'Вопросы к интервью


К. ЛАРИНА: 11 часов 113 минут, добрый день, радиостанция «Эхо Москвы» продолжает свою работу, здесь в студии ведущая эфира Ксения Ларина, и мы начинаем наше сегодняшнее воскресное «Родительское собрание». У нас сегодня такой мужской клуб бойцовский, потому что будем мы говорить о начальной военной подготовке. Напомню, что на этой неделе в очередной раз министерство обороны решило продавить эту идею, поскольку без конца она возникает, без конца обсуждается. Пока школы держались до этого момента, а что сейчас будет, посмотрим. Главный военный прокурор Сергей Ферединский предложил на заседании общественного совета при министерстве обороны возродить в средних школах начальную военную подготовку, НВП, это нужно сделать как минимум, а затем продолжить такую подготовку на всех других этапах. В чём смысл понятно, с одной стороны воспитание…

А. МИНКИН: Другой этап это похороны что ли?

К. ЛАРИНА: Сейчас скажу. С одной стороны это воспитание патриотизма. С другой стороны, безусловно, для того, чтобы наши мальчики, которые приходят в армию, которые достигают призывного возраста, они должны быть хоть худо, бедно подготовлены к каким-то элементарным навыкам, которые прививают во время службы в армии. В армии у нас служат, по-моему, год, если не ошибаюсь, поэтому даже понятие дедовщины, по мнению военных начальников уже устарело, и они предложили заменить этот термин, на казарменное хулиганство, поскольку дедов нет, и дедовщины соответственно не бывает. Итак, представляю наших сегодняшних гостей. Александр Глозман, директор центра образования №293. Здравствуйте Саша.

А. ГЛОЗМАН: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Автор двух дочек, я буду так сегодня говорить. Александр Минкин, журналист, и папа 15-ти летнего сына.

А. МИНКИН: У меня трое, но младшему 15, да.

К. ЛАРИНА: А служили старшие?

А. МИНКИН: Да.

К. ЛАРИНА: И как опыт?

А. МИНКИН: Опыт тяжёлый, пользы для жизни никакой, подрыв здоровья был, лучше скажу потом, а то представление затянется.

К. ЛАРИНА: Хорошо. И Анатолий Ермолин, наш коллега по эфиру, но кроме этого напомню, Анатолий Ермолин является ветераном группы спецназначения «Вымпел», то есть профессиональный военный. Кроме этого Анатолий Ермолин является инициатором возрождения скаутского движения в России.

А. ЕРМОЛИН: Одним из инициаторов.

К. ЛАРИНА: Одним из инициаторов, и автор тоже двоих детей, дочка и сын, который, как мы выяснили до передачи, всё-таки в армии не служил, ему 20 лет.

А. ЕРМОЛИН: 23 года.

К. ЛАРИНА: 23 года, мирная профессия, закончил школу-студию МХАТ.

А. ЕРМОЛИН: Точно.

К. ЛАРИНА: Ну что, давайте мы начнём. Понятное дело, я, когда готовилась к программе, посмотрела, кто за, и кто против, там конечно все правозащитники против, но мне этого мало, я сегодня одна мать, поэтому очень важно ваше мнение.

А. МИНКИН: Родина-мать.

К. ЛАРИНА: Да, во-первых, давайте начнём с директора, вот на учебный процесс как это скажется, и вообще нужен ли такой предмет школе исключительно из соображений профессиональных?

А. ГЛОЗМАН: Вы знаете, я уточню, я служил в армии сам, и у меня остались очень хорошие воспоминания об этих годах. Это было в середине 80-х, поэтому может быть, я сейчас на эту ситуацию смотрю, исходя из своего собственного опыта, а опыт был положительный, и я благодарен тем двум годам, которые провёл в армии. Благодарен для будущего становления, и мне кажется, что для будущего мужчины это очень важно. Может быть, в жизни бывают схожие ситуации, схожие, похожие, но, тем не менее, в моей жизни было именно так. Если говорить о начальной военной подготовке в школе на сегодняшний день, мне кажется, если в стране с патриотизмом не очень хорошо, давайте введём урок патриотизма, со здоровьем не очень хорошо, введём урок здоровья, с нравственностью, то урок нравственности. Такой подход не может существовать, это комплексная работа, и не только учитель одного предмета, но вся школа, все учителя должны работать на какие-то высокие идеи, какие-то высокие идеалы, только тогда мы можем как-то ситуацию изменить, переломить. Если говорить о сегодняшнем дне школы, то у нас есть основы безопасности и жизнедеятельности.

К. ЛАРИНА: ОБЖ это любимый предмет Минкина.

А. МИНКИН: Убить бы их всех.

А. ГЛОЗМАН: Есть один из разделов, основы воинской службы, где ребята изучают, в основном теоретические вопросы.

А. МИНКИН: Я читал учебник, можно я скажу сразу, пока не ушли далеко?

А. ГЛОЗМАН: Конечно.

А. МИНКИН: Я эти учебники по ОБЖ читал, и даже цитировал. Там подробнейшим образом учат, вот надо было принести и прочитать в эфире, как ползать по-пластунски, продвинуть вперёд один локоть, переместить бедро, перевалиться… Я это никогда не выучу, но если кому интересно, откройте учебник по ОБЖ, это кретинская наука.

К. ЛАРИНА: Это как ссылка такая.

А. ГЛОЗМАН: Я не хочу сказать, хорошо это или плохо, я просто констатирую факт, что в школе есть это. Кроме этого, в 10-х классах на сегодняшний день проводятся ежегодные сборы на базе воинских частей, мне кажется, такая форма, она более живая, более действенная. Ребята, может быть не изнутри, но увидят армейский быт, посмотрят на живых солдат, которые в настоящее время служат.

К. ЛАРИНА: Хорошо живых.

А. ГЛОЗМАН: Да, и мне кажется, что такие контакты с воинскими частями были бы более действенными, нежели изучение теории по учебникам.

К. ЛАРИНА: То есть, НВП по вашему мнению, не нужно вводить?

А. ГЛОЗМАН: Я считаю, что в этом нет необходимости.

К. ЛАРИНА: Я нашим слушателям напомню средства связи, вы можете высказывать свои соображения и вопросы задавать на наш СМС +7-985-970-45-45. Анатолий, ваш взгляд?

А. ЕРМОЛИН: Я думаю, что у нас самая главная проблема была бы в кадрах, кто какой предмет мог преподавать. Я ещё в 90-х годах, когда заболел этой темой, и по наивности написал Ельцину письмо под названием «Вторая профессия мужчины», это Сухомлинский сказал. Мы не наберём столько Сухомлинских на офицеров запаса, людей в достаточном количестве, которые могут доносить до школьников, до подростков как раз то самое лучшее. Я считаю, что как раз самое главное, когда ты ребёнка приобщаешь к вооружённым силам, к армии, это всё-таки доносить ценности служения, ценности доблести, чести. А если придёт солдафон, извините, я имею право это сказать, потому что я много видел за годы службы людей, вот он всё угробит, он и психику ребёнка сорвёт, и загонит его во время кросса с противогазами. Я в целом теоретически сам бы хотел преподавать такой предмет, и я умею такие предметы преподавать. Но, к сожалению, даже в том движении, о котором мы упомянули, я видел огромное количество людей, которым это нравится, но когда они начинают работу с детьми, у меня волосы дыбом на голове вставали.

К. ЛАРИНА: Александр Минкин.

А. МИНКИН: Ну, вот ведущая штатская, она не знает, что надо сначала на военном совете дать высказаться младшему по званию, а я тут безусловно младший с этими генералами, рядовой необученный вводной построевой. Так вот абсолютно правильно было сказано, что если хотите научить ребёнка в ту сторону защитника отечества, надо ему прививать боевой дух, а не умение ползать по-пластунски. Я вообще плохо себе представляю, где сейчас в современной войне придётся это делать. Как видишь, как там, в Ливии воюют, там никто по-пластунски не ползает, там все сидят, кнопочки нажимают, может ливийцы ползают. Это первое. Второе, вот сейчас Ермолин сказал абсолютно точную вещь, кто будет учить, точно так же, как закону божьему, ведь изуродуют и всё. Теперь, чему учить и для чего. Чему их там будут на этих уроках учить, и для чего.

К. ЛАРИНА: Что такое боевой дух, объясните мне, пожалуйста?

А. МИНКИН: Боевой дух, а вот то, что сказано, это честь, достоинство, понятие родины.

К. ЛАРИНА: На каких примерах об этом можно говорить?

А. МИНКИН: Святых примеров очень много.

А. ГЛОЗМАН: Можно я скажу?

К. ЛАРИНА: Да, конечно.

А. ГЛОЗМАН: Когда я был мальчиком, я служил в ГСВГ, и вышел в прокат фильм «В бой идут одни старики», и вот как раз сам Быков его привозил. Это была воинская часть, где служили офицеры-истребители, истребительная авиация. Это был какой-то праздник, потому что все офицеры были в парадной форме. И я этот фильм смотрел семь раз за два дня, причём четыре раза нелегально, проползая под ногами у солдат, потому что нас не пускали в солдатский клуб, а больше нигде его невозможно было посмотреть.

А. МИНКИН: Вот я когда запнулся с примером, ты отдала речь другому, вы ещё не начали говорить про кино, как я подумал, «Иваново детство» Тарковского, «Проверка на дорогах» Германа. Вот вам боевой дух, и таких фильмов очень много.

А. ГЛОЗМАН: Вот я когда вернулся в какой-то момент, ребёнок, сижу и реву, и в какой-то момент обернулся, а весь зал плачет, и это все боевые офицеры. Больше ничего потом не нужно было мне объяснять про патриотизм.

А. ЕРМОЛИН: Вы знаете, мне кажется, что такие примеры есть в каждой семье, и замечательный проект ребята делают в нашей школе, изучают историю своей семьи, они рассказывают о своих родственниках, дедов, которые воевали во время великой отечественной войны. Это настолько им близко и понятно, что кажется, что это одно из направлений формирования патриотизма у ребят. Фильмы да, но важно, чтобы это было личностно значимо для тех ребят, которые этим занимаются.

К. ЛАРИНА: Мне очень нравится, прекрасный разговор. Товарищи, я прекрасно понимаю, что мы все рыдали над фильмом «В бой идут одни старики», «Офицеры», «Иваново детство». Но мы же говорим о сегодняшнем дне, вот вы говорите поехать в военную часть и встретиться с живыми солдатами. Мы каждый день получаем информацию, что одного убили, другого забили, третий повесился.

А. МИНКИН: Я хочу сказать то, что я собирался сказать.

К. ЛАРИНА: Какой там дух?

А. МИНКИН: Когда мы говорим о том, как воспитать детей, как было бы хорошо их воспитать, как раз я хотел сказать, что мы их будем воспитывать в институте для благородных подростков, а потом оттуда прям в бордель. Вот институт благородных девиц, мы их научили, что такое ум, честь, совесть, целомудрие, а потом в бордель работать. Вот я вам скажу, мой 15-ти летний, почему-то мне кажется, что он туда не попадёт, потому что читать про то, как замучили, ещё только по дороге в армию, уже повесился человек, как нашли выброшенным с поезда кого-то. Это факты, это не злобные журналисты придумывают клевету, это ежедневные факты. У нас в армии дофига самоубийств, почему они происходят, неизвестно, и когда мы об этом говорим, нам какой-нибудь очень высокий начальник типа министра обороны, или вице-премьера Иванова говорит: «армия это же часть общества». Подождите, вы зачем сравниваете армию с обществом, в обществе есть одноногие, в армии их нет, в обществе есть безрукие, безногие, слепые, в армии их нет.

К. ЛАРИНА: Он имеет в виду атмосферу.

А. МИНКИН: Нет, в атмосфере общества есть примерно процентов 5 — 7 сумасшедших, в армии их не должно быть вообще, потому что там у людей у них оружие в руках. Надо сравнивать не с обществом, не с богадельней, а с той армией, с которой мы собираемся воевать, или предполагаем, что это наш противник. Вот сколько самоубийств в американских армиях?

А. ГЛОЗМАН: На порядок меньше.

А. МИНКИН: Вот, на порядок меньше, всё, значит надо сравнивать с той армией. Мы танк наш не сравниваем с «Запорожцем», а мы сравниваем наш танк с их танком по качеству. И людей, армию, надо сравнивать с той армией, а не с обществом, где есть слепые, хромые и сумасшедшие.

К. ЛАРИНА: Тут же самое главное, простите, что так двигаю разговор, чтобы мы всё-таки понимали, что мы живём в 21-м веке, что у нас этот разговор проходит на фоне бесконечных дебатов о необходимости или об отмене армии по призыву, или армии рабской, по сути. Весь мир постепенно от этого отказывается, и мы знаем такие примеры, где вообще нет армии по призыву, есть только профессиональная армия. И опять же, цитируя ваши любимые фильмы, дорогие мужчины, «Есть такая профессия защищать родину». Мы очень любим этот слоган, высказанный одним из командиров фильма «Офицеры», но речь идёт именно о профессии. Мне кажется, что надо в эту сторону больше двигаться, чтобы люди сознательно выбирали для себя эту профессию военного, тогда я понимаю смысл. Тогда мальчики идут в кадетские корпуса, и среди преподавателей в кадетских корпусах я знаю замечательных людей, которые как раз умеют говорить о чести и достоинстве офицера, умеют об этом говорить так, что это убеждает мальчиков, которые выбрали для себя военную службу. А в школе зачем, какой боевой дух, о чём вы говорите?

А. ГЛОЗМАН: Я могу объяснить, я с огромным удовольствием занимаюсь этой темой, и естественно, использую и в том числе военную патриотику. На самом деле это очень интересная, и вкусная приманка, извините за это слово, для ребят, когда у них начинает кипеть адреналин.

К. ЛАРИНА: И они на манежную площадь выходят.

А. ГЛОЗМАН: И вот чтобы они не выходили на манежную площадь, лучше предложить им что-то правильное, альпинистские восхождения, горные лагеря, походы, приключения, и очень неплохо это делать в привязке к военной истории России, и так далее. Потом на самом деле, с моей точки зрения, подготовка, я специально сформулировал, что вторая профессия мужчины. Надо чтобы пацаны понимали, как себя защищать, как женщину защищать, как мать защищать, как родину защищать, а не надо им вдалбливать устав внутренней караульной службы, не надо их у тумбочек держать. Им нужно создавать романтику приключений, и на основе этого рассказывать им про правильные вооружённые силы, в том числе, чтобы став взрослыми, сознательными гражданами, они могли требовать от государства, чтобы у них были правильные вооружённые силы. Кстати, к теме, о чём мы говорили, я согласен, огромнейшая проблема, я уже с ней сталкивался, я готовлю такого защитника родины, а от попав дута, там дебилизм, и всё остальное, надо сразу поправку на это делать. Мы часто говорим ребятам: «Ребята, армия другая, вот чему вас здесь учат, а в настоящей армии всё совсем по-другому». А знаете, как делают офицеры, которые хотят, чтобы дети получили такую подготовку. Армия сейчас, как рулетка, вы абсолютно правильно говорите, что системы нет, куда можно отдать как в систему, ребёнка, и понимать, что из него подготовят мужчину за этот год. Это такие очаги вокруг нормальных офицеров, которые способны что-то создать. Так вот сами офицеры знают эти очаги, и такая форма коррупции, то есть те по блату отдают своих детей по блату в хорошую часть хорошему офицеру, чтобы его, таким образом, поставили на крыло.

А. МИНКИН: Когда ребёнка отдают в школу, самое главное, чтобы ему попался хороший учитель, неважно, есть бассейн в школе или нет, мрамор или линолеум, важно, чтобы был хороший учитель, первый особенно.

К. ЛАРИНА: Давайте мы сейчас делаем паузу, слушаем новости, а потом продолжим наш разговор.

ИДУТ НОВОСТИ.

К. ЛАРИНА: Возвращаемся в программу «Родительское собрание», я напомню, что сегодня мы говорим о возможном введении в обязательную программу предмета начальной военной подготовки, и у нас, я напомню, сегодня мужское заседание. Здесь в нашей студии директор центра образования №293 Александр Глозман, ветеран группы спецназначения «Вымпел» Анатолий Ермолин, и журналист Александр Минкин. И все они одновременно являются родителями, кто девочек, кто мальчиков.

А. МИНКИН: Мы отцами являемся, только отцами.

К. ЛАРИНА: Да. Кстати, я напомню, что речь идёт об НВП не только для мальчиков, а если уж вводить, то для всех. Я училась в советской школе, как и все присутствующие здесь, я так понимаю, и у нас тоже было это НВП, у нас вёл замечательный человек. Я кстати, многих учителей не помню, а его запомнила, Семён Абрамович Каплун, был подполковник запаса, который вёл у нас начальную военную подготовку. Очень остроумный человек. Понятно, что всё это проходило по каким-то формальным признакам, тир, автомат разобрать и собрать, и прочая фигня, естественно, строевая подготовка. Но, тем не менее, человек хороший, слава Богу, так что считайте, что нам повезло. Я так и не поняла, дорогие друзья, вы все хотите, чтобы это было, или чтобы этого не было?

А. МИНКИН: Я бы отдал своего сына в армию, если бы он попал в часть к Ермолину Анатолию.

А. ЕРМОЛИН: Спасибо.

А. МИНКИН: Я с вами впервые разговариваю, скажите, сколько за годы вашей службы через руки прошло человек?

А. ЕРМОЛИН: У меня было офицерское подразделение, у нас не было срочников, у нас был такой стабильный коллектив. Другое дело, что в последний год службы я отвечал за то, чтобы поставить на крыло молодых офицеров. У нас небольшая часть, но человек 200 может быть, прошло.

А. МИНКИН: Сколько из них повесилось?

А. ЕРМОЛИН: Нет таких, у нас набор был определённый.

А. МИНКИН: Вот и всё, значит, есть части, где люди не вешаются, есть части, где не заставляют новобранцев стирать свои грязные вонючие носки, потому что если заставляют, то этот новобранец сломленный морально человек, уничтоженный, либо избитый до полусмерти из-за отказа. Вот к Ермолину отдам, а к тому, кто захочет, чтобы мой сын ему стирал вонючие носки, нет и нет.

К. ЛАРИНА: Скажите, пожалуйста, а почему такая идея без конца обсуждается, в чём необходимость этого предмета на сегодняшний день, можно попробовать логику понять. Я так понимаю, что в основном лоббируют военные ведомства, с чем это связано, не хватает людей тоже?

А. ГЛОЗМАН: Нет, сейчас перешли на один год, но если рассуждать так отвлечённо, просто логически, то понятно, что за год нельзя человека подготовить, и сделать из него бойца, тем более, чтобы он нормально служил.

К. ЛАРИНА: То есть, это уже сейчас профанация?

А. ГЛОЗМАН: С моей точки зрения это бессмысленно. Поэтому что должно быть, а должна быть какая-то допризывная подготовка, которая уже предоставляет достаточно подготовленных молодых людей к воинской службе. Причём, во многих нормальных странах это нормально делается, я в штатах часто бывал, смотрел, как это делается.

К. ЛАРИНА: У них в школах есть что-нибудь?

А. ГЛОЗМАН: У них в школах есть класс резервистов, они ходят на занятия.

А. МИНКИН: В обязательном порядке?

А. ГЛОЗМАН: Конечно нет, у них армия это соответственно контракт.

А. ЕРМОЛИН: Мне кажется, извините, что я перебиваю, что урок НВП это не решение этой проблемы, есть ещё много замечательных форм, когда наши ребята могут изучать историю в рамках военно-исторических клубов и движений.

К. ЛАРИНА: Им это не надо.

А. ЕРМОЛИН: Вы ошибаетесь.

К. ЛАРИНА: Нет, я не о ребятах говорю, а о генералах, генералам не нужны их знания об истории военного дела в России, неужели вы не понимаете.

А. ЕРМОЛИН: Сложно сказать что нужно.

К. ЛАРИНА: Это уж точно им не нужно.

гось3: Но то, что введение урока НВП в школы это ошибочное решение, я в этом убеждён на 100 процентов, но то, что воспитанием патриотизма и гражданства надо заниматься в школе, это 100 процентов, но это не только НВП, это целая система.

А. МИНКИН: Скажите, а у каких предметов отнимут эти часы интересно, опять у математики и русского языка?

К. ЛАРИНА: У физкультуры.

А. ЕРМОЛИН: Найдут ещё предметы.

А. МИНКИН: Физкультура это обязательный предмет, это вам Путин сказал.

К. ЛАРИНА: Да, главный, но не до такой же степени.

А. ГЛОЗМАН: Это предложение не министерством образования не проработанное, это то предложения министерства обороны непроработанное, поэтому вопрос не стоит…

А. МИНКИН: Разницы между Сюрдюковым и Фурсенко я не наблюдаю никакой.

К. ЛАРИНА: А почему они с себя не начинают, вот у меня этот вопрос возникает. Я, опять же возвращаясь к логике, понимаю, что если бы у нас была другая армия, и другое состояние армии, и другой боевой дух, и вообще другой дух у армии, у этих генералов, другой интеллект, о чём говорил Анатолий. Честь, достоинство, благородство, чем гордилось всегда русское воинство, тогда бы хоть НВП, хоть что, вообще любые разговоры на эту тему, никто бы даже не возразил бы, потому что понимали прекрасно, что нет пропасти между реальной жизнью и нашими фантазиями.

А. ЕРМОЛИН: Кстати, мы можем предложить альтернативное решение.

К. ЛАРИНА: Ну, ты же ведёшь военный совет, что они там говорят?

А. ЕРМОЛИН: Я знаю, что они говорят, но в данном случае я не веду, а могу своё мнение высказать. Конечно, любая конвейерная подготовка превращается в дебилизм, нельзя формируя личность, организовывать конвейер. Есть огромная сеть инфраструктуры ДОСААФ. Выход может быть какой, ты сделай ДОСААФ привлекательным, ты сделай так, чтобы туда рвались ребята, и тебе не нужно будет для этого…

К. ЛАРИНА: У нас существует сейчас эта организация?

А. ЕРМОЛИН: Существует.

К. ЛАРИНА: И чем занимается?

А. ЕРМОЛИН: Она существует для того, чтобы готовить в основном по воинским профессиям, механик-водитель и так далее. Но вы сделайте шире, вы сделайте интересную про-военную подготовку. Но ни в коем случае не обязательно, сейчас увольняется огромное количество офицеров, 140 тысяч офицеров, причём многие увольняются в возрасте от 30-ти до 40 лет. Вы возьмите и этих людей используйте в своей структуре, чтобы они создавали такую систему. Главное это сделать интересным, привлекательным и полезным. Я вас уверяю, огромное количество юношей и девушек в том числе, им это интересно, им это по кайфу, вот такие вещи.

К. ЛАРИНА: Да, этот интерес остаётся потом у людей по всей жизни.

А. ЕРМОЛИН: Это нужно использовать для того, чтобы создавать нормальную педагогическую систему.

А. МИНКИН: А парень захочет всё это получить, превзойти и рваться туда, я думаю, если на армию люди будут смотреть с восхищением и благодарностью.

К. ЛАРИНА: С уважением.

А. МИНКИН: Вы знаете, не хочу говорить это слово, но в Израиле прохожие на солдата с автоматом смотрят с любовью и восторгом, девушка ли идёт с автоматом, парень ли, мужчина или женщина, и смотрят на них с восторгом, потому что население знает, что армия есть защита.

К. ЛАРИНА: То есть, такого воспитания патриотизма не нужно?

А. МИНКИН: Не нужно. А у нас, к сожалению, так сложилось, я не знаю, кто виноват, наверно все вместе, но так сложилось, что на армию люди смотрят без восторга, и простите, без уважения. И я это вижу в самом…

К. ЛАРИНА: В твоей какой-то статье было написано, что честь перестали отдавать на улицах.

А. МИНКИН: Честь перестали отдавать офицерам, это давно я написал. Я недавно попал, случайно мне один человек сказал: «Ты себе не представляешь, как живут подполковники». Я поехал на большую пироговскую, они живут в общежитии, это большой жилой дом, многоэтажный, они там живут с жёнами и детьми, в гнилых комнатах, 20 комнат, сортир в конце коридора общий, кухня в конце коридора общая, с ванной упал кусок бетона в ванну, раздробил ногу ребёнку. Это подполковники в Москве, шикарная большая пироговская улица, я об этом написал. «Как вы терпите, почему вы не выходите на улицы» — стал я его спрашивать, у него два ордена мужества.

К. ЛАРИНА: И что он отвечает?

А. МИНКИН: У него два ордена мужества, за первую чеченскую, и за вторую чеченскую. Он мне говорит: «Вы знаете, когда там наши ребята погибают, нам неудобно». Чего, это они ищут себе оправдания, то есть какого-то себе обоснования, почему они сидят как зайчики понурившись, и плачут, потому что лисичка у них всё съела, и домик забрала.

К. ЛАРИНА: Саша, ну тогда если такой разговор у нас пошёл, у нас есть Квачков, который очень боевой товарищ.

А. МИНКИН: Он старый.

К. ЛАРИНА: Всё равно, у него очень много соратников, был сайт офицеров Терехова.

А. МИНКИН: Последнее скажу, меня шокировало, что офицеры российской армии не вышли на улицу, ни полк, ни дивизия, когда им назначили министром Сюрдюкова. Его рейтинг и репутация были никакие, мягко говоря, и, казалось бы, для офицеров это был шок, оскорбление, и я знаю, что они пьянствовали и проклинали это решение у себя где-то там, где они пьют друг с другом, но на улицу они не вышли. А если бы вышли, хотя бы одна дивизия, то и не было бы этого министра. У нас же когда выходят люди на улицу, то сразу говорят: «Всё, сейчас всё будет».

К. ЛАРИНА: Кстати я не понимаю, вопрос о боевом духе, а где гордость?

А. ГЛОЗМАН: У офицера только один выход, если ты чувствуешь, что ты не можешь выполнить поставленную задачу, пиши рапорт.

А. МИНКИН: А декабристы вышли.

А. ГЛОЗМАН: Это другое дело, это военный мятеж.

А. МИНКИН: В Зимнем — это был не корыстный выход, это был идейный выход.

А. ГЛОЗМАН: Я эту историю внутри очень долго переживал.

А. МИНКИН: Чего, назначение Сюрдюкова?

А. ГЛОЗМАН: Нет, когда я понимал, что мои внутренние ценности противоречат тому, что делает моё государство, я просто понимаю в этом смысле специфику Америки, вот американцы очень прагматично подходят, когда был первый выпуск в истории, перед ними выступал генерал, и говорил: «Ваша задача выиграть войны, которые ведёт ваше правительство, и всё». Поэтому задача политиков менять армию, общество, и так далее. Но если мы будем зашивать офицеру в сознание возможность выхода против собственного государства на танках, значит, у нас не будет никогда армии, так я могу это прокомментировать, как офицер.

К. ЛАРИНА: А когда у нас армию используют в политических целях, для внутренней войны.

А. МИНКИН: Вы сейчас путаете одну вещь, вы сейчас сказали очень важную разницу, не против государства на танках, не захват власти вооружённым путём, или военный переворот, как мы наблюдаем во многих странах мира, а выйти с протестом.

К. ЛАРИНА: И защищать свои права.

А. ГЛОЗМАН: Ситуация с рапортами, если рапорта напишут 80 процентов офицерского корпуса, это будет гораздо хуже, чем любое выступление с оружием в руках, потому что это действительно будет очень мощное средство.

А. МИНКИН: И почему же офицеры, оскорблённые и униженные, никакого протеста объединённого, кроме как дома за бутылкой, не высказали?

А. ГЛОЗМАН: Потому что выращивание офицера, и зашивание в его сознание ментальных моделей с курсантских времён начинается с устава дисциплинарной службы, получив приказ, военнослужащий должен беспрекословно выполнить его в кратчайший срок и доложить о его исполнении.

А. МИНКИН: А это не приказ.

А. ГЛОЗМАН: Это система формирования военного офицера, и об этом вы тоже должны…

К. ЛАРИНА: Но мы уже ушли от начальной военной подготовки.

А. ГЛОЗМАН: Да, от начальной военной подготовки.

А. МИНКИН: И куда они ушли, я говорю, что если будет уважение к армии, то и дети будут рваться туда.

А. ГЛОЗМАН: Я как раз с точки зрения второй профессии мужчины и с точки зрения скаутинга, скаут это юный разведчик. Для меня это не секрет, много лет в нашей стране нет точной, чёткой программы разновозрастной, с хорошим содержанием, с хорошим методическим обоснованием, что делать с ребятами в 6 лет, в 8 лет, в 12, 14, 16 лет. . Всё есть у скаутов, причём есть скауты, которые на советской педагогике сейчас строят свои движения. Их никто не берёт, за исключением авторских каких-то школ, или где директора могут индивидуально использовать методики.

К. ЛАРИНА: Почему никто не берёт?

А. ГЛОЗМАН: Почему не берут, потому что скаутинг это педагогика и воспитание автономной личности. То есть, это подготовленный к жизни, это критически мыслящий, это человек самодостаточный, человек, который с лидерскими амбициями. Представляете, такой конвейер организовать в стране, и как с такой страной, с такой молодёжью будет уживаться наша власть.

А. МИНКИН: Присылайте их к нам в редакцию, нам нужны такие.

К. ЛАРИНА: Вопрос снят.

А. ЕРМОЛИН: Проблема в том, что опять кадры, для того, чтобы организовать детское объединение в школе, должны быть люди, которые это возглавят, учителя, выпускники, бывшие военные, и таких людей не очень много, ведь они работают не за зарплату, а за идею. И вот здесь найти таких людей, вырастить, в том числе среди скаутов, это задача.

К. ЛАРИНА: Кстати всё, о чём говорит Толя, основа скаутского движения и воспитания в этом пространстве, это абсолютно противоречит уставу воинской службы, ты же сам говорил, что приказы не обсуждаются и беспрекословно выполняются офицерами, но у нас же всё воспитание начальной военной подготовки основывается на подавлении личности. Почему так боятся идти, просто потому, что ты попадаешь в среду, где из тебя делают дерьмо, о тебя вытирают ноги, и ты к этому должен привыкнуть.

А. ЕРМОЛИН: Я думаю, что ключевое противоречие в вооружённых силах, это как раз противоречие между тотальным подчинением, и твоим контрбалансом являются твоя личная честь и достоинство, и твоё право принимать решение. Может быть, опять уйду в какую-то другую тему, но когда я был депутатом Государственной Думы, категорически боролся против того, чтобы законодательно записали право сбивать гражданский самолёт с пассажирами на борту, захваченный террористами, если он движется к какому-то серьёзному объекту. Раньше это право было у оперативного дежурного, раньше в этой ситуации он всегда руководствовался какими-то внутренними установками, он всё время боролся с собой, он понимал, что там дети. А сейчас получается, что у него нет выбора.

А. МИНКИН: Я сейчас вам скажу такую вещь, она пришла мне в голову впервые в жизни, я сижу и думаю, а как мальчишек туда… Я вспомнил, как мы в своём детстве с восторгом смотрели, когда пришли ребята из армии, у них грудь в орденах, они рассказывали про свои подвиги фантастические, кто отбивал Сталинград, и так далее, это не хватить времени. Но мы все видели фильмы, где идёт какой-нибудь военный парад, или они скачут на лошадках в атаку, а деревенские мальчишки с восторгом бегут за ними и путаются под ногами. Вы видели?

К. ЛАРИНА: Да.

А. МИНКИН: Кто-то пытается маршировать рядом. А теперь вспомните, как выглядит сегодня военный парад, хоть один мальчишка может подбежать к марширующим, пристроиться и с ними пошагать?

К. ЛАРИНА: Да ты что.

А. МИНКИН: Его пришибёт ОМОн.

А. ЕРМОЛИН: Его не пропустит оцепление.

А. МИНКИН: Военный парад идёт под охраной ОМОНа и ментов, военный парад отделён от людей категорически, вот что мне в голову пришло, это настолько яркая вещь.

К. ЛАРИНА: Правильное замечание, я обратила на это внимание не только на параде, но раньше 9-го мая можно было совершенно спокойно пойти на встречу ветеранов, в большой театр, и там походить между ними, поздравить, поздравить их, прочувствовать атмосферу. Сегодня просто так ты туда не попадёшь, там стоят рамки металлоискателей, там стоят ОМОНовцы, которые туда не пускают людей.

А. ЕРМОЛИН: Мне кажется, что это вопросы безопасности тех людей, которые туда пришли. И ещё это может быть в Москве, но есть же гарнизоны в малых городах России, где совсем по-другому. Я помню свою службу, и военный парад, в котором мы принимали участие, и дети офицеров шли вместе с нами, это было совершенно нормально, и воспринималось ими нормально. Мне кажется, что это особенность нашего города.

А. МИНКИН: Я ещё подумал, куда бы мог отдать, конечно нехотя, но мог бы, охотно к Ермолину отдал бы в часть парня, а ещё нехотя, но довольно спокойно отдал бы туда, где будет служить сын Медведева, он по-моему, ровесник моему.

К. ЛАРИНА: А он будет служить?

А. МИНКИН: Нет. А принц Гарри?

К. ЛАРИНА: Я не знаю…

А. МИНКИН: Вот и всё. Вот стучать если будет сын президента, я думаю, что там самоубийств не будет, и кормить будут вовремя, и заставлять сына Медведева стирать чужие носки вряд ли кто-нибудь решится, и я хочу, чтобы к моему сыну относились точно также, с тем же уважением.

К. ЛАРИНА: Мы кстати не говорили ещё об одной проблеме, которая возникла именно в наше сегодняшнее время, как ты говоришь, что контекст поменялся. Сегодня помимо дедовщины появилась так называемая этническая дедовщина, как этническая преступность, и мы это знаем, и я знаю, насколько серьезно в высших военных кругах обсуждается тема, что вообще делить части по этническому национальному признаку, чтобы русские не служили вместе с дагестанцами.

А. МИНКИН: Да, чтобы была дагестанская дивизия, разделённая на батальоны по лакции.

К. ЛАРИНА: Они пытаются идти простыми путями, не понимая, что это настолько уже загублено, доведено до состояния такой неизлечимой болезни. Последние минуты, поэтому если мужчины в студии, то мой вопрос последний, что делать с армией, я предлагаю им вернуть решение этой проблемы, чтобы на школу это не перекладывали, мы здесь ни причём абсолютно, мы гражданские люди, что там внутри сгнило, каким образом там начать работу. Толя, на ваш взгляд?

А. ЕРМОЛИН: В вооруженных силах?

К. ЛАРИНА: Да.

А. ЕРМОЛИН: При всём скептицизме, я, ведя программу военный совет, мне сейчас многое нравится, что делается, и сокращения нравятся, и задачи по повышению профессионализма.

К. ЛАРИНА: Там генералов без конца увольняют целыми днями.

А. ЕРМОЛИН: Другое дело надо посмотреть, как это реально делается, я же вижу, как генералы к нам приходят в эфир. А самое важное для меня, это общение не в эфире, а вне эфира, потому что тогда ты реально понимаешь, кто тебе начётничеством занимался, рассказывал про образ желаемого результата, а кто действительно болеет, и после этого реально в той воинской части будут руководить, где это всё будет происходить. Но на самом деле я думаю, у меня ответ простой, не с армии надо начинать, надо начинать с политической системы в стране.

А. ГЛОЗМАН: Вы знаете, я хочу сказать, что армия высокотехнологичная, мобильная, и она должна стать профессиональной, это наверно решит вопрос, когда призываться будет ограниченное количество молодых людей, а основной рынок будут составлять профессиональные военные, которым будет некогда заниматься вопросами хозяйства, издеваться над кем-то, вот здесь мне кажется выход.

К. ЛАРИНА: Это путь, это может быть не решено в одну секунду, сколько мы говорим об этой профессиональной армии, говорим, а людей всё хватают на улицах. У нас люди, достигшие призывного возраста, пытаются откосить от армии всеми способами.

А. МИНКИН: Ничего не сделаешь со школами.

К. ЛАРИНА: Но ещё меня поражает, что такое количество людей уезжает, родители своих детей, если у них есть возможность, отправляют их в другие страны, и, между прочим, помимо просто детей, которые программистов будущих, может музыкантов, артистов, там есть люди, которые могли бы стать гордостью нашей страны, нашей нации, нашего отечества. Они предпочитают там учиться и работать, и сюда боятся приезжать, пока не достигнут возраста 27-ми лет.

А. ЕРМОЛИН: Это унизительно скрываться до окончания призывного возраста.

К. ЛАРИНА: А у нас как хватают, у нас же армия, как пугалка, как в тюрьму, что будешь плохо себя вести, пойдёшь в армию. Раньше говорили, что в армии из тебя человека сделают, а сейчас тебя пугают, что как будто в тюрьму забирают.

А. МИНКИН: Сейчас скажу, до чего я додумался, банальнейшая мысль, если рыба тухнет с головы, то она с головы наверно же и лечится. Если во главе армии появится человек безупречного поведения. Вот Суворов, который жрал из солдатского котла и спал в палатке, а не парился в сауне, пока армия была где-то. Вот если появятся во главе армии люди морального примера, тогда есть надежда. А пока мы начинаем снизу, а наверху идёт это растленное воровство сплошное, о каких вы говорите надеждах. Потому что даже если любой мальчик попадёт в руки к прекрасному учителю, что ждёт его дальше с его идеалами.

К. ЛАРИНА: Я просто хотела привести слова нашего слушателя, преподавателя английского языка из школы, пишет нам: «Я работаю в школе на Пресне. В сентябре нам завезли противогазы, респираторы, кувалдометры, я вообще не знаю что это такое, и ломы на каждого учителя и ученика на случай пожара. Теперь на педсовете сообщили, что когда будет НВП в школе, мы все будем тренироваться оперативно использовать весь завезённый инвентарь. Разве эта профанация имеет отношение к патриотизму»? — спрашивает Михаил, учитель английского языка.

А. МИНКИН: Агент ЦРУ.

К. ЛАРИНА: Да.

А. ГЛОЗМАН: Тупость конечно, всё будет зависеть от того, кто будет учить детей.

К. ЛАРИНА: Я хочу, чтобы сейчас их не учили вообще этому, давайте патриотизму учиться на других примерах, у нас есть замечательный предмет история, литература, физика, химия.

А. МИНКИН: Нам нужен наверху пример.

А. ГЛОЗМАН: Я в защиту переползания хочу сказать, знаете, сколько способов переползания, знаете как интересно, и знаете, какие есть способы переползания сверхмедленные, которые позволяют преодолеть системы защиты, есть люди, которые животом могут обнаруживать мины. Если это будет преподавать вкусно человек, который умеет это делать, знаете, очередь будет стоять на уроки по переползанию, поэтому с людей надо начинать.

А. ЕРМОЛИН: При этом у школы должен быть шанс выбрать это направление.

К. ЛАРИНА: Если что, мы с этим к Ермолину идём в часть.

А. МИНКИН: Обязательно.

К. ЛАРИНА: Спасибо большое, на этом мы завершаем наше «Родительское собрание.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире