'Вопросы к интервью
К. ЛАРИНА – 14 часов 15 минут. Еще раз добрый день. У микрофона Ксения Ларина. Начинается наша программа, посвященная кино. И сегодня мы запоздало решили отметить День милиции, который у нас отмечался 10-го числа. Но я думаю, что разговор у нас пойдет не только о положительном образе милиционера в нашем кинематографе, на нашем телевидении, но и, в принципе, о положительном образе, поскольку сегодняшними киногероями озабочены все, кто угодно, вплоть до министра обороны. Все уже знают, как снимать кино, про что снимать кино и каким должен быть герой сегодняшнего дня на экране. Наши сегодняшние гости: Михаил Туманишвили – режиссер и актер, наверное, тоже надо вспомнить, все-таки актером были когда-то. Здравствуйте, Михаил Иосифович.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Добрый день.

К. ЛАРИНА – Напомню, Михаил Туманишвили прежде всего сегодняшним зрителям, телевизионным зрителям в частности, известен как режиссер фильма «Марш Турецкого» по произведениям Фридриха Незнанского, где знаменитого следователя-важняка замечательно сыграл Александр Домогаров, он продолжает это делать успешно. Кроме Михаила Туманишвили хочу поприветствовать еще нашего гостя, Юрия Бердникова. Тоже можно перечислить все его ипостаси. Сначала был актером, потом стал режиссером, потом еще стал и продюсером. Все в одну кучу. Ну и еще у вас продюсерская компания, да?

Ю. БЕРДНИКОВ – Совершенно верно. Называется кинокомпания «Русский медведь».

К. ЛАРИНА – Из фильмов, наверное, стоит назвать «Криминальный отдел», «Мы умрем вместе», «А поутру они проснулись» — вообще такое мирное кино по Шукшину, где вы выступили в качестве продюсера и даже соавтора сценария, если я не ошибаюсь.

Ю. БЕРДНИКОВ – И актера еще.

К. ЛАРИНА – Давайте мы начнем наш разговор. Я нашим слушателям напомню, что программа у нас открытая, поэтому если вы захотите поделиться своими суждениями, мнениями, задать вопрос нашим гостям, то милости просим. Напомню номер нашего телефона – 203-19-22 и номер нашего пейджера 725-66-33. И мой первый вопрос к вам, уважаемые кинематографисты. Давайте по старшинству. Михаил Туманишвили. А вы вообще обращаете внимание на то, что говорят представители власти о вашей профессиональной деятельности, о том, что они хотят видеть на экране, кого, или для вас это не имеет никакого значения?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Как правило, это не имеет никакого значения, потому что как сказал Михаил Ильич Роом, вы совершенно верно заметили, что когда он говорил своим студентам, когда их набирал на режиссерский факультет, — что вы закончите учиться, и вам все будут говорить, как надо снимать кино, все будут знать, как это делается, кроме вас самих, потому что это процесс совершенно непонятный, не совсем реальный и загадочный. Я должен сказать единственное, что после того, как кино наше стало распадаться и рухнуло, после нашего великого съезда победителей, который был во Дворце съездов в Кремле, когда всех стариков расстреляли, все поделили, прокат развалили, и началось безвременье в кино. До этого все было понятно, о чем надо снимать картины. Скажем, до этого я снимал картину «Авария – дочь мента»…

К. ЛАРИНА – Самый лучший мент в истории советского кинематографа – это мент, сыгранный Владимиром Ильиным в вашем фильме, самый настоящий.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Это разговор о поколениях, о связях между поколениями, о понимании, о непонимании, о проблемах, которые существуют в разных возрастах. Потом последняя картина была «Волкодав», где была история криминальной любви…

К. ЛАРИНА – Это Алексей Гуськов, по-моему, там сыграл.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Да, Леша Гуськов, Инара Слуцка, Валерий Баринов и т.д. А потом стало вообще не понятно, про что снимать кино, потому что в основном начали появляться или путаны, или упыри какие-то, или убийцы – в общем то, на чем очень легко было вызывать какой-то нездоровый интерес у молодежи. Потому что все равно, как ни крути, самая приходящая в кино публика – это, конечно, молодые. Потому что люди пожилые и старые, они устали уже от этой жизни…

К. ЛАРИНА – Потом, не всегда есть возможность материальная в кино попасть. Смотрят по телевизору, в основном, кино.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Конечно. Поэтому возник для меня лично вопрос, как придумать, как воссоздать, как возродить образ положительного героя в том кино, которым я занимаюсь. Я занимаюсь кино довольно реальным, без авангардных дел, без авторского видения, а просто кино для зрителя – будем так говорить. Это обидное слово, все критики нас в свое время пугали. И вы знаете, тут есть абсолютно точная аналогия с Америкой 30-х годов, когда страна стала рассыпаться после «великой депрессии», после «сухого» закона, и на образе шерифа американский кинематограф возродил некую национальную идею, которая эту нацию сделала законопослушной, которая эту нацию сделала высокопатриотичной и которая эту нацию сделала признанным лидером кинематографа вообще в мире. На шерифе, на одиночке, который боролся с гангстерами…

К. ЛАРИНА – Но при этом служил отечеству.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Конечно, именно. И он мог падать мордой в грязь, он мог разбиваться, мог какое-то время проигрывать, но в конце он поднимался над всем этим ужасом, и люди в конце фильма вставали и пели: «Америка, Америка, дай бог тебе здоровья». Вот мы этого были напрочь лишены, на мой взгляд. Поэтому когда мне предложили снимать «Марш Турецкого», в душе у меня нашелся тот самый манок, тот отклик, когда я понял, что действительно на образе вот этого человека, на образе этого следователя по особо важным делам можно начать пытаться возродить тот интерес зрителя к человеку, не берущему взяток, наделенному всеми человеческими слабостями и достоинствами, к человеку привлечь, который любит и застолья, любит и соленую шутку, и…

К. ЛАРИНА – И женщин.

М. ТУМАНИШВИЛИ – И они любят его. И он влюбляется. И вы знаете, что самое интересное, если есть время, я расскажу. Был в «Марше Турецкого» какой-то у меня проект, связанный с Генпрокуратурой и немецкой фирмой, которая попросила меня снять в колонии, в так называемой «Пятерке», на острове Обнино, где Василий Макарович снимал «Калину красную», снять интервью с приговоренными к пожизненному заключению. Там были убийцы, там были бандиты, там были негодяи – в общем люди, которые были приговорены к смертной казни, но им потом наши гуманное государство заменило смертную казнь на пожизненное заключение. И я поехал в эту колонию и снимал там эти интервью, и консультантом и главным куратором этого проекта был такой господин Звягинцев, он был первым помощником прокурора Российской генеральной прокуратуры. Очень милый, прелестный человек, литературно очень одаренный, знающий и т.д. И памятуя о том, что тогда он проявлял какой-то интерес к моей работе, я пришел к нему, когда получил «Марш Турецкого» и получил первый сценарий, и сказал: Александр Георгиевич, у меня просьба, вы не могли бы быть консультантом, профессиональным человеком, который подсказал бы нам, как правильно нам жить в правовом смысле в сценарном материале, чтобы не допускать ляпов очевидных. Он говорит, давайте я что-нибудь почитаю. И ему дал один из сценариев прочитать. Он прочел этот сценарий, потом мы с ним созвонились, он сказал, вы знаете, Михаил Иосифович, я вам должен сказать так, если бы Турецкий был моим подчиненным, я бы его через неделю выгнал бы из Генпрокуратуры, потому что так люди себя не ведут. И я понял, что он по-своему прав, то есть, конечно, нужно было с его точки зрения иметь маленький пыльный кабинет, иметь ворох, стопы пыльных архивных дел. Сидел человек в этом кабинете, затурканный, небритый, и листал бы эти самые бумаги и сравнивал их, вдруг гениально прозревал, что именно здесь и кроется тот преступный умысел, который был потом исполнен с помощью подставных фирм. Но это скучно. Мне нужен был живой герой. Слава Господи, что продюсеры картины и российский канал согласился с моим выбором и разрешил мне собрать тех актеров, которых я и собрал, потому что мне кажется, что троица (Саша Домогаров, Володя Ильин и Боря Невзоров) вместе – это вот та команда, которая вызывала не только интерес чисто человеческий, но и элемент доверия.

К. ЛАРИНА – Доверие, симпатию. Еще Нину Русланову я бы добавила к этой компании.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Вот, что очень хотелось. И если это хоть как-то получилось, то честь и хвала этим актерам.

К. ЛАРИНА – Давайте, Михаил Иосифович, я хочу, чтобы ваш молодой коллега успел тоже высказаться до новостей. Юра, пожалуйста, вы слушали внимательно. Когда слушаешь мастеров такого уровня, я понимаю прекрасно, кино – не просто работа, кино – это философия, мировоззрение, это свой отличный от других взгляд на эту жизнь, который человек выражает посредством кинематографа или телевизионной продукции. Сегодня, мне кажется, время изменилось, может быть, потому что времени мало, надо быстро успеть, пока деньги дают. Юрий, вот ваше суждение. Вы слушали Михаила Иосифовича. Пожалуйста.

Ю. БЕРДНИКОВ – Во-первых, послушав Михаила Иосифовича, мне трудно добавить что-то с точки зрения на сегодняшний момент фильмов про милицию, кинокартин. Я в своей жизни и играл милиционеров, и как продюсер продюсировал фильмы про милицию. Кстати, не так давно Михаил Иосифович снял фильм очень хороший «Юка», там играл…

К. ЛАРИНА – Вы, по-моему, с ним встретились на этом фильме, да?

Ю. БЕРДНИКОВ – Мы там вместе работали и познакомились поближе. Играл Бочкин, Яковлева Лена. Хороший фильм получился. Я там тоже играл. Маленькую роль мне доверили сыграть. Кого я там играл, Михаил Иосифович, как правильно сказать?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Ты играл человека, который вкалывал герою некий препарат медицинский, после которого… был такой продажный мент.

Ю. БЕРДНИКОВ – Я сыграл отрицательного врача. Вот из-за таких героев, которого я играл, не очень-то большое уважение к милиции и к врачам. Это есть, и критика должна быть. Дело в том, что я и играл милиционеров, и продюсировал фильмы про милицию. Мне кажется, что в моей душе всегда оставался момент, что дяденька милиционер должен быть добрым, это человек, к которому можно подойти, пожаловаться, попросить помощи и т.д. Это у меня осталось с детства почему-то, такое представление о дяденьке милиционере.

К. ЛАРИНА – Насмотрелись вы, наверное, «Следствие ведут знатоки».

Ю. БЕРДНИКОВ – Естественно.

К. ЛАРИНА – Пал Палыча Знаменского.

Ю. БЕРДНИКОВ – Когда ты умираешь, лежишь на дороге, идет милиционер, он должен обязательно помочь, принести, а не пройти, не проехать мимо. Вот, такой образ у меня всегда в душе и был. Вы знаете, на сегодняшний день в работе продюсером, общаешься с работниками милиции, прокуратуры, очень часто приходится это делать, так как они консультанты и по сценариям, и во время производства картины, могу сказать, что на сегодняшний день остались такие люди в органах милиции, в органах бывшего КГБ (ФСБ на сегодняшний день), люди понимающие, люди сочувствующие и люди, всегда готовые прийти на помощь. У нас одно время (лет 10) шла пропаганда, что милиция плохая, что КГБ плохое…

К. ЛАРИНА – Что значит пропаганда? Перестаньте! Давайте попробуем все-таки совместить реальность с замечательной «фабрикой грез». Мне кажется, что это не очернение никакое, не люблю я этого термина, он совершенно неправильный, а просто вдруг после бесконечной пропаганды во всех смыслах этого слова, вдруг мы взглянули на себя в зеркало и поняли, какие мы на самом деле: и милиционеры, и врачи, и артисты, и учителя, и кэгэбэшники – кто угодно… и члены ЦК.

Ю. БЕРДНИКОВ – Так вот, что я хотел сказать по поводу кино. Я стараюсь показывать положительный образ милиции, положительный образ человека в погонах. Снимаю фильмы про милицию. Сейчас недавно снял фильм про жуликов. Не все про милицию снимается. Выйдет скоро фильм «Жулики». Гаркалин, Яцков – в главной роли играют. Вот это как раз противоположность. Это комедия по сценарию Мережко. Тут милиция ловит жуликов.

К. ЛАРИНА – Вот скажите, на ваш взгляд, Юрий, каким-то образом влияет то, какими предстают перед глазами зрителей милиционеры, в данном случае, если мы о них говорим, люди в погонах (давайте я так обобщу) на реальную ситуацию в милиции, в вооруженных силах, или это две параллельные вещи? Одно от другого зависит как-то?

Ю. БЕРДНИКОВ – Конечно, я думаю, что влияет. Если мы показываем достойного героя на экране, то подрастающее поколение стремится попасть в эти органы. И отношение людей, наверное, особенно, молодежь, когда видит на экране положительный образ милиционера, человека в погонах, естественно, и отношение на улице становится другим.

К. ЛАРИНА – Подождите, он видит в кино образ положительного милиционера, а потом он выходит из кинотеатра и встречает на улице реального милиционера. Не будет ли здесь некоего противоречия? Не разобьются ли все его мечты, иллюзии?

Ю. БЕРДНИКОВ – Вы знаете, наверное, не разобьются, наверное, он будет все равно, если мы показываем на телеэкране положительного героя…

К. ЛАРИНА – Что он скажет, товарищ милиционер, я же только что видел на экране, вы хороший?

Ю. БЕРДНИКОВ – Он, наверное, все равно подумает, что вот этот не очень хороший милиционер, а есть человек, который соответствует тому герою, которого он видел по телевизору.

К. ЛАРИНА – То есть вы согласны с утверждениями некоторых наших высокопоставленных чиновников, министерских, в том числе, что состояние нашей милиции целиком и полностью зависит от того, какой мы ее показываем в кино?

Ю. БЕРДНИКОВ – Нет, конечно же. Во-первых, если я общаюсь с руководством, с большими людьми в милиции, в силу своей работы приходится иногда общаться, у нас самая большая проблема – маленькая зарплата. И так как маленькая зарплата, естественно, люди, специалисты, хорошие ребята, грубо говоря, не идут работать в милицию.

К. ЛАРИНА – Или уходят в какие-нибудь коммерческие структуры. Или в бандитские структуры.

Ю. БЕРДНИКОВ – И естественно, остается не лучший слой населения в этих рядах. Вот основная проблема.

К. ЛАРИНА – Мы сейчас делаем паузу на выпуск новостей, потому продолжим нашу программу. Я напомню, что сегодня у нас в гостях Михаил Туманишвили и Юрий БЕРДНИКОВ.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА – Мы продолжим нашу программу о кино. Напомню, что у нас в гостях Михаил Туманишвили – режиссер телесериала «Марш Турецкого», но я еще не назвала еще очень известные фильмы нашего гостя, мне кажется, что стоит добавить сюда, во-первых, «Авария – дочь мента», которую мы назвали, наверное, «Одиночное плавание», «Волкодава» — мы назвали, «Полоса препятствий» — тоже ваше кино. На самом деле, все фильмы о героях. И Юрий БЕРДНИКОВ – актер, режиссер и продюсер. Вот мы завершили предыдущую часть нашего разговора, обозначив главную проблему министерства внутренних дел и правоохранительных органов, Юрий назвал, что оттуда все уходят, денег нет, поэтому остается всякая дрянь (извините, за выражение). Но тем не менее, наверное прав Юрий – это проблема. Но я хочу чуть выше вернуться к тому, что говорил Юрий. Все-таки эта разница между очернительством и реальным изображением действительности, она должна быть как-то сформулирована. Михаил Иосифович пусть скажет что-нибудь. Как вы думаете? Вы ее понимаете как художник?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Понимаете, какая штука…

К. ЛАРИНА – термин я употребила дурацкий, но он очень популярен сегодня по поводу очернительства. Мы уже такое проходили.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Давайте повторим этот вопрос, чтобы всем было понятно. Какой вопрос, еще раз?

К. ЛАРИНА – С одной стороны есть так называемая «чернуха» — очернение действительности. Все менты — ублюдки, продажные твари, все они взятки берут, своих сдают, жуликов выпускают, кого надо, не арестовывают, а кого надо не сажают. Это что такое?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Еще «крышуют».

К. ЛАРИНА – Да, я забыла. Естественно. Насилуют. А с другой стороны есть реальность, где не все менты берут взятки, не все менты крышуют, не все менты издеваются над заключенными в СИЗО. Вы понимаете, о чем я говорю? Вот как эту разницу обозначить в кино, чтобы вас не обвинили в очернительстве?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Очень сложный вопрос вы задаете, безумно сложный.

К. ЛАРИНА – Он очень сегодня актуальный.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Актуальный, конечно.

К. ЛАРИНА – Нас же бросает из крайности в крайность. Либо «Участок» (Аниськин), либо «Бригада».

М. ТУМАНИШВИЛИ – Тут нужна или смелость руководства высокого, при том, что у нас сейчас перестала существовать цензура так называемая, все равно внутренняя цензура существует у каждого человека, тем более, который родился и формировался в советское время. Это сейчас молодые не знают, кто такой Чайковский, кто такой Ленин, кто такой Сталин, уже просто многие действительно могут этого не знать. Знают пиво «Клинское», чипсы «Лейс» и т.д.

К. ЛАРИНА – Не надо рекламы.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Не будем, без рекламы. Нужна (потрясающая фраза) политическая воля. На мой взгляд, политическая воля необходима нашему руководству. И надо один раз для себя решить, что мы хотим от этой страны, что мы хотим от поколения, которое идет нам на смену или от поколений, который придут когда-нибудь, каким мы хотим их видеть. Толпой, которой легко управлять, или мы хотим их видеть совестливыми, думающими, страдающими за страну, переживающими ее невзгоды, несчастья, но нормальными людьми, которые хотят нечто построить, а не разрушить. Вот ежели у политической элиты возникнет такая политическая воля, которая будет подкреплена финансово, потому что сейчас кино – это безумно затратный механизм. Только телесериалы возвратны, потому что минута рекламы в прайм-тайм стоит сумасшедших денег, и мы знаем, что любой сериал оправдывает себя в 20 – 30 раз. Даже несмотря на то, что около меня сидит продюсер, я хочу сказать, что наши продюсеры пока что в основном – это такой совковый бизнес. Сегодня заработать, а что будет завтра – трава не расти.

К. ЛАРИНА – Это правда, Юрий?

Ю. БЕРДНИКОВ – Не всегда.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Не всегда, но как правило. Поэтому вроде бы есть вариант сделать какое-то серьезное произведение, но денег всегда не хватает, хотя вроде бы они есть, но их почему-то нет. Вот кино, если это сделать искусством, снова доступным, как и советские времена, когда любая самая плохая картина окупала себя после первого сеанса, имея в виду, что билет стоит 10, 15, 20 копеек, тогда это делается идеологической машиной, тогда это делается воспитательным катком, который так или иначе внедряется в сознание людей.

К. ЛАРИНА – Вы хотите этого?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Я хочу! Я хочу, чтобы кино превратилось не только в некую художественную субстанцию, но чтобы кино несло в себе и воспитательную идею, чтобы кино несло в себе и эстетическую идею, чтобы кино несло в себе и нравственную идею. Я этого хочу.

К. ЛАРИНА – Вы же понимаете прекрасно, что есть существенная разница между идеологическим катком, как вы говорите, и воспитательной и нравственной идеей?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Я вам скажу такую штуку. Моя первая картина была «Ответный ход». Это был 80-81-й год, разгар советской власти, когда армия, в основном, и даже морская пехота, про которую я снимал кино, и воздушно-десантные войска занимались тем, что они выходили на колхозные поля, собирали урожай или строили дачи генералам. Мы создали кино про некую романтику этой профессии, этой службы, этого существования трех-, двухгодичного молодых ребят, которые потом попадают в армию. Потом мне пришлось с этой картиной поездить по тем гарнизонам, по тем подразделениям, где мы снимали: на Черноморском Флоте, в Туле, еще где-то. Я не забуду глаза этих ребят, которые смотрели это кино. Они сказали, мы вам благодарны за то что вы в нас возродили гордость за то дело, которому мы служим.

К. ЛАРИНА – Но вы же ничего не изменили. Вы же ситуацию не изменили.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Юра до этого говорил, сколько народу потом после этих картин пришло служить в воздушно-десантные войска, сколько народу пошло служить в морскую пехоту. Это было в то время. Тогда не было понятия «дедовщина» в то время. Я вот, про что говорю.

К. ЛАРИНА – Я понимаю, про что вы говорите. Но мои все сомнения по этому поводу связаны только с одним – с разной степенью совестливости художника, человека, который берет на себя ответственность, когда берется за такое кино. Понимаете? Одно дело, можно снять фильм, о чем вы говорите, про ответный ход, про ВДВ или про подводников. Я очень люблю фильмы, которые у нас выходили последнее время, то что делал Владимир Хотиненко, сейчас вышел. А с другой стороны другой человек снимет кино, агитирующее молодых людей идти и записываться в наемники в Чечню. Понимаете? Это что такое? Кто за это отвечает? Ведь вспомните в конце концов, если у нас такой серьезный разговор, вспомните, какое количество лжи было сказано о войне в Афганистане, когда она шла. И сколько было обманутых людей и не просто обманутых, а уничтоженных и погибших, и искалеченных. Ведь большинство из этих ребят, которые Афган прошли, они вам сейчас расскажут (уже взрослые люди), что они тоже смотрели тогда такое кино. Они сегодня сидят плачут на «9-й роте» у Бондарчука, потому что про них вспомнили. Они хотя бы за это благодарны.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Значит, это кино честное?

К. ЛАРИНА – То, что Федор сделал? Наверное, да.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Очевидно нужно иметь мужество и некую духовную концепцию, основанную на воспитании, на культуре, на менталитете, на знании истории, чтобы создать… проще всего обратиться к этой избитой фразе господина Карамзина. Как в России? Воруют, батюшка, воруют. Это проще всего. Действительно воруют. И мы прекрасно понимаем, что воруют от верха до низу. Но если только про это снимать, то вообще жить не хочется.

К. ЛАРИНА – У вас же получилось. Вы же не врете.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Там вот мы и стараемся пробиться через вот это.

К. ЛАРИНА – Хотя бы того же «Турецкого» вспомнить. Практически там каждая история кончается тем, что до какого уровня доходит расследование, а потом рассыпается, почему, мы все знаем. Вот они втроем сели и выпили водки, и все поняли. И мы все поняли. Значит есть определенная мера. Главное, конечно, ответственность. Вы же не смогли соврать и исправить финал, что все виновные наказаны, справедливость восторжествовала, и мы живем в прекрасной стране, где каждый отвечает по закону.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Опять я говорю про политическую волю. Ежели люди, которые определяют путь нашей страны, ее экономическое благосостояние, все, что касается социальных дел с нашим народом многострадальным, если они это примут для себя, тогда что-то может быть начнет меняться. Потому что конечно, кинематограф сам по себе ничего изменить не может, естественно, он может только подтолкнуть, или усовестить, или дать направление. А дальше начинается эта самая политическая воля. Только и всего.

К. ЛАРИНА – Юрий, вы что думаете по этому поводу?

Ю. БЕРДНИКОВ – Я вообще в таких серьезных разговорах…

К. ЛАРИНА – …предпочитаю не участвовать. А почему? Вы же на самом фронте идеологическом работаете.

Ю. БЕРДНИКОВ – Я понимаю, но на сегодняшний день Михаил Иосифович сказал, да, телевизионные сериалы окупаются, а так как прокат у нас нарушен напрочь, его совершенно нет, все, что крутится в кинотеатрах – это, в основном, американские фильмы.

К. ЛАРИНА – Сейчас пошло наше кино все-таки.

Ю. БЕРДНИКОВ – Всего три фильма – это не пошло. С утра до вечера крутят американские фильмы. Естественно, те компании, которые сейчас имеют кинотеатры (прокатные я имею в виду), у них договора с американскими «Юниверсал студиями», на года распланированные. И естественно, бороться с этими компаниями, когда у них 200 миллионов только реклама фильма, О чем можно говорить? И эта реклама идет по нашим каналам телевизионным, и эта реклама в наших журналах, наших газетах. Российскому кинопродюсеру на сегодняшний день, конечно же, очень тяжело бороться и тяжело что-то окупить. Да, 2 – 3 картины, как «Первый канал», естественно, имеет право, они имеют возможность сделать хорошую рекламу, по своему каналу, по крайней мере, они могут с утра до вечера рекламировать фильм, то продюсер, который не имеет собственного канала, конечно же тяжело здесь сделать. На сегодняшний день, прежде всего, меня волнуют эти проблемы. Даже если я нахожу деньги, снимаю ли я это на частные деньги, снимаю ли я на частичное финансирование, государство дает…

К. ЛАРИНА – Я понимаю, о чем вы говорите. А вы уверены, что при свободном рынке, при свободной конкуренции вы как продюсер российский выиграете эту конкуренцию у американского кино?

Ю. БЕРДНИКОВ – Я думаю, если чуть-чуть хотя бы сравнялись эти шансы в деньгах, я думаю, у нас намного талантливее есть артисты, чем американские, в основном, то, что сейчас показывается – это средние американские фильмы. В основном, это спецэффекты.

К. ЛАРИНА – На этом поле бороться бесполезно.

Ю. БЕРДНИКОВ – А спецэффекты – это деньги. Это не талант. Это вложение, взрывы, вертолеты. У нас молодежь сейчас воспитана на этих картинах, на спецэффектах. Железные роботы бегают, стреляют. Конечно же, у них очень хорошие фильмы есть. Мы не говорим, что у них все плохие. Бороться с ними по спецэффектам пока бесполезно.

К. ЛАРИНА – А в чем можно с ними конкурировать?

Ю. БЕРДНИКОВ – Я думаю, что на человеческих историях.

К. ЛАРИНА – В эмоциональной заразительности, скажем так.

Ю. БЕРДНИКОВ – Я думаю, что у нас прежде всего – это душа. Русский человек – это душа, а не спецэффекты. В этом смысле мы можем, наверное, бороться.

К. ЛАРИНА – Вы согласны с тем. Что говорил Михаил Туманишвили, когда мы говорили именно об американском кино, что у них сильный именно момент идеологический, очень здорово разработан еще в 30-е годы после «великой депрессии». Безусловно, это была государственная программа, и они блестяще с ней справились, и до сих пор на этом построено все.

Ю. БЕРДНИКОВ – Они блестяще справились у себя в стране, и сейчас пропаганда на весь мир. Американский флаг во всех фильмах, посмотрите – в первом кадре и в последнем обязательно.

К. ЛАРИНА – Можем ли мы вделать вывод, подходя к финалу сегодняшнего нашего эфира, что кино должно вновь стать средством пропаганды, как, собственно говоря, это и был? Михаил Иосифович?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Я считаю, что мы обязаны это делать.

К. ЛАРИНА – Пропаганда чего?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Я вам скажу. Сейчас то, что Юра говорил, абсолютно точно. Как бороться с этим делом, с макулатурой, с идеологическим влиянием растления всех стран под свою идеологию (американскую). То, что мы должны были давно, на мой взгляд, сделать по примеру свободной демократической страны Франции. Квотировать. Деньги за американский фильм в кинотеатре стоит в два раза, в три раза дороже, чем французский фильм.

К. ЛАРИНА – А чем заполнять тогда все это пространство освободившееся?

М. ТУМАНИШВИЛИ – И заниматься созданием национального кинематографа. Не воровать эти деньги, а заниматься созданием национального кинематографа – только и всего. Надо защищать свою культуру. У меня-то ощущение, что это просто очень похоже на спланированную идеологическую диверсию по отношению к нашей стране.

К. ЛАРИНА – Что же мы такие слабые?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Да, мы такие слабые, мы так хотели быть похожими на свободный западный мир, что мы потеряли всякую меру восприятия, что на нас движется оттуда, и целиком поплыли по этому потому. Только и всего.

Ю. БЕРДНИКОВ – Можно я добавлю? Все правильно, Только мы взяли у них какие-то вещи, но многое пропустили. Скажем, такое дело, как прокат. А что такое пиратство в нашей стране? Мы вышли на первые места по пиратству во всем мире.

К. ЛАРИНА – И гордимся этим. Даже милиционеры, возвращаясь к нашим любимым героям сегодняшним, не то, что делают замечания, я несколько раз была свидетелем того, как они просто покупали пиратские диски совершенно спокойно.

Ю. БЕРДНИКОВ – Дело в том, что наши фильмы, которые выходят, американские фильмы, которые выходят, новые хорошие фильмы – на них цена 1000 рублей. Разве может себе позволить студент купить за 1000 рублей диск?

К. ЛАРИНА – Вы имеете в виду лицензионный?

Ю. БЕРДНИКОВ – Да. Естественно. Я не помню, сколько лет назад, когда был Касьянов премьер-министром, была какая-то очередная информационная программа, он сказал, все, с завтрашнего дня боремся с пиратством. Я выхожу на Тверскую на следующий день, на улицу, как стояли столики с кассетами – вот это второй человек в государстве начинает бороться. И после того, как он сказал, я думал, хоть что-то, хоть эти столики на неделю пропадут. Они не пропали ни на минуту. Горбушка у всех на слуху. Я скажу, я снял фильм свой, он у меня был на монтаже. На Горбушке уже мой фильм продается. Вы понимаете, если была политическая воля бороться с этим, было бы все прекращено в течение трех дней.

К. ЛАРИНА – В итоге мы сами отвечаем на вопрос, который мы поставили: что первично  — искусство, если мы говорим о кино или сознание. И смотрите, все равно материя выходит первичная. Как я понимаю, сначала надо заняться этими проблемами, страну привести в божеское состояние, законодательство привести в нормальное состояния, а потом уже можно заниматься пропагандой, потому что ты будешь иметь на это право, как представитель государства, заказывать себе идеологию.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Но законодательству нужно помочь нашим кинематографом, чтобы они быстрее этим занялись бы. Только и всего.

Ю. БЕРДНИКОВ – У нас пиратство, как только началось, как появились первые кассеты, так до сегодняшнего дня оно только развивается. Никакие законы не влияют, ни политическая воля руководителя.

К. ЛАРИНА – Поскольку получился очень важный эмоциональный разговор, давайте мы успеем несколько звонков принять. Чтобы понимать, что услышали наши сегодняшние слушатели и зрители. Возьмите, пожалуйста, наушники. 203-19-22 – телефон прямого эфира. Пожалуйста, подключайтесь к нашему спору, к нашей дискуссии. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Меня Михаил зовут. Понимаете, в чем дело, волевые решения – там же милиция все «крышует». Есть решение, нет решения.

К. ЛАРИНА – Вы имеете в виду пиратство?

СЛУШАТЕЛЬ –Конечно. Все знают, и просто получают деньги, и никто никого не арестовывает.

К. ЛАРИНА – Ваши предложения?

СЛУШАТЕЛЬ –У меня нет предложений.

К. ЛАРИНА – Спасибо. Следующий звонок. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Меня Света зовут. Я тоже хочу сказать про эти лотки, которые я сама видела, торгуют пиратскими копиями, тоже стоит мент. Это господину продюсеру.

К. ЛАРИНА – Они этим тоже с удовольствием пользуются, у них зарплата маленькая, конечно, они за 100 рублей себе купят кино про хороших милиционеров и с удовольствием посмотрят.

СЛУШАТЕЛЬ – И вот он говорит, что общается с высшими кругами милицейскими, а лучше бы ему пониже спуститься, походить, посмотреть, Как участковые работают, как берет взятки с палаточников, как ходит неопрятный милиционер по улицам, лузгающий семечки. А вопрос мой по поводу фраза прозвучала «насаждение американской идеологии в кино». А какая там идеология? Там добро побеждает зло. В американских хороших фильмах никогда не погибнет ребенок, даже собака. Последний фильм, который я посмотрела на кассете, «Терминал» — ну не шедевр Спилберга, но после этого фильма хочется жить лучше. Самые приятные впечатления.

К. ЛАРИНА – Вы правы, я подписываюсь под каждым словом. Спасибо большое. Это очень точное замечание. А то мы все боремся с американской идеологией, которая насаждает… А что она насаждает? Она не поет желтому дьяволу, правильно же?

М. ТУМАНИШВИЛИ – Все правильно. Только это картины, которые говорят, что надо жить, как американцы живут. Понимаете?

К. ЛАРИНА – Почему?!

М. ТУМАНИШВИЛИ – Конечно. Только как американцы, вот тогда будут побеждать добро зло.

К. ЛАРИНА – Они говорят о том, что надо жить не как американцы, а как живут нормальные люди. Давайте мы все-таки берем за установку хорошее качественное американское кино, а не это мыло. Мыло, оно в любой стране. Другое дело, что мы им активно пользуемся – это смущает. В советское время, когда был большой дефицит этого иностранного кинематографа на наших экранах, вспомните, мы выбирали лучшее.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Дом кино.

К. ЛАРИНА – Еще одни звонок успеваем принять. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Я вам хочу сказать, что рецепт должен быть такой – дешевые билеты в кинотеатры на наши фильмы. Был «Мир Кинотавра», там пенсионеры заполняли почти зал, потому что было по 10 рублей. Потом его закрыли. И сейчас почти русское кино не видим. Это первое. В «Художественном» было когда-то по рублю, по 10 рублей. Если они по 10 рублей будут продавать, они выручат больше, они наберут полный зал.

К. ЛАРИНА – Все понятно. Спасибо вам большое. Извините ради бога, мне нужно вас отключить, поскольку времени мало, но я не знаю, насколько этот рецепт… Сегодня возможно так сделать?

М. ТУМАНИШВИЛИ – По-моему, абсолютно доступное должно быть искусство, как раньше сеанс стоил бутылку пива. Только и всего. И правильно говорит эта женщина. Будут подешевле билеты, будет полный зал, будут аншлаги и больше сборы.

К. ЛАРИНА – Юра?

Ю. БЕРДНИКОВ – Что я могу сказать? У нас сейчас занимаются театральным показом, в основном, частные компании. Они цены, естественно, ставят, кто больше, тот лучше. Но мне кажется, что она правду говорит. Так прокат будут намного больше смотреть. У нас очень много населения в стране, поэтому выгодно будет все рвано.

К. ЛАРИНА – Мы вынуждены заканчивать нашу программу. Я благодарю вас, уважаемые гости. Еще раз представлю. Михаил Туманишвили – режиссер и Юрий Бердников – продюсер и режиссер. Говорили мы о нашем кинематографе, которого мы ждем от вас, прежде всего уважаемые творцы и создатели. Спасибо вам.

Ю. БЕРДНИКОВ – Спасибо вам.

М. ТУМАНИШВИЛИ – Спасибо.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире