Время выхода в эфир: 20 июня 2013, 18:35

А. ВЕНЕДИКТОВ – Антон Германович, вы не могли бы объяснить, что вы имели в виду для наших слушателей, когда говорили о возможности ослабления рубля. А кругом все говорят слово «девальвация». Могли бы объяснить.

А. СИЛУАНОВ — Вообще интерпретация этой темы последнее время пошла в неправильном направлении. Потому что откуда все пошло, расскажу. Журналисты спросили, было ли обсуждение в правительстве вопросов об ослаблении курса рубля как инструмента стимулирования роста экономики. Я говорю, было. Обсуждение, разные эксперты есть. И к чему пришли. Пришли к тому, что курс как у нас формировался на рыночных условиях, так и будет формироваться. Никакими административными мерами регулировать не предполагается. Но договорились, что мы будем участвовать на рынке покупки валюты за счет тех нефтегазовых доходов, которые мы собираем в течение года и в начале следующего года передаем ЦБ. Так вот мы теперь в течение года договорились с ЦБ, что будем эти средства направлять на валютный рынок покупать валюту. Потому что, не делая этого, происходит стерилизация. То есть что происходит. Экспортеры получили валютную выручку, продали ее ЦБ, заплатили нам налоги и мы эти рублевые средства передаем в конце года ЦБ, и происходит стерилизация. Нам сейчас стерилизация на нынешнем этапе не нужна. Два-три года назад нужна была.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А почему не нужна?

А. СИЛУАНОВ — А потому что сейчас наоборот вопрос о ликвидности в банковской системе достаточно остро стоит. Банк России представляет ликвидность, но и правительство получается за счет того, что передает рублевые нефтегазовые доходы Банку России, не выбрасывает деньги на рынок. То есть получается, что экспортеры, получив валюту, ее продали, получив рубли, и если Минфин отдаст эти рубли ЦБ, то происходит изъятие денег из обращения. По сути стерилизация. Сейчас на это обратили внимание и договорились с Банком России о том, что мы просто будем участвовать. Вопрос: повлияет ли это на курс. Я могу сказать, что у нас по этому году предполагалось, что мы пополним Резервный фонд на 520 млрд. рублей. Но у нас сейчас не идут пока наши доходы от приватизации. Мы можем этими ресурсами заместить по законодательству нефтегазовыми доходами недопоступающие доходы от приватизации. И если у нас приватизация в этом году не достигнет наших плановых размеров, такое теоретически может быть, то объем участия на рынке будет значительно меньше и воздействие на курс соответственно будет малозаметным. Поэтому эта тема наделала много шуму, но из ничего, по сути. Поэтому я считаю, что вообще говорить о смене, изменении курсовой политики или специальном выходе Министерства финансов для того, чтобы изменить курс, это абсолютно неправильно. Это просто наша политика по регулированию ликвидности, согласованная с Банком России. Ликвидность нужна банкам для того, чтобы осуществлять расчеты, предоставлять кредиты. Вот мы в этих целях и собираемся выходить на рынок и, не допуская той стерилизации, которая осуществлялась.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Тут до вас сидел Сергей Кириенко, Сергей Владиленович, он как Борис Николаевич в 1998 году сказали: девальвации не будет.

А. СИЛУАНОВ — А потом она была.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вот какие гарантии в деятельности правительства того, что девальвации не будет?

А. СИЛУАНОВ — Тогда ситуация была совсем другая. Тогда…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Просто память историческая есть у людей.

А. СИЛУАНОВ — Тогда условия были совершенно другие. Тогда были большие обязательства по долгам. В том числе по внешним. Тогда не было таких золотовалютных резервов. Тогда был совершенно другой платежный баланс. Ведь что такое курс валют. Он зависит от ситуации, как профессионалы говорят, платежный баланс, который регулирует потоки валюты в страну и из страны. Вы можете спросить, а что может привести к ослаблению курса. Могу сказать. Если резко увеличится отток капитала, если резко понизится цена на нефть, тогда конечно, для того чтобы нам не сокращать наши золотовалютные резервы ЦБ, любой ЦБ, не только наш производит некую корректировку валютного курса, который приводит к балансировке платежного баланса. Но сейчас еще раз повторю, ожидать того, что резко упадут цены или усилится отток капитала, который уменьшается по сравнению с прошлым…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Уменьшается?

А. СИЛУАНОВ — Да, не приходится. Поэтому каких-то оснований говорить о том, что мы сильно ослабим валюту это неправильно. У нас валютный коридор есть. ЦБ сдерживает курс колебания в пределах этого коридора. Сейчас курс не находится даже в верхней части этого коридора.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть правительство не будет выходить с предложением расширить коридор, например.

А. СИЛУАНОВ — Да нет, нет. Нас вполне устраивают те параметры коридора, которые сегодня есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Второй вопрос и вторая тема. Тоже людей волнует. Это возможные изменения налогов и прежде всего плоскую шкалу. Видится ли вам в обозримом будущем возможность изменения кардинального подхода к налогам на физических лиц.

А. СИЛУАНОВ — Обозримое будущее это какое?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну какое у вас обозримое будущее. Конец правительства 2016 год. Конец полномочий думы. Или конец полномочий президента 2018 год. Вот это обозримое будущее.

А. СИЛУАНОВ — Я считаю, что в обозримом будущем изменения плоской шкалы не произойдет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это правильно?

А. СИЛУАНОВ — Я вообще противник в нынешней ситуации устанавливать дифференцированную шкалу. Почему? – потому что как только мы это сделаем, зарплаты пойдут в тень, опять будут занижать фонды оплаты труда, сокращаться страховые взносы. И пошло-поехало. Мы сейчас наоборот, говорим о том, что нужно восстанавливать зарплаты, которые после повышения страховых взносов часть из них опять ушла в тень.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это правда.

А. СИЛУАНОВ — Если мы сейчас еще введем дифференцированную шкалу, еще больше добьем вопрос, нам это не надо, наоборот, выводить это из тени. И я считаю, что в ближайшее время говорить о дифференцированной шкале просто нет оснований. Мы даже в основных направлениях налоговой политики прописали, что плоская шкала будет сохраняться. На три года, что и потом это будет сохраняться. Поэтому еще раз повторю, что мы не планируем менять условия налогообложения населения по оплате труда.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А вот можете ли вы назвать экспертно, сколько вы не добираете налогов. Процент. Из-за ухода в тень. 15%, 40%. Приблизительно, это же экспертная оценка, естественно. Не математическая.

А. СИЛУАНОВ — Сложно сказать, давайте подумаем, что если теневой сектор у нас процентов 15, наверное, 20.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы меня спрашиваете?

А. СИЛУАНОВ — Если у нас ВВП где-то 60 триллионов, если 10% это сколько, 6 триллионов, значит 15 это 9, если у нас бюджет, в целом могу сказать, налогообложение, не НДФЛ…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте в целом.

А. СИЛУАНОВ — Уровень изъятия из экономики у нас примерно 35%. Так вот от 9 триллионов 35% это около…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Треть. Три триллиона.

А. СИЛУАНОВ — По разным уровням бюджетов внебюджетные фонды. Из этой суммы из 35, 20% поступает в федеральный бюджет. То есть соответственно большие суммы прячутся у нас в теневой экономике.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я посчитал приблизительно треть тогда.

А. СИЛУАНОВ — Большие цифры.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это много. А вы говорите плоская шкала. Или это другие налоги тоже?

А. СИЛУАНОВ — Нет, я говорю в целом. По всем налогам. НДФЛ я могу сказать сколько поступает в региональные бюджеты. Составляет около 2 триллионов рублей. Поэтому…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это весь налог НДФЛ.

А. СИЛУАНОВ — Да. Он весь поступает в региональный бюджет. В федерацию ничего не поступает. Региональные местные бюджеты. Поэтому вывод серых зарплат из тени, это задача и регионального уровня и конечно, федерального. Потому что наполнение региональных бюджетов это важно в условиях больших обязательств, которые на них свалились. И мы с налоговой службой видим эту задачу, налоговики в этом направлении уже работают.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Последний вопрос. Ровно те же вопросы я сегодня задавал Игорю Шувалову. Пытаюсь сравнить разность подходов. Пока не вижу, к сожалению. Сейчас попробую. В чем затык с исполнением майских указов президента. Я высказал предположение, что просто денег нет в казне, потому что… Игорь Иванович говорит есть, но обсуждают, как их расходовать. А как министр финансов ответит на этот вопрос?

А. СИЛУАНОВ — А почему затык?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну потому что президент гневно и нервно требует исполнения. А видимо, правительство не исполняет. Раз он требует шаг за шагом, значит, есть какие-то видимо, и объективные трудности, а не только нерасторопность отдельных министров, условно говоря.

А. СИЛУАНОВ — На самом деле майские указы направлены на решение целого ряда задач. В основном дискутируются вопросы, если говорить о нехватке денег, то нехватка денег на повышение зарплат работников бюджетной сферы. Это самая затратная часть, одна из затратных частей этих указов. Но как здесь позиция Минфина. Просто давать деньги и повысить зарплату, это ни к чему не приведет. Потому что мы должны добиваться лучшего качества услуг, оказываемых бюджетными учреждениями. Я имею в виду образование, здравоохранение, культура. Ну чего получается работник получал 15 тысяч, а сейчас он будет получать 25 тысяч. Ну и что. Ему если не вменить новые обязанности, если сказать, что ты должен более качественно работать, если не определить ему задания по повышению производительности труда в бюджетном секторе. Ну простое повышение ни к чему ее приведет. Поэтому президент уже об этом говорил, что нужно повышать в случае повышения эффективности работы бюджетных учреждений. А зачастую у нас в министерствах и ведомствах говорят просто о том, что мы повысили зарплату до такого-то уровня. Мы повысили зарплату, предусмотрели деньги на повышение до такого-то уровня. Надо спросить: а качество услуг повысилось или нет? Вот у нас здесь поэтому идут некие споры с отраслевыми министерствами, которые просто «давай деньги», а мы говорим, нет, ты покажи оптимизацию численности, ты покажи сокращение сети, покажи улучшение работы своей отрасли. Потому что у нас взять, предположим, количество коек на больных. Самое высокое, наверное, в Европе. Взять количество учителей, количество учеников на учителя. Самое высокое в Европе. Даже в Советском Союзе было ниже. Мы сейчас так раздули эти сети. Нужно в нынешних условиях проводить какие-то структурные преобразования, поэтому деньги должны идти вообще-то за реформами. Все время говорю, реформы проводить сложно, поэтому все хотят просто денег и отчитаться.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Такое человеческое чувство. Все хотят просто денег.

А. СИЛУАНОВ — А мы говорим, нет, ребята, давайте сначала все-таки проведите преобразования, потом будут деньги. Потому что можно делать те же самые функции с меньшей численностью и денег много не потребуется для этого.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть указы будут все-таки выполнены.

А. СИЛУАНОВ — Указы будут, безусловно, выполнены. Знаете, президент серьезную поставил задачу, мы в любом случае выполним эти указы. В денежном я имею в виду эквиваленте. Но вопрос в качественном эквиваленте выполнения указа. Потому что нужно создать новые рабочие, 25 миллионов новых рабочих мест. Это сложно, тут не столько деньги, сколько структурные меры. Можно добиться доли инвестиции в ВВП 27%, это же не деньгами бюджетными делается. Не деньгами. Повысить зарплаты, обеспечить многодетных семей дополнительными участками, стимулировать рождаемость это все будет в денежной форме выполнено. Но еще раз повторю, что есть качественные показатели, которые нужно выполнять независимо от наличия или отсутствия денег. Это уже структурные преобразования. Это инвестиционный климат в России, а это не только деньги, это и общая политика, которую проводит правительство по тем или иным направлениям.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Спасибо большое. Антон Силуанов, министр финансов РФ.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире