КОРРЕСПОНДЕНТ – Как вы думаете, с чем может быть связано такое отношение к мнению коллектива Института кристаллографии, и к мнению самой Академии наук. Почему же вас не выбрали?

М. КОВАЛЬЧУК – Это сложно. Я хочу сказать, что, вы знаете, там собрание великих, по крайней мере, в прошлом людей большого количества, понимаете, состарившихся. Они достойные люди. Что у них в голове, мне трудно себе представить. Это уже в основном, так сказать, понимаете, такой, может быть, условный рефлекс на нарушение. Знаете, есть такое стихотворение.

Учёный, сверстник Галилея
Был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится Земля,
Но у него была семья.

И он, садясь с женой в карету,
Свершив предательство своё,
Считал, что делает карьеру,
А между тем губил её.

Дело в том, что, понимаете, они привыкли к некой жизни, привыкли жить, и как бы дальше они провалились. И советское величие исчезло. А для того чтобы потускневшие скрижали почистить, надо нагибаться. А они, с одной стороны, часть старые, а с другой стороны – часть уже полностью ленивы и недееспособны. Они этого сделать не могут.

Ответ я вам дам один. Вы приезжайте на Ленинский проспект, 59 в Институт кристаллографии. У меня только что были мои приятели – немцы, американцы, у меня здесь международный совет. Вы такой институт не найдёте в Европе. Трудно найти. У меня одна молодёжь в институте, новые приборы, отремонтированное совершенно здание, как Hilton, понимаете, мраморные ступени, семинарские комнаты, понимаете? Абсолютно одна молодёжь, новая тематика, абсолютно новое оборудование – как наше, сделанное нами самими, понимаете, и так и высшего мирового класса. Вот вам ответ. Новая тематика. Всё, журнал свой, всё прекрасно. Крашеный забор, цветы на газонах, понимаете? Вот вам сумма. Всё вместе. И аренды нет. Единственный институт Академии наук, у которого нет аренды, понимаете?

Вы проезжаете по Ленинскому проспекту и посмотрите на каждый институт. У вас по Ленинскому проспекту… Ленинский проспект в советское время назывался «Ленинский проспект – магистраль науки», да?

Вот, проезжаете по Ленинскому проспекту и посмотрите – на каждом институте… в одном Твойдодыр, во втором Чайхана, в третьем Lucky car, в чётвёртом Samsung.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Ничего от науки не осталось.

М. КОВАЛЬЧУК – А в Институте кристаллографии нет ничего и нет аренды метра, понимаете? А в другом банк… или какой-то другой. Могу вам продолжить. Вы по Ленинскому езжайте и просто спишите названия. Банк ВТБ-24.

КОРРЕСПОНДЕНТ – В общем, это лакомый кусок такой получается? Вот это…

М. КОВАЛЬЧУК – Дело в том, что, понимаете, обидно, когда ты не такой, как все, понимаете? Я не участвую в этом деле. Оно мне чуждо. Я занимаюсь наукой. Поэтому они, к сожалению, на отделении говорили о чём угодно – о том, что я выступаю по телевизору, о том, что я в Курчатском институте директор, о том, что я завкафедры, о том, что я это, то, но только про науку не говорили. Потому что про науку можно только сказать, что Ковальчук Михаил Валентинович – выдающийся учёный. И каждый знает, что я выдающийся учёный в области рентгеновской кристаллографии всемирно известный, это знает каждый, вот, иностранцев спросите, посмотрите индексы цитирования. Редактор знакового журнала «Crystalography reports», который выходит на русском и на английском, понимаете?

И коллектив института единогласно в четвёртый раз избрал меня директором. А сейчас три сотни людей подписали письмо президенту и готовы выйти с плакатами на улицы. Я их удерживаю. Вот и всё. Потому что мне-то всё равно как бы, я сижу в Курчатском институте, у меня дел больше всего, 11 000 человек, я просто как бы как своё хобби поддерживал то, чем я занимаюсь с детства. Знаете, я пришёл в курчатскую кристаллографию много лет назад после окончания университета стажёром-исследователем в 1970 году и превратился, пройдя весь путь, знаете, как пишут в рабочей династии, от стажёра-исследователя до директора и член-корреспондента Академии наук.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Весь путь, который нужно было пройти.

М. КОВАЛЬЧУК – Я прошёл, причём, хочу сказать, прошёл до того, когда про Путина ещё никто не слышал, кто такой Путин.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Вам сейчас не обидно, что вас по непонятным причинам не избирают? Как же так?

М. КОВАЛЬЧУК – Вы знаете, какая штука? Я вам отвечу. К сожалению, у людей есть две вещи как бы – зависть и зло. Это как бы простая вещь. А, потом, знаете, гордо реет буревестник, помните, как там, ищет бурю, но при этом есть вторая часть у того же Горького – тепло и сыро, как здесь приятно. Знаете, я вам ещё прочитаю, у Пастернака есть очень хорошая, я вам рекомендую, очень короткая поэма, она называется «Высокая болезнь», я очень её люблю. Там написано, как человек воспринял революцию. И у него там есть такая вещь про отречение Николая II на станции Дно, Шульгин у него подписывал отречение, депутат Госдумы. И там есть такая фраза: «Два солнца встретились в окне: Одно всходило из-за Тосно, второе заходило в Дне».

Это вопрос не в возрасте, а вопрос в ментальности. Вот, два Солнца встретились в окне. Это всё всегда стандартно на разломах происходи, поэтому ничего удивительного нет, просто жаль структуру, понимаете? Неужели она погибнет. Вот, о чём идёт речь. Она гибнет. Эта демонстрация, знаете, как гибла Римская империя, разлагалась. Вот, мы с вами видим разложение великой Академии наук Советского Союза, её гибель. Мы присутствуем с вами при её гибели. Я уж не хочу вам ещё много чего другого, немножко погодя, ещё неделька пройдёт, я вам расскажу много чего другого, скажем, про выборы президента.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Ой. Я даже боюсь вас прерывать.

М. КОВАЛЬЧУК – Боитесь спрашивать. Да, и не прерывайте. Я вам расскажу в деталях, как один академик сейчас мне рассказывает, говорит – понимаете, я, говорит, в Ленинграде вынужден голосовать, поддерживая Алфёрова. На отделении вынужден голосовать, поддерживая Некипелова, а здесь голосую за Фортова. Вот вам и всё. А вы спрашиваете, почему они меня провалили. Причём, это выдающийся человек.

Если я вам назову его фамилию, вы упадёте, понимаете? Но я не назову.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Это тайна.

М. КОВАЛЬЧУК – Всё тайное становится явным.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Михаил Валентинович, ещё такой вопрос, как всегда любительско-дилетантский. Я наткнулась на статью РИА Новостей, и они там, видимо, со своей колокольни пишут, что причиной того, что сегодня Институт кристаллографии не смог обрести вас снова в качестве директора, могло стать раздражение в связи «с недружественными высказываниями (вас) в адрес Академии». Может быть такое, или всё-таки это РИА «Новости» придумали?

М. КОВАЛЬЧУК – Дело в том, что Кириенко, комментируя мои невыборы день назад, ну, вот, первый раз, по-моему, в «Известиях», он сказал, что всем известно, что Михаил Валентинович директор в одном из лучших институтов страны и мира, который является предметом зависти, но он имеет свою позицию, которую всегда формулирует и активно выступает за реформирование Академии наук. Это, видимо, ему подложили мелкую пакость в сведении счётов. Вот так сказал Кириенко. Посмотрите «Известия» вчера. Вот такая история, понимаете?

Поэтому я не скрываю, у меня недавно была пресс-конференция по поводу 70-летия Курчатовского института. Я там открыто, она была в ИТАР ТАСС, я сказал, что Академия наук – советская система, советская академия, она сохранилась, и надо отдать должное ушедшему Осипову, влиянию людей старшего поколения, они великую Академию наук Советского Союза. Вы сами понимаете, что была великая Академия наук СССР, у которой были великие президенты – Несмеянов… я не говорю о Карпинском, Вавилове. Несмеянов, потом был Келдыш, потом был Александров. Были великие люди. Ушедший недавно Марчук.

А дальше создали Академию наук… РАН называется. И 20 лет она была неким переходным периодом. Вот, этот переходный период был такой стагнацией выживания. К чести Осипова, он не дал её разворовать, украсть. Он её не развил. Но он её как бы сохранил. Но при этом это процессы, понимаете, как два солнца.

И теперь что происходит? Я открыто говорил, причём, я говорю это последние 10 лет: Академия наук сегодняшняя РАН – она советская система. А у вас вокруг рыночная экономика и демократическая страна, и другая наука. А это система, которая была великолепно адаптирована к административно-распределительной системе. Снаружи другая, а система осталась полностью неадаптированной к окружающей жизни. Её надо адаптировать. И об этом я говорю открыто, предлагая разные варианты того…

КОРРЕСПОНДЕНТ – И разве это может столкнуться с каким-то сопротивлением? Это же вполне логично.

М. КОВАЛЬЧУК – Вы же должны понимать, что любые изменения происходят, к сожалению, либо людьми, устремлёнными вперёд, пассионарными людьми, как говорил Гумилёв, либо под страхом, понимаете? Вот и всё. Люди не хотят перемен, особенно состарившиеся и пожилые люди. Редко, мало людей вообще, ориентированных, я скажу, инновационно вперёд.

Знаете, я вам сказал уже – «Учёный, сверстник Галилея», помните, да, и про Жанну д’Арк вы знаете. Много таких примеров. Это как бы отдельно. Это мелкая вещь, но это такая логика жизни, понимаете? Ещё я вам могу напомнить…

КОРРЕСПОНДЕНТ – Мне кажется, что это уже можно даже в большую передачу вас приглашать.

М. КОВАЛЬЧУК – Можете пригласить, я вам стихи почитаю. Больше всего люблю… могу «Евгения Онегина» вам почитать от начала…

Я хочу вам сказать, знаете, какая штука? К сожалению, это системная проблема. И ничего нового в этом нет. Вот, как они меня провалили 5 лет назад в академики, в системе такого же сговора, потому что я создал, фактически по моей инициативе было создано отделение нанотехнологий, мы избрали туда новых людей, новую науку, сделали программу нанотехнологическую, я как бы стоял у её истоков и прочее. А дальше меня уговорил Осипов стать вице-президентом Академии наук, я просидел там год исполняющим обязанности вице-президентом, и поставили на ноги с Алфёровым это отделение. А после этого они меня грохнули, меня на отделение единогласно избрали в академики, так? А после этого они на общем собрании таким же образом меня грохнули, точно таким же путём, абсолютный стереотип, понимаете?

Это как бы борьба с чужаками. Потому что один институт без аренды на Ленинском – значит, это не свой. Вот и всё. Так что это просто, понимаете? Я вам всё сказал.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Михаил Валентинович, спасибо вам огромное просто, что рассказали. Всего доброго, до свидания. Надеюсь, увидимся.

М. КОВАЛЬЧУК – Я вас зову в гости на Ленинский… я вас не зову в Курчатовский отдельно, а вот Институту кристаллографии в октябре будет 70 лет. Мы как раз готовимся независимо от того, буду я директором или нет, я в этом институте работаю 40 лет, уже 43 года, да? Я буду отмечать семидесятилетие этого института своего. Поэтому приходите. Это великий праздник. Я вас приглашаю снять фильм об этом и передачу.

КОРРЕСПОНДЕНТ – Спасибо. Всего доброго, до свидания.

М. КОВАЛЬЧУК – Пока.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире