается не так. Вы установили 5% — собрали одну сумму. Установили 10% — собрали в 2 раза больше. Установили 15% — собрали существенно меньше. То есть вы перешли некий психологический предел, после которого платежи начинают резко падать. По разным причинам: уходят в тень, закрываются, меняют профиль деятельности.

Вот, мы ровно протестировали сейчас и доказали в очередной раз существование этого замечательного закона.

То есть мы перегнули палку со ставкой по страховым взносам так, что люди стали уходить в тень либо закрывать свой бизнес. Мы в Москве меньше это почувствовали, но по России я знаю отрицательную статистику просто физического уменьшения количества индивидуальных предпринимателей, которым пришлось платить другие деньги.

О. БЫЧКОВА — Извините, пожалуйста, а почему в Москве этого мало почувствовали? Я знаю огромное количество людей, которые этим занимались в Москве, и они закрылись, они отозвали свои лицензии и они сказали — будьте вы прокляты все.

А. ШАРОНОВ — Я, может быть, неправильно выразился. Мы меньше почувствовали. То есть у нас нет такого обвала, и у нас продолжается положительный inflow, то есть положительный поток людей, которые регистрируются как индивидуальные предприниматели, он тоже есть. То есть мы не видим того масштаба, который видят в целом по России.

О. БЫЧКОВА — И какие, вы думаете, выходы есть?

А. ШАРОНОВ — В общем, как в шутке одной, понять и простить, признать это явление и попытаться отыграть назад до того уровня, который будет разумным с точки зрения и справедливости, и экономической подъёмности. Сегодня мы обсуждали на одном из круглых столов в том числе эту ситуацию. Нужно сделать это таким образом, чтобы ситуация по частным предпринимателям была не легче, чем для наёмных работников, то есть они должны оплачивать себя и своих работников через те страховые взносы, которые они платят. Но попытаться сделать из них дойную корову, наверное, не получилось, и не надо продолжать пробовать.

О. БЫЧКОВА — Это, наверное, не единственная проблема, которая существует во взаимоотношениях предпринимателей и власти, и очень многое говорится о том, что нужно создавать соответствующий климат, для того чтобы люди работали, зарабатывали для себя и двигали экономику дальше.

Если можно, основные такие болевые точки в Москве и основные способы решения, и что могло быть сделано успешно в последнее время?

А. ШАРОНОВ — Здесь я с вами абсолютно согласен, что, конечно, фундаментально это среда. Можно выдумывать способы индивидуальной поддержки и даже быть успешными в отношении поддержки избранных компаний, но всё равно их количество будет отличаться в сотни, в тысячи раз от всех, кто существует, и особенно те, которые бы возникли, если бы была более благоприятная среда. Поэтому среда и институциональные меры — это самое главное и в страновом, и в субъектовом разрезе.

Для нас, для Москвы это тоже очень важно. Москва традиционно считается суперпривлекательным местом для бизнеса, но с большими издержками и с не очень благоприятным климатом с точки зрения вхождения, существования, с точки зрения непроизводительных расходов компаний, то есть это большой объём разрешений, сложности с поиском помещений, коррупция, которая существует, и вопрос в её масштабе.

Вот, для нас это понятная задача, это часть нашей повестки.

О. БЫЧКОВА — Подробнее. Потому что Москва привлекательный город прежде всего для крупного бизнеса и для больших денег.

А. ШАРОНОВ — Наиболее простой для крупного бизнеса город. Москва привлекательнее в силу того, что там находится 15 миллионов дневного населения, а вместе с близ лежащей агломерацией — это 18-20 миллионов населения. Такой гигантский рынок, который находится у вас в радиусе 40-50 километров — он съедает почти всё. Если вы здесь производите и у вас нет проблем ни с какой логистикой, вы тут же это продаёте. Поэтому Москва — один из привлекательнейших рынков в мире, ну, по определённой группе товаров, почему сюда все стремятся идти.

А дальше вопрос о конкретных мерах поддержки. Могу сослаться на стандартную тему с рейтингом Doing business, да? Для нас это, например, конкретные четыре показатели. Это время и стоимость выдачи разрешения на строительство, это время и стоимость подключения к электрической сети, это время и стоимость регистрации компании, это время и стоимость регистрации собственности.

Вот четыре параметра, которые, с одной стороны, очень важны в формальном рейтинге.

О. БЫЧКОВА — Извините, а это же международные такие стандартные параметры, которые ко всем одинаково применяются и которые не мы придумали.

А. ШАРОНОВ — Которые не мы придумали, да. Но по смешному совпадению, я шучу, это составляет значительную часть головной боли почти всех компаний, да? Вот, почти все компании сталкиваются с необходимостью подключения к электрическим сетям, почти многие компании сталкиваются с необходимостью получения разрешения на строительство, даже есл вы ремонтируете крышу, надстраиваете мансарду и чуть-чуть расширяетесь, я уже не говорю о новой стройке, вы должны пройти. И это очень дорого, это непредсказуемо, это сложно и это головная боль. Это на самом деле ровно те самые издержки, вес которых в Москве очень велик, и в России тоже, и с которыми мы боремся. Так что вот вам пожалуйста конкретная повестка. Это четыре вот этих параметра, которые нужно облегчить.

О. БЫЧКОВА — А есть конкретные цифры по тому, как они облегчаются или не облегчаются?

А. ШАРОНОВ — К счастью, я могу уже сказать, что они есть. Начнём с темы подключения к электрическим сетям. Напомню, что недовольство на фоне кампании по маленьким ларькам, аукционы, попытка опрозрачить этот бизнес, дать возможность предпринимателям в открытой конкурентной борьбе получить право на торговлю, получить свой киоск не на 11 месяцев, а на три года с возможностью легальной работы, заплатив за это на открытом аукционе реальные деньги, привела к тому, что они выиграли, они заплатили, не смогли открыться в тот момент, начать аботу в оговорённый срок, потому что не было подключения, да? И тут по решению Собянина был создан штаб, который предметно занялся этой работой. Сначал быстро придумали процедуру, начали работать. Все сказали — это туфта, это не работает. И последовательно докрутили до того, что сейчас маленький потребитель (до 15 кВт) подключается за 15 дней вместо 3-6 месяцев, как это было раньше, и за конечные деньги.

Мы вместе с Моэском, крупнейшей компанией сетевой в Москве и в России сделали такую брошюру-комикс, которая называется «5 шагов за три визита», которые исчерпывающим образом описывают содержание этой процедуры. Что такое взятка и так далее?

Это как раз ситуация, когда вы не понимаете своих обязанностей и своих прав, и вас разводят на деньги, говоря бытовым языком.

Здесь чётко написано, что вы должны три раза прийти в компанию, пять юридически значимых действий. Вот эти три бесплатных, вот эти два платных. Это стоит столько. И вам должны дать физическое подключение, то есть не просто бумажку в руки, а физически подключить вас к сети в течение 15 дней. Если нет, то такой набор санкций вы можете применить к исполнителю.

Вот, собственно, это всё просто, как грабли, но это очень тяжело, потому что это тяжело контролировать, потому что большое количество людей не заинтересованы в опрозрачивании этих процессов. Ну, дальше вы всё знаете. Вот это получилось.

О. БЫЧКОВА — Куда делись люди, которые не заинтересованы в опрозрачивании процессов?

А. ШАРОНОВ — Они остались. Но теперь у вас есть в руках, грубо говоря, вот эта бумажка. Кстати, эти люди, что парадоксально, эти люди работаюбт не в государственной организации.

О. БЫЧКОВА — Они посредничают между государством и всеми остальными?

А. ШАРОНОВ — Нет, нет, нет. Оля, эта услуга предоставляется частной компанией под названием «Электросетевая компания», там А, Б, В или Д. И это люди, как правило, работники среднего и низшего звена этой компании. Поэтому в данном случае мы немножко зря говорим о том, что это государство такое всё придумало. Это компания частная. Но это регулируемый вид бизнеса, это естественная монополия. И, конечно, государство здесь должно абсолютно жёстко и бесцеремонно себя вести с точки зрения защиты интересов неограниченного круга пользования, потому что никому, кроме государства, защитить их невозможно от произвола компании или отдельных людей, которые действуют от имени компании.

О. БЫЧКОВА — Это электричество, а там было ещё три пункта.

А. ШАРОНОВ — А. Вот стройка. Стройка — более тяжёлая история. Во-первых, нужно сказать, что стройка — это может быть строительство киоска, это может быть строительство атомной электростанции. И то, и другое — стройка, и, очевидно, объём требований отличается. Вот мы выбрали определённую группу объектов или класс объектов, ну, например, как смотрит на это Всемирный банк, когда оценивает. Это склад с определённой площадью, определённой этажностью с необходимостью или без необходимости утверждать проектную документацию и так далее.

Это технические детали, не буду о них говорить. И вот мы попытались пройти пошагово по всем процедурам. И сейчас мы пришли к тому, что с 42 процедур по этому классу (это не про атомную электростанцию) стройки сократили до 12 процедур. И мы это тоже пытаемся сейчас опубличить, сделать открытым. Как здесь строились махинации и возможности вымогания денег, которые происходят?

Опять же, люди не знают обо всех процедурах, которые они должны пройти. Если вы собственник этой процедуры, я от вас должен получить эту бумажку, вы мне можете сказать — ок, я тебе дам эту бумажку, но принеси мне пять ещё, для того чтобы я могла принять решение. Наше типичное обсуждение строится таким образом, что приходят строители, вытаскивают свои бумажки, на которых стоит 18 штампиков, чтобы получить 19-ый. Вот, они показывают — нам нужен этот штамп, Москомархитектуры, вот он 19-ый. Но пока 18 не сделаете, вы не получите 19-ый. А про эти 18 нигде не сказано. Это когда вы приходите за одним, вам говорят — ребята, ок, мы вам сделаем, но получите сначала… и вы получаете лист. Вы стреляетесь, но вы ничего сделать не можете, потому что нигде не написано, должны вы это делать или не должны.

Фундаментальное решение состоит в том, чтобы избежать, оградить заявителя от получения информации согласований по всем позициям, которые уже содержатся в государственных базах данных.

Если отдел, грубо говоря, Москомархитектуры на 5 этаже, то сейчас по новым нормам я не имею права послать вас на третий этаж. Я должен сам в рабочем порядке запросить всю эту информацию. Теперь это не ваша проблема, а моя проблема.

Ну, я немножко фантазирую в том, плане что это работает, но это должно быть так и это уже прописано. То есть правительство Москвы приняло довольно много изменений в нормативную базу, которая по крайней мере юридически запрещает принимать такие решения и органам, и компаниям, которые…

О. БЫЧКОВА — Если даже это пока не работает.

А. ШАРОНОВ — А дальше идёт правоприменение.

О. БЫЧКОВА — Да. Потому что, конечно, там желающих много, чтобы это не работало, но хотя бы люди уже могут на это ссылаться во всяко случае.

А. ШАРОНОВ — Это сейчас есть. Это мы с одной стороны показываем Всемирному банку, а другое, ну, мы работаем не для Всемирного банка, замечу, а всё-таки для профессионального сообщества, для климата. И в конце концов все эти походы и штампики ложатся в цену потом квадратного метра. Идиотов нет. Надо понимать, что это не головная боль строителей, не только головная боль строителей. Это кошелёк потребителя, пользователя.

О. БЫЧКОВА — Наш же собственный.

А. ШАРОНОВ — Конечно. Поэтому все эти упражнения в конце концов поэтому и называются «непроизводительные издержки», а все издержки вкладываются в финальную цену, и будьте добры тогда оплатить эти походы за штампиками при покупке квартиры, при покупке товара, который в этом имуществе построенном создаётся. Потому что я должен окупать эти издержки. Ну, вот такая стройка — наиболе сложный процесс, сложно формализуемый, сложно контролируемый. И здесь много правды в том, что это нужно контролировать.

То есть в конце концов здесь не нужно крайностей, то есть не нужно идти к тому, чтобы отменить все процедуры, потому что это безопасность построенного объекта. Другое дело, что нужно смотреть, чтоб они были достаточны, и там, где это возможно, заменять другими способами. Например, страхованием ответственности и так далее.

По собственности, по регистрации предприятий там тоже есть прогресс. Там тоже сократился…

На самом деле Россия с точки зрения регистрации собственности и компаний уже неплохо смотрится по сравнению с другими странами. Она очень плохо смотрится по разрешениям на строительство и по подключениям, мы в самом конце списка. По этим более или менее. И мы понимаем, как достичь прогресса, там тоже есть вещи. Вот, давайте дождёмся осени, посмотрим, что мы получим, четвёрку с плюсом от Всемирного банка и куда мы двинемся дальше в рейтинге.

О. БЫЧКОВА — Два года назад тут же в Санкт-Петербурге было объявлено о расширении Москвы. И я помню, как мы тут все носились, стояли на ушах и весь форум стоял тогда на ушах и спрашивал — что это будет, что думают разные люди об этом, какие мнения, что из этого получится, и вообще насколько это серьёзно? Собственно, с тех по произошло много разных событий. И это расширение фактически состоялось, опять-таки, далеко не всем оно нравится и далеко не все с этим согласны, несмотря на то что это уже свершившийся формально факт.

С точки зрения возможностей делать бизнес, пересекать или уже теперь не пересекать границы субъектов федерации, и вообще строить отношения на новых завоёванных Москвой территориях. Что произошло?

А. ШАРОНОВ — Такой немножко обширный вопрос, обширная история. Начну с того, что ушёл год на осмысление, на начало работы здесь, и произошла ясность в определённых вопросах. Первое, что несмотря на появление в административных границах вот этой новой территории, которая в полтора раза больше существующей, то есть вся Москва стала в 2,5 раза больше, чем существующая, всё равно концепция осмысления развития Москвы идёт в терминах московской агломерации, то есть не административных границ Москвы, а именно московской агломерации, то есть не административного, а экономического такого транспортного понятия, которое включает все близлежащие территории, где очень концентрированно живёт население, которое, как правило, ежедневно мигрирует в Москву и из Москвы, один из признаков агломерации, что это единый рынок труда и так далее.

То есть это не новая Москва, а это московская агломерация, которая в том числе часть новой Москвы включает.

О. БЫЧКОВА — В этом смысле ничего не изменилось, это давно уже так?

А. ШАРОНОВ — Ничего не изменилось. И замечу, что тот большой конкурс, который правительство Москвы сделало сделало весь прошлый год по концепции развития московской агломерации, оно касалось именно агломерации, а не новой вот этой формы Москвы.

Второе. Получилось то, о чём нам говорили международные урбанисты. Что эта территория — это супердолгосрочный ресурс развития Москвы. То есть никаких резких движений, никаких глобальных скачков на юго-запад не будет, и вы не сможете это себе позволить в силу того, что это очень инерционные процессы. Нынешняя территория Москвы застраивалась 870 лет. И считать, что территория в полтора раза больше её, и определённая конфигурация, вытянутая, будет очень быстро освоена — это, конечно, лукавство.

Поэтому вы будете медленно осмыслять и переваривать эту территорию. Это совершенно не означает, что она будет развиваться с той же плотностью, что и центральная. И в этом и был смысл взять территорию с супернизкой плотностью, то есть она в полтора раза больше нашей территории, а население там 250 тысяч, тогда как в Москве 11,5 миллионов было. Поэтому это такая незастроенная зелёная территория, которая идеологически должна такой оставаться, с такими пятнами урбанистических урбанизированных поселений, которые вновь там будут появляться. Мы потихоньку начали двигаться по нескольким направлениям. Это такие существующие проекты. Например, Сколково, которое оказалось на новой территории. Активно двигает свой проект «Сбербанк» Рублёво-архангельского, который называет международным финансовым центром, на самом деле одной из территорий международного финансового центра такой концентрированный.

И Москва пошла активно осмысливать транспортный аспект юго-запада вот этого, да? То есть вы знаете, что там обсуждается 2-3 линии метро, причём, одна из них давно была должна туда придти, я имею в виду солнцевскую ветку, это территория Москвы, которая историчеки была, и она как раз идёт в том же направлении.

О. БЫЧКОВА — Лет 10, по-моему, или больше.

А. ШАРОНОВ — Я думаю, что лет 20 обсуждается метро в Солнцево. И вот наконец-то это должно случиться. Плюс метро в направлении Румянцево, в направлении Внуково, в направлении Саларьево. То есть это вещи, которые, с одной стороны, будут способствовать развитию новых территорий, а, с другой стороны, очень важны для существующей территории, потому что это облегчение выезда из Москвы. Плюс возможность создания там рабочих мест, в том числе в связи с этой активностью, что часть потоков из этих районов традиционной Москвы поедет не в центр на работу, а наоборот из центра за МКАД.

Это то, о чём нас тоже предупреждали, это потихонечку движется в этом направлении.

Очевидно, что замедлилось, как минимум, движение с переездом федеральных органов. Это не наш вопрос. Это федеральные решения. Они должны в конце концов определиться. Но…

О. БЫЧКОВА — Что-то как-то спешки нету никакой просто. И как-то эта тема вообще, такое впечатление, что она постепенно, постепенно растворяется и исчезает.

А. ШАРОНОВ — Это, ещё раз повторяю, не наш вопрос, это федеральное правительство должно окончательно решить. Но действительно мы сейчас пока делаем те вещи, которые, скажем так, почти индифферентны к наличию или отсутствию этого решения.

О. БЫЧКОВА — Хорошо. Спасибо вам большое. Андрей Шаронов был сегодня с нами. Удачи, счастливо.

А. ШАРОНОВ — Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире