О. БЫЧКОВА: Онлайн-образование. Насколько это уже перестало быть забавой, шуткой?

А. ФУРСЕНКО: Знаете, мы очень любим противопоставлять. Мы всегда ставим вопрос, против кого мы дружим. Мне кажется, гораздо интереснее, перспективнее выискивать стратегии общего выигрыша. И онлайн-образование, правильным образом организованное, может быть очень интересным дополнением по отношению к образованию классическому. Или наоборот. Если нравится кому-то модернизация: классическое образование останется, станет важнейшим дополнением к новому онлайн-образованию. Я не считаю, что мы должны тут устраивать, кто главнее. Мы должны понимать, что если онлайн-образование высвобождает время для профессора и студента к общению, к обсуждению тех тем, с которыми благодаря этим новым подходам уже предварительно ознакомились, ознакомились студенты, которые уже достаточно глубоко проработал преподаватель, то это свободное общение очень интересно. Собственно говоря, оно и есть главная цель образования. Вообще говоря, главная цель сегодня преподавателя – сделать так, чтобы человеку было интересно учиться. Интересно учиться всю жизнь. Поэтому сегодня не надо рушить все стены, схемы. Но при этом надо понимать, что в сегодняшнем мире возможности индивидуализации могут и должны использоваться. И разнообразие не должно вводиться революционно, не должно вводиться насильственно. Но оно должно давать новые возможности и объяснять, что за этими возможностями следует. Если это произойдет, то как раз это и может быть новым качеством образования. Когда человек видит, что количество возможностей расширилось, но при этом его не заставляют их использовать, а ему их предоставляют, одновременно сохраняя за собой методическое сопровождение. Вот это, наверное, и есть цель того, чем сейчас занимается образование.

О. БЫЧКОВА: А как можно совместить разные форматы, которые появляются в связи с разными технологиями, интернетом, со всем прочим? Как это соединить вместе? Выбор очень большой ,и он становится просто невозможным.

А. ФУРСЕНКО: Вот для этого и нужен преподаватель, который бы сегодня был в первую очередь методистом и давал бы предложения о том, каким образом разные форматы могут быть совмещены. На самом деле, ничего уникального в этом нет, не должно быть. Я бы сказал так: не должно быть. Вас же не удивляет, что при изучении языков после книжек появились лингафонные кабинеты. Хотя, наверное, в свое время это был очень мощный скачок, когда человек мог не просто слушать, но и записать свой голос и прослушать свой голос. После этого появились компьютерные лингафонные кабинеты, когда ты мог одновременно и слушать, и видеть на экран, что тебе сказали, что ты сказал. Я думаю, что самого по себе противоречия между различными подходами нету. Просто сегодня эти изменения начали происходить настолько быстро, что люди не успевают психологически адаптироваться. И вот это очень важная вещь, потому что образование – система передачи культурного кода от одного поколения к другому. И когда изменения происходят так быстро, что куски этого кода теряются по дороге, то возможны сбои и в развитии человека, когда у него пропадают какие-то очень важные куски не конкретных знаний (это восполнимо) ,а понимание того, как это происходит. Нельзя, понимаете, использовать интеллектуальный допинг. Для того чтобы физически стать быстрее сильным, для того чтобы быстрее физически получить результаты, зачастую используется допинг. Что такое допинг? Реально это какое-то питание, которое, может быть, в общем, в других порциях, ничего страшного бы не принесло. Но оно действует на какие-то физиологические системы, позволяя проявить возможности человека более эффективно. Мы понимаем опасность допинга, потому что он заставляет действовать организм в ритме, к которому он не приспособлен. И есть определенные последствия, которые, кстати говоря, не всегда еще выяснены. Но есть опасения последствий для физиологии, когда его включают в форсаж, искусственным методом…

О. БЫЧКОВА: Аналогия понятна. Возвращаясь к образованию…

А. ФУРСЕНКО: Возвращаясь к образованию. Есть страх какого-то очень эффективного, очень интенсивного метода обучения, который будет напоминать допинг и не учитывает реальные возможности адаптации для человека. Все говорят, что возможности мозга человека безграничны или мы еще очень далеки от границ. Но ведь собственные физиологические возможности тоже считались очень широкими. Мы знаем, что они очень большие. Однако мы опасаемся, что где-то мы перейдем опасную эту черту и сломаем организм. Мы должны точно так же, осторожно, с опасением думать и об интеллектуальных возможностях.

О. БЫЧКОВА: В этой всей сложной ситуации нового времени, новых вызовов, новых технологий и новых условий учитель, если он себя чувствует такой традиционной фигурой, должен себя ощущать очень неуютно. И непонятно, зачем он нужен, если все можно получить онлайн. Зачем он нужен, если он такой маленький учитель, а тут такое огромное количество возможностей. Как меняется эта функция?

А. ФУРСЕНКО: Еще раз повторяю: учитель очень нужен. И мы только что об этом говорили. Учитель может и должен быть наставником. Учитель должен помочь ученику разобраться в этом огромном море информации, знаний, из которых надо самым разумным и деликатным образом выстроить свою собственную образовательную траекторию, траекторию жизни. И в этом, если говорить о самом начале нашего образовательного процесса, и была роль учителя. Учитель всегда был наставником. Я не зря об учителях говорили с большой буквы. Когда говорили «ментор», как воспринималось? Что такое учитель в той же самой Древней Греции, в те времена? Другое дело, что с появлением массового образования возникла и массовая профессия. А массовая профессия зачастую использует такие массовые инструменты. В этом был своя опасность, но решалась задача поднятия некоего среднего уровня. Эта задача была решена. Была решена задача, когда источником знаний мог быть только учитель, только человек. Это мы знаем из литературы, это мы знаем из жизни.

О. БЫЧКОВА: Даже когда мы с вами учились в школе, это было не совсем так. Мы понимали, что есть учебник, параграф №25, есть урок, на котором учитель изложил параграф №25 и, в принципе, можно было прочитать его дома. А был учитель, который изложил параграф №25 плюс еще многое другое.

А. ФУРСЕНКО: Вы знаете, вы сами на все вопросы ответили. Мне добавить нечего. И когда мы учились, были учителя и Учителя. И мы очень точно понимали, с кем, как мы хотим иметь дело, а с кем вполне можем обойтись. Я понимаю, что сегодня огромная проблема, и социальная проблема, состоит в том, чтобы шаг за шагом большинство учителей стали именно наставниками. Это проблема. Но это проблема не только в этой сфере. Она, может быть, в этой сфере наиболее чувствительна. Н это проблема во всем. Есть специальности, которые меняются. Может быть, не по названию, но по сути. И требуем принципиально нового подхода. И тут это может быть, я бы сказал, более значимо, болел чувствительно, чем где бы то ни было.

О. БЫЧКОВА: Спасибо!


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире