'Вопросы к интервью
К. ЛАРИНА: 14 часов 12 минут, еще раз добрый день. У микрофона Ксения Ларина. Начинается наша программа, посвященная кино «Как в кино», и сегодня мы будем говорить о кино анимационном, о мультипликации, поскольку буквально вчера прошла и сегодня премьера мега-проекта, как говорят, «Гора самоцветов», всю эту «Гору» придумал Александр Татарский вместе со своей студией «Пилот» и со своими коллегами. Александр здесь, у нас в студии. Александр, здравствуйте.

А. ТАТАРСКИЙ: Добрый день.

К. ЛАРИНА: И Валентин Телегин, режиссер, художник также студии «Пилот». Валентин, здравствуйте.

В. ТЕЛЕГИН: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: «Гору самоцветов», наверное, начали смотреть многие наши слушатели, и давайте мы начнем с информативных данных, чтобы было понятно, как это будет показано, как это будет длиться, чтобы наши слушатели могли сориентироваться. Вы все эти серии будете показывать по телевизору или нет?

А. ТАТАРСКИЙ: Проект очень большой для нашей мультипликации. При этом нужно понимать, что мультипликация у нас в стране маленькая и никогда не было большой. Это миф советский, что у нас была большая мультипликация, гигантские студии. Все не так. Мы всегда делали один-два процента, пять процентов мировой мультипликации, что очень мало. И сейчас мы сделали готовых у нас 11 фильмов-то всего из 52-х, и 52 — это, опять же, для нашей страны это самый большой объем когда-либо сделанный. А для западной мультипликации абсолютно повседневный, скажем так, совсем небольшой, там есть и по 104 фильма, и по 200 с чем-то и так далее. Хотя, если учесть, что это все-таки авторская мультипликация, это не сериал, то это все равно много, еще 11 фильмов в работе. К весне — еще несколько, итого у нас будет 27, а чтобы сделать 52 нужно еще два года, а чтобы сделать 104 еще 4 года. Это у нас— 6, а у нас 150 народов живет в стране, и, в общем, это проблема, как это все сделать, хотя пока руки не опускаются.

К. ЛАРИНА: То есть, по идее, вы хотите охватить вообще целиком все народности, населяющие Российскую Федерацию, чтобы про каждую было что-то рассказано?

А. ТАТАРСКИЙ: Проект, как ловушка, сказал про какие-то народы, упустил другие, ситуация-то вроде глупая.

К. ЛАРИНА: Знаете, я сейчас вспомнила, когда еще Дмитрий Аяцков был губернатором Саратовской области, я помню, он очень гордился и во многих интервью говорил, что у нас такой многонациональный регион, у нас даже есть один селькуп. Так что один, правда, но есть. Вы малочисленные народы охватываете?

В. ТЕЛЕГИН: Да, вот было про такой народ, как нивхе, о существовании которого даже никто и не знает, во всяком случае 98% населения не знает.

К. ЛАРИНА: А где живут?

В. ТЕЛЕГИН: Живут они на Сахалине.

А. ТАТАРСКИЙ: На Сахалине и в низовьях Амура на побережье, их, может быть, несколько сот человек осталось.

В. ТЕЛЕГИН: Да, может быть, даже и меньше, но тем не менее им была посвящена сказка, и, в общем-то, мы сейчас стараемся, чтобы не обидеть большие народы, посвятить им сказки, и не обидеть совсем маленьких, которых, в общем-то, мало осталось и посвятить им сказки. Может быть, осталось такое среднее звено неучтенное, но мы, к сожалению, как Саша сказал, имеем то, что имеем, свои возможности пока, свое время, и мы не можем всем угодить, хотя очень бы хотелось.

К. ЛАРИНА: Но это вообще колоссальная же работа должна была быть проделана. Одно дело, когда действительно есть народные татарские сказки или башкирские сказки, естественно, русские народные, а когда такие вот, народ, который вы назвали, это же нужно отыскать, надо же, чтоб кто-то сохранил эти традиции, хоть рассказал эту сказку.

А. ТАТАРСКИЙ: Во-первых, с чем у нас в стране всегда было хорошо, это с книгами. Они были дефицитны, но они были. Мы нашли, все это есть, то есть мы не ездили на Сахалин записывать, но мы у одного коллекционера одолжили коллекцию сказок. У него очень много книг, и он через какое-то время начал ныть, что уже пора бы и отдать, волноваться, что мы взяли надолго и не отдаем. А мы не отдаем и не отдаем, то есть и не отдадим, пока не закончим. Шесть лет еще не отдадим, я могу его утешить. Но у него все это было на даче. Так вот дача сгорела дотла, и как хорошо, что мы эти книги не отдали, ящики с книгами, они остались целы. Я еще хочу сейчас одну вещь сказать, я потом забуду. Произошло чудо, вот как хотите, так к этому и относитесь. Студия сегодня находится в новом помещении. Мы не на таком высоком этаже, почти что 10 этажей абсолютно нового офисного здания, стекло, бетон, понятно, на берегу Москвы-реки, то есть абсолютно новое. И вдруг — вот мы начали делать сказки — я сначала как-то не обратил на это внимания, я слышал ухом, но как-то потом до меня дошло, у нас завелся в студии сверчок.

К. ЛАРИНА: Настоящий?

А. ТАТАРСКИЙ: Настоящий, да. Он сидит в кладовке, где уборщица держит тряпки. Там сыро, там трубы, чем питается непонятно, но сказали, что чем-то питается.

В. ТЕЛЕГИН: Сверчит регулярно.

А. ТАТАРСКИЙ: Но целый день он там – «трынь-трынь». И вот это такой для меня знак, фантастический. Студия, которая делает сказки, и сидит настоящий в современном здании. Ну как он залез на 10 этаж? Очевидно, холод и он как-то по трубам. Не знаю, как.

К. ЛАРИНА: А вы видели его?

А. ТАТАРСКИЙ: Да, да.

К. ЛАРИНА: И как выглядит сверчок?

А. ТАТАРСКИЙ: Как кузнечик.

В. ТЕЛЕГИН: Кузнечик большой.

К. ЛАРИНА: Он должен быть как-то зафиксирован в вашем проекте.

В. ТЕЛЕГИН: Во многих сказках есть. Я поэтому не обратил внимания, я думал, что это из монтажной звук идет, целый день без умолку работает.

К. ЛАРИНА: А возвращаясь к сказкам — их же надо как-то адаптировать к сегодняшнему дню? Я имею в виду не осовременить, а вот все-таки сегодня по-другому сказки, наверное, рассказывают детям, не так, как 30 лет назад?

А. ТАТАРСКИЙ: Смотрите, мы перечитали очень много сказок. Поскольку проект большой, то это все как-то организовано, это не стихийно, что, вот, студия, похватали сказки и начали делать. Изначально был создан специальный худсовет, куда я вхожу, куда Валентин входит, куда входит очень опытный, известный, успешный режиссер Михаил Алдашин, писатель Заколодяжный, возглавляет этот худсовет Эдуард Назаров. Как только я скажу «Жил-был пес» — это как пароль. Мы очень много сказок читали и читаем, потом мы это обсуждаем. Назаров, который не пользуется компьютером, по— старинке сидит и шариковой ручкой каждую сказку записывает в один абзац.

В. ТЕЛЕГИН: Некий синопсис такой.

А. ТАТАРСКИЙ: Синопсис делает только потому, что потом не вспомнит. И мы обсуждаем это все, но мы видим, у нас есть таблица, списки народов, что нам вот это бы хорошо, это бы, то есть мы примерно представляем, какого народа сказку хотим, ну и выбор есть достаточно большой. Кроме того, мы столкнулись с тем, что, в общем, я всегда как бы знал, но сейчас это очевидно. Сказки и сюжеты кочуют. Одна и та же сказка — мы нашли у гуцулов и, скажем, у татар казанских. Мы сделали татарскую сказку, а могли сделать гуцульскую, к примеру, и так далее. То есть не пересекаются сюжеты каких-то экзотических народов. Вот северные народы…

В. ТЕЛЕГИН: Я бы даже этого не сказал, потому что последний сценарий, который как раз Назаров писать собрался, существует сказка, вариант саамский, египетский и русский — про глиняного человека. То есть народы, казалось бы, саамский и Египет — это никак не пересекается, тем не менее…

А. ТАТАРСКИЙ: Какие-то сказки есть везде, но все-таки отличаются. Если бы у нас жили полинезийцы… А хотите, я вас удивлю? Они у нас живут. Есть такой народ ительмены и по последним исследованиям — мы все это сейчас изучаем — они приплыли из Полинезии, из Австралии когда-то. У них обычаи сохранились южные. Там, когда молодой человек выбирает себе невесту, он должен абсолютно голый идти к ней, абсолютно.

К. ЛАРИНА: Они сохранили. А где это, в каком регионе?

А. ТАТАРСКИЙ: На Камчатке.

К. ЛАРИНА: Холодно же.

А. ТАТАРСКИЙ: Холодно, а что делать? А обычай? Но они полинезийцы. Это надо быть сумасшедшими полинезийцами — плыть не на юг, а на север и там остаться жить, из теплых краев в холодные. И такая сказка будет, делается. Мы, конечно, все это читаем, изучаем, у нас есть консультанты, в том числе из Института этнографии и этнологии.

К. ЛАРИНА: Подождите, вы уже сами можете диссертацию защищать.

А. ТАТАРСКИЙ: Нет, мы так пока, по верхушкам. Не стоит задача, как подделывать доллары — сделать абсолютно достоверно, точно, какую-то сказку, записанную у мужика в такой-то губернии. Конечно, это стилизация в какой-то степени. Но мы следим, за чем очень точно — чтобы ничего не было принципиально наврано. Например, не может быть у татарина быть халат, на котором орнамент калмыка. Это будет травмировать, это наша безграмотность. Значит, мы следим…

К. ЛАРИНА: А как-то черты лица?

А. ТАТАРСКИЙ: Ну до какой-то степени, конечно.

К. ЛАРИНА: Они обозначаются?

В. ТЕЛЕГИН: Конечно, обозначаются, а как же.

А. ТАТАРСКИЙ: Ну, например, вот мы с Валентином делали сказку, мы показали, что он молится Аллаху. Мы не показывали молитву, но мы показали, как он встает, коврик. То есть мы показываем быт, какие-то нравы, привычки, костюм, религию, что едят и так далее. Но не стоит задача сделать научно-популярный фильм, но тем не менее мы соблюдаем.

К. ЛАРИНА: Потому что это может кого-то обидеть, если там ошибка?

А. ТАТАРСКИЙ: Конечно, мы очень внимательно следим, насколько можем. А, вот по поводу адаптации, конечно же, мы стараемся рассказывать сказки современным языком, современным монтажом, современным изображением и так далее. Хотя я потом скажу, диапазон у нас там большой, но точно, чего мы не делаем и мы договорились все между собой с самого начала — никаких аллюзий к современности, лиса не вступает в комсомол, волк не курит…

К. ЛАРИНА: Да никаких новых русских.

А. ТАТАРСКИЙ: Никаких. То, на что скатился когда-то «Союзмультфильм» в последние годы своей жизни, той еще, конец 70-х, 80-е, вместо нормальных сказок стали делать — они называли это «Старый сказ на новый лад» — вот это безвкусное коробит, и вот это точно не делаем. То есть это сказки, но рассказанные сегодня.

В. ТЕЛЕГИН: Я еще хочу сказать насчет адаптации, она происходит сама собой, потому что, в общем-то, основная масса режиссеров достаточно молодые, ну, 40 лет, 35, 32. Раньше считалось молодой кинематографист до 70 лет. У нас таких нету. И когда они рассказывают сказку, они, естественно, рассказывают ее своим языком, они иначе не могут ее рассказывать, она, в общем-то, получается современной так или иначе, потому что человек рассказывает ее таким языком, каким он ее может рассказать.

К. ЛАРИНА: А вот скажите, эти 52 фильма, это все в одной стилистике или вы старались там показать вообще все возможности мультипликации.

А. ТАТАРСКИЙ: Нет, нет, нет, я еще раз подчеркиваю, это никакого отношения к сериалу не имеет. Сериал — это однотипные персонажи или один персонаж, попадающие в разные ситуации. Это абсолютно множество разных фильмов, делают разные режиссеры, разные художники, в разных стилях, в разных технологиях. Там есть кукольные, рисованные, компьютерные, пластилиновые, какие хотите.

В. ТЕЛЕГИН: Мало того, даже разные страны. У нас вот делают наши украинские коллеги часть сказок из новой порции.

А. ТАТАРСКИЙ: Белорусы работают, нам помогают художники из Риги, к примеру. Сразу хочу сказать, что, пожалуй, мультипликаторы, ну, может быть, театральные деятели, наверное, киношники еще сохранили такое братство. То есть для нас союз не распался. Вот какие бы не были отношения с Латвией тяжелые или наши самолеты падают в Литве, а мы только что оттуда приехали.

К. ЛАРИНА: А вообще, как эту идею восприняли, когда вы впервые о ней заговорили? Я имею в виду — именно коллеги.

А. ТАТАРСКИЙ: Коллеги какие? Коллеги по цеху?

К. ЛАРИНА: Ваши. Да, коллеги по цеху.

А. ТАТАРСКИЙ: Но не в студии «Пилот»?

К. ЛАРИНА: Не в студии «Пилот», а вообще.

А. ТАТАРСКИЙ: Плохо восприняли.

К. ЛАРИНА: А почему?

А. ТАТАРСКИЙ: А «Пилот» — такая сложная студия. Мы же, «Пилот» — студия-выскочка. Правда, он появился уже 17 лет назад, я могу сказать, что мы самая старая из современных российских студий, мы первая независимая киностудия вообще в стране. Киностудия, не имеется в виду мультстудия, вообще студия. То есть никакая студия не имеет 17-ти лет.

К. ЛАРИНА: Даже старше, чем «Эхо Москвы».

А. ТАТАРСКИЙ: Но это всегда воспринималось как-то так в штыки, чужих же не любят. Вот для чего мы сказки делаем — чтоб полюбили чужих. А второе, чем мы вызвали раздражение — мы когда возникли, то был принцип мною провозглашен, я о нем не жалею, хотя я начитался этого в японских книжках по менеджменту: никого не взяли в «Пилот» из других студий. Это не было переформирование. Как у нас возникает киностудия любая? Мультстудия «Крисмас» — это расколовшийся большой, может быть, лучший или хороший кусок «Союзмультфильма». Новые люди приходят по факту, как бы и было, но это не новый организм. Это просто какая-то часть, назвалась по-другому и пересела в другое помещение. «Пилот» был действительно с нуля созданной студией.

К. ЛАРИНА: Ну а из кого собиралась компания?

А. ТАТАРСКИЙ: С улицы. Объявления, в том числе и на «Эхо Москвы», в «Московском комсомольце», где угодно, что мы набираем людей. Приходили люди, половина примерно с каким-то художественным образованием, половина вообще без художественного, но от Бога умеющие так или иначе рисовать. Было тестирование, мы знаем как, отбирали, учили, и они составляли и составляют костяк «Пилота». А предыдущие годы — это было только из своих. Многие уходили потом, то есть на других студиях есть куча наших учеников и они рассеяны по всему миру, их много в Голливуде, их много в Венгрии, где хотите. Географию назову, вы удивитесь, от Китая до Бразилии есть ученики. Если бы сейчас собрать удалось… А уехали, в основном, в голодные 90-е годы, когда колбасы не было в магазине.

В. ТЕЛЕГИН: Ну да, у многих были дети, их просто нечем было кормить.

А. ТАТАРСКИЙ: Просто настоящие эмигранты колбасные, продуктовые, просто от безысходности, от невозможности купить еду и собрать деньги на квартиру, на жилье уехали. Если бы сейчас эту команду во главе с Игорем Ковалевым, выдающимся, уже сегодня можно сказать, голливудским анимационным режиссером собрать…

К. ЛАРИНА: А он работает? Снимает?

А. ТАТАРСКИЙ: Да, да.

В. ТЕЛЕГИН: И очень успешно. Последний фильм, который получает призы на фестивалях…

А. ТАТАРСКИЙ: Один из самых успешных, мы с ним вместе создавали «Пилот» и учили вместе, вот Валя — наш ученик. Вот если бы собрать эту команду сейчас. Мы все дружим, общаемся. Но вот в одном месте, в «Пилоте» собрать, я могу абсолютно серьезно сказать — это не реклама, мы не коммерческая студия — лучшей студии в мире нет просто. Это с таким запасом, что я могу говорить не как предположение…

К. ЛАРИНА: А самое тяжелое время когда было?

А. ТАТАРСКИЙ: Середина 90-х. 30 процентов в месяц, при том, что мультфильм делается год. это как «музыка толстых», любит спокойствие, делается долго, стоит дорого.

К. ЛАРИНА: А трудно было сохранить, удержать ее?

А. ТАТАРСКИЙ: Да, очень. Это чудо. Иногда на студии было 5-7 человек, вообще ее не было, просто оставался какой-то костяк, штамм, откуда эта инфекция опять разрасталась. Все ушли, не было денег, не было работы, это было ужасно. А удержать помещение как было трудно арендованное. Фильмов нет, денег нет, а платить надо. Как мы это сделали, это очень сложно.

В. ТЕЛЕГИН: Я хочу добавить насчет отношения коллег, в смысле почему такое отношение. Оно как бы идет из спинного мозга, потому что вся наша мультипликация, ну 98 ее процентов точно живет за государственный счет. И если студия «Пилот» приходит и просит деньги у государства, за что ему большое спасибо, государство дает в виде нашего комитета по кинематографии…

К. ЛАРИНА: Это Швыдкого.

В. ТЕЛЕГИН: Да, так вот естественно приходит другая студия, им могут эти деньги не дать, их отдают «Пилоту» и как бы они хорошо не относились к нашему проекту, естественно, у них свои люди, свои площади, свои задачи, нужно кормить, себя реализовывать, а тут забирают эти деньги.

А. ТАТАРСКИЙ: Конкуренция.

К. ЛАРИНА: Ну, вы ж понимаете, что наверняка у многих, в первую очередь, у ваших коллег закралось подозрение в некоей конъюнктуре, что если говорить об этом конкретном проекте «Гора самоцветов», наверное, это тот самый случай, когда совпадают интересы и государства, и художника. Потому что понятно, что за намерение, что за идея такая объединяющая, конечно, очень важная. Это сыграло свою роль, наверное?

А. ТАТАРСКИЙ: Я думаю, нет.

К. ЛАРИНА: И в отношении коллег, и в получении гранта?

В. ТЕЛЕГИН: Нет, коллеги вряд ли так это рассматривают.

А. ТАТАРСКИЙ: Коллеги не сильно думали об этом. Я не хочу сейчас эту тему отношений с коллегами…

К. ЛАРИНА: Не будем обсуждать. Но то, что я сказала, когда совпадают интересы государства и художника, это тот самый случай?

А. ТАТАРСКИЙ: Знаете, настолько совесть чиста и вся моя предыдущая жизнь, никто никогда не мог бы сказать…

К. ЛАРИНА: Да вы вообще диссидент.

А. ТАТАРСКИЙ: …что я занимался конъюнктурой, все фильмы лежали на полке, начиная от «Пластилиновой вороны», и обвинения были в чем угодно, в безыдейности этой «Вороны», в «русофобстве»… поэтому тут как бы не надо меня в этом подозревать. Я думаю, что действительно это так. Мы абсолютно искренне… есть история: «Гора самоцветов» — это книжка, называется «Сказки народов СССР. Гора самоцветов». Мама мне ее читала, когда мне было 5 лет, я читать еще не умел, тогда дети позже учились читать, в Евпатории. Я киевлянин, но мы поехали на юг, при керосиновой лампе. И вот это удивительная штука, я сказал уже нескольким журналистам, вот этот весь проект возник из детского ощущения. Я уехал туда, в Евпаторию, с мамой мальчиком из Киева, с улицы Кирова, 4. Все, вот мой мир. А мама мне прочитала сказку и вдруг я узнал, что я живу в стране, где живут чукчи, эскимосы, эстонцы, киргизы, белорусы, украинцы, русские, я вернулся гражданином — я об этом не думал специально, не формулировал — но я приехал гражданином большой страны. У  меня поменялось какое-то внутреннее ощущение, у меня появилась какая-то защищенность, которая есть у американцев. Когда у американца проблемы, он знает — он может не любить Буша, он голосовал за Клинтона — но он знает, что за ним — страна. Там — граждане. У нас — нет. У нас нет ощущения, что страна. И вот весь вопрос. У меня тоже растет ребенок и у других, мне надоело все вот это, что я вижу, и этому нет конца, эти проблемы не решаются спецназом, это уже видно, это дорого и неэффективно.

К. ЛАРИНА: Простите, ради Бога, мы сейчас должны делать паузу на новости, потом продолжим нашу программу.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Мы возвращаемся в программу «Как в кино». Мы говорим сегодня о «Горе самоцветов» — сказки народов России, которые теперь мы будем с вами изучать по мультипликационным фильмам, которые созданы и создаются на студии «Пилот». Очень серьезные вещи говорил Александр Татарский перед нашим перерывом по поводу ощущения себя в стране и страны в себе. Я напомню нашим слушателям, что программа открытая, вы можете воспользоваться услугами пейджера 961-33-33 для абонента «Эхо Москвы», чтобы задать свои вопросы нашим гостям, и если у нас получится, мы включим телефон 203-19-22. Неужели вы всерьез думаете, что мультфильм, маленький фильм для детей, он может изменить сознание?

А. ТАТАРСКИЙ: Но ведь книжка маленькая изменила мое сознание. Да, может. Но это не единственное оружие, но я точно убежден, что если ничего не делать, то ничего не изменится. Мы пытаемся делать то, что мы можем. Я сейчас слушал новости, что во Франции происходит, мы не одиноки. Если это нас утешает, то там тоже плохо с этим. Хотя по другой причине. Но убежден, что да, дети, первое искусство, с которым они сталкиваются, мультфильм, для них оно очень важно, пятилетнему, трехлетнему ребенку можно заложить понятие толерантности.

К. ЛАРИНА: Можно?

А. ТАТАРСКИЙ: Можно.

В. ТЕЛЕГИН: Конечно.

К. ЛАРИНА: Это давно все поняли, кроме нас.

А. ТАТАРСКИЙ: Трехлетнего ребенка можно научить кушать какашки и он всю жизнь будет думать, что это очень вкусно. Что угодно с ним можно, он как пластилин. Потом 15-летнего скинхеда ничему уже, это поздно, все. Вопрос — кого мы хотим вырастить в нашей стране? Если мы хотим вырастить граждан, они должны понимать, где они живут, что они родились не в Люксембурге, не в моно какой-то стране, где моно-нация. Вот в такой стране, удивительной, географически большой, природно большой, климатически большой. Ну удивительная страна, не все уже у нас так плохо. Вот на этом надо заострять внимание. Нельзя жить в состоянии депрессии и недовольства, тогда нужно уехать. А если живешь тут — то надо это место любить, людей, которые живут с тобой, любить, иначе это ужасно. Если мы хотим вырастить жителей страны — это одна история. Если жителей Воронежа только… Это же беда с этими мальчишками. Они думают, что они живут в Воронеже, они не понимают, что они живут в России, вот же в чем беда. У нас каждый фильм начинается со слов «мы живем в России».

К. ЛАРИНА: Уж коли вы про новости вспомнили, 4-го числа мы в Москве, к сожалению, наблюдали, помимо очень милых проявлений творения добрых дел, еще одно дело, которое не осталось незамеченным — это шествие русских националистов.

А. ТАТАРСКИЙ: Можно вопрос? А это была разрешенная демонстрация?

К. ЛАРИНА: Да.

А. ТАТАРСКИЙ: А почему человек, который подписал, еще находится при должности?

К. ЛАРИНА: Не понимаю.

А. ТАТАРСКИЙ: Он же должен быть уволен за профнепригодность и идиотизм.

К. ЛАРИНА: Нам рассказывал, насколько я помню, вчера у нас был Владимир Платонов, председатель Московской городской думы, и он говорил о том, что там как-то друг друга не поняли, что там в самом заявлении было совсем про другое написано, «мы-то думали, что про это, мы ж не знали, что такие русские националисты». Это, конечно, лукавство, это отвратительно. Но я про другое хотела спросить. А ведь вот эти люди, кстати, тоже очень молодые ребята, которые уже выросли за эти 10-15 лет, уже выросло целое поколение людей, которые живут в какой-то другой стране, а не в России, они тоже себя считают патриотами. Их-то какие лозунги? «Мы очистим нашу родину от оккупантов, от пришельцев, от иноземцев, мы любим нашу родину».

А. ТАТАРСКИЙ: Да, а потом поубивают друг друга.

К. ЛАРИНА: Как объяснить и кто должен объяснять, что такое патриотизм и патриотизм?

А. ТАТАРСКИЙ: Уже никак, я думаю.

В. ТЕЛЕГИН: Им-то уже, наверное, ничего не объяснишь, к сожалению. А трехлетним, пятилетним можно объяснить. Во всяком случае, если не объяснить, то, как Саша сказал, заложить в нем где-то, на каком-то генном уровне это ощущение можно.

А. ТАТАРСКИЙ: Можно. Когда-то нужно начать, иначе следующее поколение будет… Я вам еще скажу абсолютно наглую вещь, я об этом, честно, не думал, уже сейчас очень много публикаций по поводу нашего проекта в газете, и журналист, по-моему, из «Огонька» писал: «Вот вам готовая национальная идея, осуществляемая не на словах, а на деле». Это национальная идея для детей. Очень важно. Если этого не делать, отвечаю еще раз на ваш вопрос, мы получим все хуже и хуже ситуацию.

В. ТЕЛЕГИН: И даже если после нашего проекта человек просто не перепутывает свой флаг с голландским или хорватским, или своего орла, герб с албанским, и это уже будет хорошо. Он может стоят в оппозиции к государству, к своей государственной символике, его право, не знаю, сжечь флаг на Красной площади, но он все равно будет жечь российский флаг, потому что он знает, что это такое, а не голландский или французский, который такой же трехцветный. Хотя бы это пускай в нем заложится, что есть государство и государственная символика.

А. ТАТАРСКИЙ: Знаете, дворники в Москве примерно четверть флагов на праздники вывешивают вверх ногами, они не знают, какой флаг у нас. Люди не знают.

К. ЛАРИНА: Взрослые не знают, не то что дети.

А. ТАТАРСКИЙ: А знаете, сколько взрослых подходило. Ведь у нас перед каждым фильмом, фильмы все разные, а заставка всего полторы минуты, они пластилиновые, в одной технологии, это делает одна съемочная группа Сергея Меринова, начинается: «Мы живем в России, наш герб такой-то, наш флаг вот такой, вот карта России, она так выглядит». Я в детстве мог нарисовать карту СССР, потому что я любил место, где я живу. Кто сейчас знает, как выглядит, кто может примерно хотя бы этот абрис сделать? «Вот наша столица — Москва, а вот Россия — самая большая страна в мире», еще звучит такая фраза 52 раза, и вот, хотите, поедем на Камчатку, хотите, поедем в Воронеж. Кстати, случайно совпало, первый фильм, который снимался, это — воронежская сказка, потому что русских сказок больше, их большинство будет, но они не вообще русские, а привязаны — сказка, рассказанная в Воронеже, эта — вологодская, эта сказка северная, мурманская, эта сказка южная…

К. ЛАРИНА: Скажите, а какой-то отклик уже вы получили от зрителей?

В. ТЕЛЕГИН: Во-первых, зрителя-то особенно мы и не видели.

К. ЛАРИНА: Нет, но на телевидении-то?

В. ТЕЛЕГИН: Только что, два дня, и так трудно очень.

К. ЛАРИНА: Звонили какие-нибудь друзья, близкие? Дети знакомых?

А. ТАТАРСКИЙ: Давайте с другого конца. Эти 11 фильмов сделаны уже год назад, они ждали пополнения.

К. ЛАРИНА: А где прокат будет, когда?

А. ТАТАРСКИЙ: Телевидение, 1-й канал, куда уж больше, хорошее время. Мне, вообще было приятно, оба канала, 1-й и второй спорили, кто будет показывать, и мы выбрали 1-й, не желая обидеть второй, но они обиделись, я приношу извинения, но мы посчитали нельзя показывать эти фильмы в «Спокойной ночи», потому что там их режут пополам, и нельзя по полфильма, ну нельзя.

К. ЛАРИНА: А сколько серия идет одна?

А. ТАТАРСКИЙ: 13 минут, полторы минуты заставка, и 11 с половиной — фильм. Мы получили призы на всех фестивалях.

К. ЛАРИНА: Меня волнует зрительская аудитория, какие-то фокус-группы у вас были?

А. ТАТАРСКИЙ: Были.

В. ТЕЛЕГИН: Конечно, да.

А. ТАТАРСКИЙ: Фокус-группа такая вещь, условная относительно. В Питере это делали. Посадили детей разных категорий возрастных, там были постарше дети и помладше, и взрослые. Восприятие было тройственное. Взрослые остались в достаточной степени равнодушны ко всему этому, другие интересы, они не привыкли, они свое детство уже упустили, это взрослые, моложе меня. Дети постарше и помладше отнеслись тоже по-разному. Их тестировали очень сложно. Сначала спрашивали, какие фильмы они любят, до того, как им показали эти фильмы, и что бы они взяли с собой на необитаемый остров, три фильма. Они попадали наши фильмы, «Простоквашино» попадало, «Ну, погоди» попадал, «Скуби-Ду» на первом месте, «Шрэк», понятно, что заграничные задавили. После того, как им показали эти фильмы, опять задавался этот же вопрос, но там достаточно большой выбор фильмов, и у старших, и у младших «Гора самоцветов» попала в число тройки, потеснив в каком-то случае даже «Шрэка». Не совсем чистый эксперимент, потому что свежие впечатления. Но это делали специалисты, они считают, что это достаточно точный эксперимент. «Гора самоцветов» попадала в тройку, потеснив в каком-то случае «Ну, погоди», в каком-то случае «Шрэка», и тут есть еще один момент, о котором я хотел бы сказать. Вот хоть палкой меня бейте, у меня другое отношение к этому. Да, наверное, фокус-группа — это очень любопытно. Но ничего для меня не значит. Даже если бы дети все, слава Богу, этого не случилось, я и не думал, что случится, сказали «не хотим мы это смотреть, не нравится нам», а я бы все равно это делал, мы бы это делали, это же вопрос привычки, нельзя идти за вкусом. Ну, хорошо, если несколько поколений кормят не хорошей американской мультипликацией, а плохой, плохой, не американской, сделанной в Юго-Восточной Азии только под «брендами» американской студии, из этого делают два вывода: что американская мультипликация — терпеть этого не могу, что у нас добрая, у них — злая, это абсолютно не так, и что у нас хорошая, у них плохая, и это не так. Замечательная есть, и есть плохая. Мы покупаем, потому что дешевле, много лет покупали каналы плохую и пичкали детей плохой, вкус испорчен абсолютно. Книжки наши издательства издают, я просто сейчас посмотрел, какие книжки издают, в девяноста случаях это чудовищное рисование, это мыльные обертки, это безвкусица. Мотивация — дети такое любят. Так они ж любят то, что вы им показываете. Я возвращаюсь к какашкам, с которого все началось. Говном кормить, они будут это есть, и будут думать, что это торт, но этим же нельзя пользоваться, потом на фокус-группах сказать «а дети хотят вот это кушать». Так не кормите вы их этим.

К. ЛАРИНА: Подождите, а что ж нам делать с этим чертовым рынком тогда, друзья мои, ведь мы сейчас говорим про детей. Я вам клянусь, и вы со мной согласитесь, что то же самое, те же самые проблемы со взрослыми. Что смотрят взрослые, что слушают взрослые, какую музыку, какие книги они читают, если читают.

В. ТЕЛЕГИН: Во-первых, вкус испорчен, а, во-вторых, просто мы не можем перебить их массовость, не можем просто, у нас не хватает сил. Ни кинорынок, ни музыкальный рынок, ни мультипликационный, их гораздо больше, то, что идет оттуда, это просто объем, не сравнимый с тем, что мы делаем. И сколько бы не сделали, допустим, 102 фильма или 152, они все равно потеряются в массе той продукции, к сожалению.

К. ЛАРИНА: Вы считаете, что есть вещи, которые просто обязательны, как витамины?

В. ТЕЛЕГИН: Да, да, конечно.

А. ТАТАРСКИЙ: Мало того, вот у нас проект, в общем, не коммерческий, он делается на государственные деньги, он очень, как я думаю, полезен и важен, но вот, уж точно, он не может приносить доход, потому что это не кинотеатральный проект, это не фильмы, которые показывают в кинотеатрах, куда валит народ. Значит, у нас не стоит задача его окупить, это развязывает нам руки. Мы тоже держим диапазон. У нас есть фильмы более традиционные среди этих 27-ми, которые сейчас в работе, есть более изысканные. Мы стремимся к какому-то балансу, так по чуть-чуть добавлять туда, как вы сказали, витамины. И когда журналисты спрашивают, а почему у вас этот фильм попроще, а вот этот такой более изысканный, а вот потому, что если детям этого не показывать, следующее поколение журналистов слова «изысканный» не будут знать просто, к чему и идет.

К. ЛАРИНА: Я обещала подключить слушателей к нашему разговору. 203-19-22, если у вас есть вопросы или суждение по поводу сегодняшнего разговора, или вы, может быть, посмотрели фильмы, которые были показаны. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Меня зовут Галина Ивановна, я из Москвы. Я и 4, и 5, и 6 специально не спала, специально хотела посмотреть ваши мультфильмы. Ужасно понравились, хороший проект, но огромная просьба к господину Татарскому и второму соавтору, Валентину Телегину, если они могут как-то повлиять на 1-й канал, показывают первый фильм, потом дают большую, длинную рекламу. И вот в первый день мне удалось два фильма посмотреть, а вчера и сегодня — я думала, что уже закончилось, и рекламу отключила, потом включаю, смотрю — продолжение второго фильма.

К. ЛАРИНА: Понятно. Спасибо большое. Вы знаете, по-моему, в детских программах у нас запрещено рекламу давать. Или у вас она не детская получается?

А. ТАТАРСКИЙ: Хотите, я вас удивлю? Я не смотрел.

К. ЛАРИНА: Просто на пейджере я уже тоже читала от наших слушателей именно про это.

В. ТЕЛЕГИН: Уж на это мы точно никак не можем повлиять.

К. ЛАРИНА: А это у вас как детская программа?

В. ТЕЛЕГИН: Я не знаю, это как детская считается.

К. ЛАРИНА: Мне кажется, что у нас запрещена в детских программах реклама.

А. ТАТАРСКИЙ: Не к нам вопрос. Мне хочется поклониться просто низко 1-му каналу, что вообще такое внимание мультипликации, такого не было. И, поверьте мне, не так все просто произошло. У нас год эти фильмы лежат. Это сейчас такой интерес, что в Совете Федерации серьезнейшие государственные мужи это все обсуждали и рассматривали, но год назад этого не было.

К. ЛАРИНА: Понятно. Давайте еще звонок послушаем.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте, это Галина Сергеевна. Я благодарю вас за передачу, за организацию передачи, поздравляю со спецпремией на «КРОКе». И смотрели мы мультфильмы, особенно внукам моим понравилось про Ивана-дурака. Мальчишечка такой интересный, прямо как «Антошка, пойдем копать картошку». И понравилось про барана и козла. И реклама, действительно, это ужасно. Но мы все равно желаем «Горе самоцветов» успехов, будет стоять вечно, как уральские горы. До свидания.

А. ТАТАРСКИЙ: Спасибо. Я могу добавить, что сейчас, буквально на днях или уже, огромным тиражом, немыслимым, так не издавали, выходит на дисках, сколько угодно будет. А пираты украли год назад и понемножечку уже год тиражировали, но они отрезали заставки.

К. ЛАРИНА: А вот вы нам сегодня хотели привезти что-то для розыгрыша, как я понимаю, и не получилось, потому что там какой-то брак обнаружили. Нет, все нормально, у нас уже продюсер договорился, что привезут попозже, и я обязательно разыграю ваши компакт-диски на наших «Детских площадках», на передаче. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. У меня к вашим гостям такой вопрос. Я вот смотрел в прошлом году и в этом после Нового года мультик про Микки-Мауса, и там была такая сцена, когда эта «супермышь» помогал белым переселенцам уничтожать индейцев. Хотелось бы услышать ваше отношение к таким продукциям мультипликации.

К. ЛАРИНА: Спасибо. Ну, это понятно, это не наше и не ваше кино, но тем не менее, как пример.

В. ТЕЛЕГИН: У меня отрицательное, как я могу сказать, наверное, это плохо.

А. ТАТАРСКИЙ: Вы знаете, это, в общем, очень странно, я бы хотел в коллекции иметь такой фильм, потому что в защиту американцев что я хочу сказать, вот современная американская мультипликация… Поскольку Игорь Ковалев, мой друг, он работает на американской студии, я знаю из первых уст, как это внутри, там такая цензура…

К. ЛАРИНА: Там такая политкорректность.

А. ТАТАРСКИЙ: Да. Егор Кузьмич Лигачев отдыхает. В современных американских мультфильмах ни один персонаж не может держать сигарету, не то что курить.

К. ЛАРИНА: Только отрицательный.

А. ТАТАРСКИЙ: Нет, никакой. Вот уже никакой, что удивительно. Они, на мой взгляд, уже перегибают палку. Там настолько это уже выхолощено.

В. ТЕЛЕГИН: Мало того, но современная редакция существует «Тома и Джерри», где вырезают сцены насилия.

К. ЛАРИНА: Но там сплошное насилие.

А. ТАТАРСКИЙ: Вот вырезают. На мой взгляд, они сошли с ума и перегибают палку, и вся их политкорректность с тем, что, скажем, негра нельзя негром называть, а кто же он тогда? Афро-американец? Не знаю, по-моему, негр, он и в Африке негр, и ничего обидного в этом нет. То есть подозревать их в том, что у них какая-то злая мультипликация… Там просто полчища денег, за это получают психологов, психоаналитиков, детских каких-то специалистов, сидят и за этим следят так… у нас никакой цензуры нет.

В. ТЕЛЕГИН: А, потом, мы говорим о разной мультипликации. Я не знаю, какую смотрел автор звонка, но существует «Савус-парк» с какими-то «стебными», «прикольными» текстами, не очень этическими, но это для другой аудитории. Есть детская мультипликация, есть вот такая.

А. ТАТАРСКИЙ: Они за этим следят. Вы видите, посмотрите, мы же едины, Земля маленькая, посмотрите, что творится в Париже. Обидели каких-то, причем наверняка хулиганов, уличных воришек.

К. ЛАРИНА: Но там, похоже, что это какая-то мощная провокация. Быть не может, это такая волна, которая не кончается, она явно кем-то руководится, так не бывает, ну что вы. Давайте еще звонок, телефон звонит, наверное, слушателям есть что сказать нашим гостям. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Меня зовут Марина. Я как раз по поводу событий во Франции хотела бы спросить ваших гостей. Ведь насколько они толерантны, никаких разговоров о том, что представители других рас как-то ниже, глупее или культура у них хуже в их фильмах, в их книгах. Так почему же привело к таким взрывам? Непонятно. И спасет ли этот цикл мультфильмов о сказках народов нас от подобных событий?

К. ЛАРИНА: Спасибо за вопрос.

А. ТАТАРСКИЙ: Я не политический деятель, я скажу то, что я думаю. Я думаю, что события, которые у нас происходят, и французские очень отличаются. Они как бы схожи в чем-то, но они замыкаются абсолютно с другого конца. У нас в стране, на мой взгляд, болезненное неуважение к другим народам, просто неуважение, и неуважение к самому себе, и главный народ русский тоже друг друга не уважает и не уважал, один другого сажал в тюрьму, у нас история печальная, и мы пожинаем плоды этого. Там — ровно наоборот. Они со своей политкорректностью, на мой взгляд, сошли немножечко с ума. Они настолько носились со своими гостями во Франции, которые там поселились, что сказать «это нельзя, то нельзя»…

К. ЛАРИНА: «У нас так не принято», хотя бы так сказать.

А. ТАТАРСКИЙ: Да, они немножечко со своей политкорректностью европейской, извините за термин, «ошизели». И сейчас пожинают плоды абсолютно другого — хамства и безнаказанности, потому что все-таки это начали деклассированные элементы, избалованные тем, что, знаете, как «Барбос в гостях у Бобика», знаете такую сказку? Вот они пожинают, у них вроде бы все в порядке с толерантностью, но у них перегиб. Это нам посмотреть надо, что нужно найти какой-то баланс отношений между нациями. Там перегибы, им все позволялось, ни в коем случае нельзя обидеть, нельзя то, се.

В. ТЕЛЕГИН: Вот у меня просто был случай. Был я на фестивале в Анси, там фестиваль проходит в таком центре, такой круглый центр постройки 70-х годов, и там все собираются, когда сеанс заканчивается, ходят, общаются. И два или три арабских мальчика стали играть в мяч, достаточно хамски, просто бросать через головы, народ отходит в сторону, и один человек из нашей делегации, который хорошо знает французский язык, он просто подошел в рецепцию фестивальную, сказал «пожалуйста, успокойте молодых людей, они просто хамят», на что ему сказали «вы фашист».

К. ЛАРИНА: Сразу?

В. ТЕЛЕГИН: Да, просто вот так вот, потому что эти мальчики были арабами. Вот она квинтэссенция этой политкорректности.

А. ТАТАРСКИЙ: Они пожинают ровно плоды обратного. У нас этого не хватает, у них перегибы.

К. ЛАРИНА: На эту тему они тоже пытались до сегодняшнего дня говорить, в том числе и с помощью произведений в кино. Я помню был фильм такой, неожиданный совершенно, может быть, вы его знаете, где Депардье играл учителя в школе, и он попадает в такой район неблагополучный, в Париже, по-моему, даже, и там напрямую общается с этими, как говорит Александр, представителями деклассированных слоев общества, и там эти дети ему тоже так отвечают, что «я подам на вас в суд и выиграю этот суд, если вы будете мне делать замечания, а я буду делать все, что я хочу». Но это все только вопросы, которые задаются. А на них ответы пока никто не может найти. Президент не может сказать еще ничего своему народу.

А. ТАТАРСКИЙ: Это проблема сложнейшая национальных отношений. Мы живем на Земле, очень маленький шарик, очень, множество народов, и проблемы эти не только не уходят, они нарастают, тем более надо что-то делать. Повторяю, только с детства, только с детства. Я сейчас объясню, в чем французы не правы. Это вообще не должно быть предметом обсуждения — у кого какая кожа, кто какой национальности. Это личное ощущение.

В. ТЕЛЕГИН: Да, если человек совершил преступление или схамил, не важно, араб он, белый.

А. ТАТАРСКИЙ: Есть история такая, это не байка, вроде бы так было, в советские какие-то времена, когда были проблемы с отъезжающими евреями. Приехал наш симфонический оркестр в Америку, и дирижер американский сказал нашему «а вот у вас притесняют евреев», а он говорит «как же притесняют, у меня в оркестре 8 евреев, как же притесняют?», на что американский дирижер сказал «разница между нами в том, что я понятия не имею, сколько евреев у меня в оркестре». Понимаете? — Вот когда мы до этого дорастем, что вообще это не будет иметь никакого значения, есть хорошие люди и плохие, все.

К. ЛАРИНА: Это из той же серии, «какой же я антисемит, у меня друзья евреи».

А. ТАТАРСКИЙ: Да, да, абсолютно. Когда дорастет человечество до того, что это личное дело каждого, кто он, какого цвета, какому Богу молится и какую пищу ест, все, тогда цивилизация выживет, или она скатится в темные-темные времена.

К. ЛАРИНА: Вот такой у нас получился разговор. Поводом для него послужила, казалось бы, такая мирная история — мультипликационное кино. Напомню, что мы говорили о «Горе самоцветов». На следующей неделе мы еще будем смотреть в выходные дни?

А. ТАТАРСКИЙ: Да, до Нового года.

К. ЛАРИНА: До Нового года, пожалуйста, смотрите, может быть, мы еще как-нибудь соберемся и поговорим с нашими слушателями и вашими зрителями. А мне остается поблагодарить наших гостей.

А. ТАТАРСКИЙ: Пожалуйста, еще одну реплику. Студия «Пилот» опять объявила набор, мы набираем художников-мультипликаторов обучать, обучение бесплатное для тех, кто учится, мы из этого не извлекаем никакой прибыли, а только тратим. Пожалуйста, найдите нас в Интернете, студия «Пилот», узнайте там, что нужно, приходите, мы хотим научить много новых людей, нам не хватает катастрофически квалифицированных, талантливых художников.

К. ЛАРИНА: Хорошо. Спасибо вам большое. И вам — удачи.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире