'Вопросы к интервью
16 сентября 2002
Z Аргентум Все выпуски

Захар Май


Время выхода в эфир: 16 сентября 2002, 00:10

А.ПЛЮЩЕВ: В честь своего дня рождения я решил устроить себе подарок. Лучшие подарки мы делаем сами, никто так о себе не  позаботится, как ты сам. Я и позаботился — сегодня у нас в  гостях удивительный человек, уникальный в своем роде, Захар Май. Скажи, неужели наш сегодняшний эфир, программа «Серебро» стали единственной причиной твоего приезда в Москву?
З.МАЙ: Абсолютно верно, абсолютно точно, не было другой причины за моим приездом в Москву сегодняшним.
А.ПЛЮЩЕВ: Многие не знают, кто такой Захар Май, и это чрезвычайно прискорбное событие, но думаю, что сейчас, с помощью нашего обозревателя Паркера, мы войдем в курс дела.
ПАРКЕР: У каждого, хоть немного культурного человека, при упоминании имени Зака Мая автоматически должно возникать два вопроса почему не работает радио, и как умер твой хомячок. А человек глубокой культуры попросту промолчит, потому что он наверняка до сих пор помнит, с чего на самом деле начался русский интернет. Начался он аж в 92 г., когда была создана конференция «socculture.soviet». Поскольку в России на тот момент интернетов практически не существовало, писали в эту конференцию эмигранты, а это народ особенный, главной их особенностью является так называемый «синдром эмигранта», заключающийся в яростном неприятии всего, имеющего отношение к покинутой родине. Конференция «socculture.soviet» и «socculture.russia» все время находились в одном и том же состоянии в состоянии войны всех со всеми. Некоторые, особенно активные, остроумные и быстрые на реакцию люди постепенно становились генералами в этой войне без сторон. К 94 году самым, пожалуй, главным генералом, звездой конференции стал уроженец Харькова, недоучившийся программист Зак Май, чья харизма и сексуальная энергетика действовали на окружающих как стакан водки на семиклассника. Интересный факт учился Зак в Тартусском университете, который впоследствии стал одним из источников второй волны русского интернета, той самой, которая поднялась в 96-м. Очень быстро Зак стал культовой фигурой в небольшой русской диаспоре Сан-Франциско, практически никто из приезжавших в этот самый красивый американский город русских звезд не  миновал его студии. А поскольку сам Захар имеет ярко выраженный вокальный талант, все эти музыканты запомнили американского тусовщика Мая. Запомнили, как теперь видно, очень хорошо. В  97 Зак вернулся в русский интернет, создав культовый сайт «baza.com» именно там и были заданы два ныне вечных вопроса почему не работает радио, и как умер твой хомячок. Под первым вопросом скрывалась огромная по длине запись телефонных звонков на номер какой-то русской радиостанции в Америке это было очень смешно. А что скрывалось под вторым вопросом, думаю, теперь не скажет и сам Зак. Но кроме этого, Май еще и пел. Когда я впервые услышал, как этот парень поет старинную песню «Все напоминает о тебе», я был поражен под одну гитару, даже без перкуссии, а получалось поп-произведение. Хоть сейчас записывай, и выпускай. С тех пор я стал следить за творчеством Зака, насколько можно было делать это из России. Но его собственные песни ни разу не производили на меня того впечатление, какое произвела когда-то песня «Все напоминает о тебе». Хотя, быть может, Зак и не стремился никогда произвести впечатление на Россию так, прикол сам по  себе, как говорил Май в интервью Жанне Грушевской в 97 были бы наркотики, а прикол найдется. И вот самый неоднозначный лидер русской американской молодежи вернулся на родину. Легко почувствовал несложную российскую конъюнктуру, пустующее место народного героя, и подготовленную Сергеем Шнуровым почву без особых изысков, Зак дал пробный концерт в клубе «16 тонн». Вполне себе получилось. Сейчас песни Зака можно слышать на «Нашем радио», и он выступил на фестивале «Нашествие». Но отдавая должное исполнительскому мастерству Зака, хочется услышать и более внятных текстов видимо, Захару надо все-таки переехать в Москву вопреки сложившемуся мнению изнутри лучше видно, как нам переустроить Россию. Пользуясь случаем, хочу поздравить Александра Плющева с днем рождения Саша, твое шоу самое живое из всего, что существует в русском эфире. Не костеней, и пусть у тебя все будет еще лучше.
А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо дорогому Паркеру, но было бы неправдой то, что сказал Паркер, если бы  у нас не было Захара Мая. Но он здесь, и это подтверждает, что шоу живое. Тебе понравилось, что сказал Паркер?
З.МАЙ: Да, ни одного слова бы не поменял.
А.ПЛЮЩЕВ: Если бы сам сочинял?
З.МАЙ: Ну, сам бы я посмешнее сочинил, конечно. Но не так много лести было бы.
А.ПЛЮЩЕВ: Ты сейчас уже реэмигрировал, или до сих пор в Калифорнии?
З.МАЙ: Я  — то, что называется туда-сюда.
А.ПЛЮЩЕВ: И нравится болтаться?
З.МАЙ: Нравится. Я уже привык к этим длинным перелетам, и мне очень нравится, что так быстро все меняется 10 часов бац, и все вообще поменялось. Кроме того, мне Россия, особенно Москва, Питер и вот Харьков недавно открываются с каждым днем все новыми своими сторонами, и мне все это очень нравится.
А.ПЛЮЩЕВ: Тогда споем?
З.МАЙ: Я спою песню «Все напоминает о тебе», которая понравилась так Паркеру, что он написал такие красивые слова.
ПЕСНЯ.
А.ПЛЮЩЕВ: Супер, я даже позвал коллегу Антона Черменского, чтобы иметь некую группу поддержки.
З.МАЙ: А что с моим звуком случилось? Почему мой вокал не слышен? Я себя в наушниках вообще не слышал. А сейчас слышу.
А.ПЛЮЩЕВ: Это издержки прямого эфира. Ничего, бывает  — может, я что-то крутанул, может звукорежиссер. Но мы тебя слышали.
З.МАЙ: Нет, и было хорошо, и стало еще лучше, я только доволен. Может, еще что-нибудь покрутишь?
А.ПЛЮЩЕВ: С удовольствием. Я сегодня хотел все сочетать.
З.МАЙ: «Рубаху» крутани, она вторая.
А.ПЛЮЩЕВ: То есть будем еще и под фанеру? Ну, давай.
ПЕСНЯ «РУБАХА»
А.ПЛЮЩЕВ: Уже есть звонок. Привет.
ВАКХ: Здравствуйте. Я бы хотел узнать у Зака, как он относится к  планам мирового империализма по захвату Ирака?
З.МАЙ: Горячо поддерживаю планы американского империализма по срочному и  полному и безоговорочному захвату подлого и мерзкого Ирака. Тебе подробно объяснить? Ты хочешь спорить про американскую внешнюю политику с дважды экспатом? Я не специалист в  этих делах, но я всегда горячо поддерживаю политику Министерства внешних дел Госдепартамента Соединенных Штатов.
ВАКХ: Значит, ты целиком и полностью продался американцам?
З.МАЙ: Ну, значит да. Но это уже ты сам выводы делаешь, и я выводы делаю.
ВАКХ: Тогда все с тобой понятно, давай.
А.ПЛЮЩЕВ: Так и  поговорили. Честно говоря, не ожидал, что наши любители политики еще не спят в это время.
З.МАЙ: Это, наверное любители Ирака звонят.
А.ПЛЮЩЕВ: Может быть. У нас просто недавно иракский посол выступал, может, это по следам наших выступлений? Знаешь редакция выступила что сделано?
З.МАЙ: Как джинсы так американские носите, как виски американское, а как империализм так американский.
А.ПЛЮЩЕВ: Тут ты зря сказал, сейчас люди начнут признаваться в своей любви к водке.
З.МАЙ: Американский империализм самый империалистический империализм в мире.
А.ПЛЮЩЕВ: Хоть убей, не  видел американского виски, все какой-то европейский.
З.МАЙ: Я привез с собой немножко.
А.ПЛЮЩЕВ: Жаль, что я за рулем. Знаешь, я  все-таки добавлю к тому, что сказал Паркер, как ты стал известен у нас. Я тоже в интернете года четыре, и тоже, как в 98 году туда припылил, так сразу же мне стало известно словосочетание Захар Май — и та же вещь «Почему не работает радио», но с другой стороны, широко ты известен не был. Кроме тех, кто как-то увлекался интернетом, и как-то вышел на тебя.
З.МАЙ: Меня сегодня девочка спросила а у тебя что, есть больше, чем одна песня? Я  не знал, что ответить.
А.ПЛЮЩЕВ: Вот и я о том. Конечно, земной поклон Михаилу Козыреву за то, что он первым решился поставить Захара Мая в ротацию на радиостанции «Наше радио», но с другой стороны, все тебя знают по  одной песне.
З.МАЙ: Нормально, да? Песня 7-летней давности, записанная в спальне ночью в 95 году без голоса, и это вообще первая запись, я даже не знал, как ее сводить там баса нет.
А.ПЛЮЩЕВ: Ну а называется она «Посылается все на..»
З.МАЙ: Нет, она называется просто «На». Это «Наше радио» назвало ее «Посылаю все на..». А на сайте она называется «На».
А.ПЛЮЩЕВ: Вот какие открытия делаем. Но я хотел спросить по этому поводу ты доволен, что знакомство российской широкой публики началось именно с этой песни?
З.МАЙ: Я не был готов к этому, но сейчас я это стоически воспринимаю как-никак нужно нести ответственность за эту и другие песни типа «Когда наши танки въедут в Москву» если я  их записывал, так уже нужно быть готовым, что их когда-нибудь  — бац, — и будут крутить в Москве. Так что особенно по этому поводу не переживаю, во всяком случае, виноватых вокруг себя не ищу.
А.ПЛЮЩЕВ: Тогда скажи о ненормативной лексике. Паркер не сделал упора на этом, но говорил, что почва, подготовленная Шнуром стала для тебя благодатной. Ты действительно почувствовал, что ты будешь сейчас востребован в России, и поэтому началось твое пришествие сюда, или это почувствовал вовсе не ты тебя начал крутить Козырев, и с этого все началось?
З.МАЙ: Песни с ненормативной лексикой были написаны еще в разгар холодной войны, и никакого «Русского радио» тогда не было, чтобы можно было крутить такое. Т.е. я вообще не думал о том, будут их крутить по радио, или нет. И поэтому я их мог записывать, как хотел. Записывал с теми словами, которые хотел. А тут сейчас вдруг бац, — и оказалось, что это идет после группы «Ленинград», у  которых, если с какой-то стороны посмотреть, схожая эстетика. Но она настолько притянута за уши.
А.ПЛЮЩЕВ: Но с другой стороны, ее  не запикивают, там какое-то зашумление идет, хотя все понятно. Песни это не портит. Там как-то умело между буквами.
З.МАЙ: На «Нашем радио» хороший компрессор.
А.ПЛЮЩЕВ: Не жалко, что песню зашикивают?
З.МАЙ: Да на здоровье они ее крутят, они ее  и пшикают. Это, кстати, не самый страшный вариант. Радио «Русский шансон» в Петербурге, которое я очень люблю, вырезало один слог сам, вот этот жуткий слог.. они его открыли в саундфордже, и вырезали, и склеили обратно то есть если танцевать под нее, то можно сломать ногу. И я говорю ребята, как же вы так? Они говорят смотри, ее теперь можно крутить по радио, такие довольные, что наконец их любимую песню можно по  радио крутить. А я думаю не дай бог, кто-нибудь затанцует.
А.ПЛЮЩЕВ: Тогда продолжим. Споешь что-нибудь? Когда мы договаривались с Захаром Маем, он  мне сказал, даже не сказал, а написал, поскольку все происходило по электронной почте  — можно я  попою акустику «вкусную». Вот сейчас споет.
ПЕСНЯ «Бог не фраер»
А.ПЛЮЩЕВ: Действительно невозможно по две песни подряд исполнять ты же задыхаешься, на каком нерве поешь.
З.МАЙ: Ну я же волнуюсь, у меня прямой правительственный эфир, а я американский империалист, как только что оказалось. Я  чувствую какую-то ненависть снаружи этого здания. Можно водички?
А.ПЛЮЩЕВ: Сейчас сделаем. А у тебя есть российское гражданство?
З.МАЙ: Нету. Кстати, я бы с удовольствием его получил.
А.ПЛЮЩЕВ: А я не раздаю, к сожалению, даже по  случаю дня рождения.
З.МАЙ: Я  решил не креститься, потому что еврею креститься дурной тон по историческим соображениям, но российское гражданство, или украинское гражданство, или и то и другое я бы с большим удовольствием получил потому что так поступают американские империалисты.
А.ПЛЮЩЕВ: Вот так сначала сам уехал туда
З.МАЙ: Ну, а какого он? Американский империализм все же  знают, что это все слова.
А.ЧЕРМЕНСКИЙ: Российская публика только начинает знакомиться с твоим творчество, а в Америке кто тебя слушает? Мне стало интересно кто может ходить на такой концерт?
З.МАЙ: Ну кто русские эмигранты.
А.ЧЕРМЕНСКИЙ: То есть ты можешь даже президента пригласить?
З.МАЙ: Президента чего?
А.ЧЕРМЕНСКИЙ: Империализма.
З.МАЙ: Могу пригласить, любой американский гражданин может пригласить президента, но не к любому он придет. Президент обычно ходит туда, где деньги, так что не думаю, что он ко мне придет на  концерт.
А.ПЛЮЩЕВ: Кстати, насчет денег а чем ты жил в Америке все это время?
З.МАЙ: Ну как, чем.. в основном охотой на рабов и мелким рэкетом. Этим самым компьютерным программированием жил, если это можно назвать жизнью, и если это можно назвать компьютерным программированием.
А.ПЛЮЩЕВ: То есть какую-то часть дня ты такой ассоциированный член общества.
З.МАЙ: 4 часа, был раньше, до января прошлого года. Я профессиональный музыкант уже почти два года. Я вообще ничего не делаю.
А.ПЛЮЩЕВ: Только играешь?
З.МАЙ: Иногда играю. Иногда пою.
А.ПЛЮЩЕВ: Ты рассчитываешь серьезно заработать этим в  России?
З.МАЙ: Заработать что?
А.ПЛЮЩЕВ: Заработать этим деньги.
З.МАЙ: Да, ну а что? Если хороший альбом сделать, так все его будут слушать. Я хочу хороший альбом сделать как у «Наутилуса» была «Разлука», и как у «Кино» была «Группа крови» хочу такой. А что? Никто не мешает, а музыканты те же самые.
А.ЧЕРМЕНСКИЙ: Так ты приглашал, и они уже согласились?
З.МАЙ: Ну, некоторых приглашал, некоторые согласились.
А.ПЛЮЩЕВ: Ты всегда в интервью или в описаниях всегда упоминаешь супер-группу «Шива», кучу известнейших музыкантов.
З.МАЙ: Да, у нас Александра Пахмутова пишет музыку, а Николай Добронравов пишет тексты  — всегда звездный состав. Стоит ли оставить звездный состав, заменить серьезные проблемы. На самом деле, мы просто пригласили тех музыкантов, которые знаем, что они умеют играть. Потому что ж в этой стране, как известно, играть не умеет никто.
А.ПЛЮЩЕВ: Бросил он еще одну провокативную фразу на  всякий случай.
З.МАЙ: Они знают об этом вообще, или нет?
А.ПЛЮЩЕВ: Они — нельзя так говорить, в третьем лице слушатели.
З.МАЙ: Нам звонят вообще, или нет?
А.ПЛЮЩЕВ: Возьму трубку.
ЛОКИ: Поздравляю с днем рождения. И восхищен ответом Захара предыдущему звонившему на полном серьезе.
З.МАЙ: Это звонит мой империалистический брат Локи?
А.ПЛЮЩЕВ: Только он, в  отличие от тебя, уже давно в нашем эфире.
З.МАЙ: Мы все равно вместе.
ЛОКИ: На самом деле, грамотно.
З.МАЙ: Все же честно, как на духу. Просто оно честно, поэтому кажется грамотно. Я же не вру, на самом деле.
ЛОКИ: То меня и взяло. А последняя песенка мне очень понравилась.
З.МАЙ: Так она самая последняя, которую я написал. Самые последние они вообще шикарные.
ЛОКИ: Вкусно. Буду ждать выход альбома.
З.МАЙ: Может, на концерт придешь к нам? Мы концерт играем?
А.ПЛЮЩЕВ: Когда и где?
З.МАЙ: Мы играем концерт 21 сентября в клубе «Точка» возле метро 1905 года, нам нужно собрать там минимум полторы тысячи человек, иначе меня будут бить ногами, потому что у меня слишком большая гарантия.
ЛОКИ: Жив буду, приду. В котором часу?
З.МАЙ: Вечером, вряд ли  раньше девяти.
А.ПЛЮЩЕВ: Я тоже схожу.
З.МАЙ: И я пойду обязательно. Мы там будем весь день, мы там репетируем с утра.
А.ПЛЮЩЕВ: Все там и встретимся в «Точке», 21-го. Клеопард пишет: «Не представлял, что в скромной студии «Эхо Москвы» можно вживую срулить», — что это за слово, — срулить такой драйв, — ты срулил, оказывается, — «впечатление, что воздух дрожит, и стены вот-вот упадут».
З.МАЙ: У меня руки дрожат на самом деле.
А.ПЛЮЩЕВ: У меня записка, между прочим, — внимание, усилитель сломался, поэтому колонки не  работают. Тут в студии чего только не происходит. Думаю, после нашего эфира еще откажет лампа дневного освещения, телевизор, две лампочки, обозначающие микрофон.
З.МАЙ: Все зависит только от нас, лишь бы кондиционер не сломался это все, что надо
А.ПЛЮЩЕВ: Хорошо, У тебя в песнях очень много наркотической эстетики я бы так сказал. Глупый вопрос будет результат ли это личного опыта, спрошу прямо — употребляешь ли ты сейчас?
З.МАЙ: Прямо сейчас, сегодня?
А.ПЛЮЩЕВ: Нет, я имею ввиду вчера, сегодня, завтра.
З.МАЙ: Кого употребляешь? У вас же непонятно, у вас же и алкоголь чуть ли не наркотик, поэтому непонятно, как отвечать. Употребляешь. Все время употребляешь с утра, до поздней ночи. Ничего себе, если моя мама это слушает у себя там, в Балтиморе.
А.ПЛЮЩЕВ: Ну конечно, через интернет подключившись.
З.МАЙ: Конечно слушает, думаешь, ей это не интересно? Хай, мам. Вот Чиж всегда говорит это личное дело каждого. Правильный ответ. Я не знаю, как на такое отвечать.
А.ПЛЮЩЕВ: Ну и правильно.
З.МАЙ: Кому вообще интересно это знать?
А.ПЛЮЩЕВ: Мне было интересно. Потому и спросил. Извини, если я нарушил «прайвеси», или еще что там у вас.
З.МАЙ: Нет, там интересно другое, что факты, которые там описываются, те из них, которые не произошли к моменту написания песни, потом сбылись там дилера посадили на самом деле, это очень неудобно. Он был на свободе, а потом бац, — его посадили как раз после песни.
А.ЧЕРМЕНСКИЙ: Получается, пророком работаешь?
З.МАЙ: Вообще, если писать песни хорошо, то ты пишешь или про то, что уже было, или ты пишешь про что-то, что могло бы быть. И вот эта альтернативная реальность, если хорошая песня, она сбывается. И это очень страшно. У меня после того, как я «Рубаху» записал, высыпала сильная сыпь на спине, я долго не понимал, почему. А потом понял, что она будет теперь зудеть и потеть.
А.ПЛЮЩЕВ: Надо было сшить что-то. Но ты зря говоришь, что не может отвечать на мой вопрос ты все ответил нормально, все умные поняли.
З.МАЙ: Рад стараться, служу Советскому Союзу и американскому империализму. Давай Берингов пролив делить?
А.ПЛЮЩЕВ: С удовольствием, прямо сейчас пилить начнем я буду Шеварднадзе, ты будешь Бейкером не вопрос.
З.МАЙ: И Саддамом.
А.ПЛЮЩЕВ: Как мы с Саддамом делили Берингов пролив. Олег из  Нью-Йорка плохо о тебе пишет, я не буду читать. Потому что ничем не обосновано, мне не нравится. А вот, например, человек по имени Бекхан он мало что умного придумывает из своих сообщений, но на этот раз ничего например, он пишет, что господин Токарев не смог здесь заработать, так же  и вы свалите в Америку, Что скажешь?
З.МАЙ: Ему, конечно, виднее. Откуда я знаю, как оно будет? Я знаю, что я всегда хотел одного и того же, и сейчас оно постепенно начинает сбываться. И  что, по этому поводу бояться, что вдруг оно бац, — и может сломаться?
А.ПЛЮЩЕВ: Я прослушан весь альбом 95-го года, который выложен на сайте, к сожалению, ничего на диске купить здесь нельзя пока, во всяком случае, или мне не попадалось. И несколько песен из других альбомов разных лет. На самом деле, мне кажется, хоть я и небольшой продюсер, но из того, что крутят на русскоязычных радиостанциях, в общем, это смотрелось бы вполне достойно. И альбом бы смотрелся тоже вполне достойно при грамотном промоушне нормально бы расходился.
З.МАЙ: Этот альбом? Да сколько можно, что я его, через 7 лет буду слушать здесь? Одну песню крутят, и слава богу, ее, кстати, крутят уже на многих станциях. А «Русский Шансон» в Питере пять моих песен поставил в ротацию, я, правда, этого не слышал, но это очень приятная новость для меня.
А.ПЛЮЩЕВ: Думаю, что и за нашим «Шансоном» не залежится песня «Рубаха» форматная дальше некуда. Марина спрашивает: «А есть у вас что-нибудь национальненькое?» :
З.МАЙ: Национальнее, чем «Бог не фраер?» я не понял. А куда? Это же чисто русское такое. Или национальное это значит еврейское?
А.ЧЕРМЕНСКИЙ: Империалистическое.
З.МАЙ: А можно я спою еврейскую песню?
А.ПЛЮЩЕВ: Давай, мы только счастливы будем.
ПЕСНЯ
А.ПЛЮЩЕВ: Смотри, как мы перевыполнили план ты рассчитывал к концу третьего часа петь Северного.
З.МАЙ: Я рассчитывал, что к  концу третьего часа мы будем петь Северного вместе. Северного же бесконечно много, он песен же не писал, а только исполнял, у него было очень много времени на это.
А.ПЛЮЩЕВ: У тебя каков расклад по своим — чужим? Ты делаешь между ними разницу?
З.МАЙ: Я песен насильно стараюсь не писать, поэтому когда у меня там было 5 лет, когда я вообще ничего не писал, а все равно нужно было что-то играть, потому что я играю на днях рождениях, когда ребята собираются, и я пел там все подряд даже песни, испорченные исполнителями иногда все равно пел. Потому что они хорошо задумывались с самого начала. Довольно много чужих песен пел. А потом, когда свои опять начали писаться, последние два года, и я стал уже разборчивее, и пою теперь уже меньше чужих песен, разве что по особому приколу. Например, когда мы с Чижом вместе играем, у нас очень хорошо получается песня Игоря Николаева «Желаю счастья в личной жизни», которую Алла Пугачева пела. А когда без Чижа так ее и не интересно играть. На том концерте, что мы играем в «Точке» — там все будут в основном мои песни. Ну и всякие красивые вкусные штуки, громкие очень.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире