'Вопросы к интервью
01 июня 2007
Z Доброй охоты! Все выпуски

Михаил Полицеймако


Время выхода в эфир: 01 июня 2007, 23:08

АМАЛИЯ: Ну, что, дождались? Похолодало Вам? Нравится? Ветерок Вам. Кажется, дождь начинается. Охотников в такую погоду немного. Кому нужна такая погода? Ну, что хотели, то и получили. Вот, благодарите себя. Вот благодарили бы Всевышнего за солнышко ясное, за тепло его ласковое, имели бы неплохие выходные на шести своих сотках. А теперь будете копаться в по-прежнему мерзлом Нечерноземье. И с надеждой поднимать глаза к серому небу. Дождались. Ну, да ладно. Похолодание в Москве не редкость. Редкость наши смелые звери. И вот он Полицеймако.

ЕЛЕНА НОВИКОВА: Но он еще об этом не знает.

АМАЛИЯ: И это даже не ругательство – Полицеймако. Это фамилия такая. Михаил Полицеймако.

МИХАИЛ ПОЛИЦЕЙМАКО: Интересная заготовка у Вас. Добрый вечер, друзья.

АМАЛИЯ: Вот он  какой. Посмотрите.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вы готовились. Смотрите.

АМАЛИЯ: Да, смотрите. Он блондин теперь. Вот если Вы помните его шатеном, или темно-русым, вот русым, Полицекймако, не стыдно ли было тебе называться именно русым?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я не был русым никогда в жизни. Ты меня плохо помнишь.

АМАЛИЯ: А каким ты был?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я был коричневым…

АМАЛИЯ: Таким ты и остался (поет).

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Таким я и остался, естественно, в душе. А на самом деле просто меня покрасили для съемов, не более всего. Но ощущать себя таким рыженьким необычно. Когда ты смотришь на себя в зеркало, понимаешь, что что-то не так.

Е. НОВИКОВА: А ты завился?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я не завиваюсь с детства.

АМАЛИЯ: А ты белорус?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Хорошее начало, друзья мои. Это «Эхо Москвы»?

АМАЛИЯ: Да.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я не белорус, друзья мои. Я еврей. Впрочем, как и некоторые, сидящие здесь.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Поэтому, друзья мои, мы не «Эхе Москвы».

АМАЛИЯ: На «Эхе»-хе-хе-хе. Ну, так вот.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А что у Вас игровая какая интонация в голосе.

Е. НОВИКОВА: Не слушал никогда нас?

АМАЛИЯ: Никогда не слушал?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: У меня времени нет.

АМАЛИЯ: Бедолага.

Е. НОВИКОВА: А как же ты согласился, если ты не слушал? Прости, что на «ты». Можно на «ты»?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да, можем, конечно, на ты. Ну, как, я Лялю люблю, поэтому и согласился.

АМАЛИЯ: Я Лялю люблю!

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я к Ляле приходил, я помню, год назад.

АМАЛИЯ: За что ты меня любишь?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: За полет мысли, Ляля. У тебя же мысль летит, понимаешь. Вот когда ты не по бумажке читаешь, это гораздо круче, понимаешь. Это сразу не монолог Семена Альтова, а что-то твое.

АМАЛИЯ: А ты знаешь, я только что это придумала. Это мне никто не писал.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Так это круче Семена Альтова. Я должен сделать тебе комплимент.

АМАЛИЯ: Да ты что.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Так пугать людей.

АМАЛИЯ: А Семен Альтов как-то так говорит. Но вообще он прекрасен. Хорошо, мы его позовем как-нибудь, но сегодня у нас Михаил Полицеймако.

Е. НОВИКОВА: Кстати, да.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да, добрый вечер, «Эхо Москвы», сегодня Михаил Полицеймако.

АМАЛИЯ: Добрый вечер, москвичи, что сказать Вам на прощанье. Мы потом скажем. А сейчас…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: У нас такой хронометраж маленький?

АМАЛИЯ: Да, небольшой. У нас 50 минут. Михаил…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Прекрасно.

АМАЛИЯ: Есть шанс сказать людям что-то прекрасное. Пожелать им что-нибудь на выходные. У нас много шансов. Много шансов перед женщинами, например, как-то, может быть, оправдаться за такую странную программу, которую я видела, может быть, года полтора назад. Там обсуждались разводы. И вот так просто как слон из хобота…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Это же так обсуждать. И это обсуждать. У Вас какая-то замедленная реакция. Полтора года назад, а Вы сейчас это только обсуждаете. А Вы копили?

АМАЛИЯ: А мы все это время зубы, скрежетали зубами, стесывали их до десен.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Столько прекрасного в жизни.

Е. НОВИКОВА: Прекрасна жизнь после развода. Поэтому хотели поговорить.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Причем здесь это-то? Это у Вас редактор так работает?

Е. НОВИКОВА: Нам никто ничего не говорил. Редактор так не работал.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А вот интересно. Редактор так работает. Чем же вот Полицеймако… Значит, вот Вы открываете дело, и думаете, елы-палы… Чем же его…

АМАЛИЯ: Лена, а давай-ка, мы откроем дело. Ты будешь прокурор, а я буду адвокат.

Е. НОВИКОВА: О, какую ты выбрала себе роль прямо сразу.

АМАЛИЯ: Хорошо, ты адвокат, я прокурор. Почему Вы как слон из хобота, поливали грязью свою жену? Ну-ка расскажите нам. За что Вы ее так не любите?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Подождите секундочку. Во-первых, давайте так. Поскольку Вы девушки…

АМАЛИЯ: Вы подсудимый.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Милые, красивые, давайте, Вы будете прокурором, если Вам это нравится. Но поскольку я знаю не понаслышке, что у Вас тоже бывали разводы, поэтому Вы вдвоем будете прокуроры, а я буду адвокатом. На самом деле я пришел поговорить не  об этом.

Е. НОВИКОВА: А о чем?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: О прекрасной жизни, как ты начала эту программу. И вдруг ты так вот. Ну, хорошо, пожалуйста, я открыт ко всему.

АМАЛИЯ: Ну, ну, ну.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Но я не понимаю, это такая давнишняя история. Это, знаешь, вот то же самое, я бы тебя спрашивал: Ляля, почему ты ушла из Ленкома? Почему ты ушла из Ленкома, Ляля?

АМАЛИЯ: Готовился, смотри-ка.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я не готовился. Я тебя же там видел…

АМАЛИЯ: Ты считаешь, что это самое мое уязвимое место?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, 8 лет назад я тебя там видел…

АМАЛИЯ: Прямо вот самое уязвимое мое место?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, такое, которые ты сейчас показала, это не уязвимое.

АМАЛИЯ: Думаешь, это мое неуязвимое место?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вам не о чем поговорить? Может быть, поговорим о чем-нибудь, что нас волнует?

Е. НОВИКОВА: Нам есть, о чем говорить. Просто мы совсем недавно говорили про разводы. А поскольку ты пришел, мы хотели, чтобы ты нас поддержал, может быть, на эту тему.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, я Вас поддерживаю априори. Так же, как Вы едите зефир сейчас, я Вас поддерживаю.

Е. НОВИКОВА: Хочешь зефир?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Зефир не люблю. Нет, нет, нет.

Е. НОВИКОВА: Ночной эфир строить зефир.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: О, у Вас речевки даже заготовлены.

Е. НОВИКОВА: Конечно, да.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Обалдеть. Друзья мои, кто сейчас слушает. Я офигеваю.

АМАЛИЯ: Хорошо. Никакой информации мы еще слушателям не выдали, кроме того, что ты умеешь клево отбивать наши пинпонговые мячики.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, я не умею. Просто на самом деле все-таки радиостанция «Эхо Москвы» отличается от программы «Пусть говорят».

Е. НОВИКОВА: Хорошо, реально, в день защиты детей это совсем не интересно. Действительно.

АМАЛИЯ: Хорошо, ладно. День защиты детей, что ты можешь сказать про день защиты детей.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вот. Вот. Вот это тема.

АМАЛИЯ: Ты его отмечал?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я сегодня, сказать, как отмечал? Проснулся утром. Поцеловал беременную жену…

АМАЛИЯ: Защитил своего ребенка при этом.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Защитил своего ребенка при этом. И поехал на студию Горького. В 8 утра.

АМАЛИЯ: Какой у нас месяц?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Это секрет.

АМАЛИЯ: О'кей.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: О'кей. Олл райт. О'кей.

Е. НОВИКОВА: Киностудия детских и юношеских фильмов. Заметьте.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да. Опять же. Детских. Нет, мало того, я сейчас, когда ехал к Вам, мало того, у нас там бегают огромное количество продюсеров суетящихся, которые мне говорят: ничего не говори про сериал, ничего не говори. Я что только хочу сказать. Я хочу сказать, что там помимо профессиональных артистов снимаются потрясающие дети. И там снимаются дети от маленького возраста, две девочки-близняшки, полуторагодовалые. Красоты просто неземной. И две девочки, одной 8, другой 11. И вот они исполняют роли в этом сериале рядом со взрослыми артистами. И должен Вам признаться совсем не хуже, а даже лучше некоторых профессионалов. Вот и я вот сегодня так проводил. Потом вот приехал к Вам, опять же, продолжая праздновать день защиты детей.

АМАЛИЯ: А профессионалы всегда друг друга нахваливают. Вот ну у кого ни спроси, вот приходят к нам, допустим, композиторы или там исполнители попсовы. И вот у них, допустим, спрашиваешь: кто Вас гнобил? От кого Вам больно в Вашей профессии? Или кто… Ой, нет, все такие хорошие. У артистов спрашиваешь? Вот у какого режиссера Вы хотели бы сниматься? Они все такие прекрасные.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, вот это, кстати, я всегда говорю правду, от этого и страдаю. На самом деле.

АМАЛИЯ: Давай. У нас ты не будешь страдать.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Не буду страдать?

АМАЛИЯ: У них тоже. Они нас не слушают, во-первых. Слушают благодарные радиослушатели.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я, на самом деле, заканчивая тему защиты детей, я не знаю, я как артист и человек, прежде всего, считаю, что день защиты детей должен происходит ни один день в год. А 365. Да. И то, что происходит, и то, что я из-за своей профессии вижу, да, не просто там обеспеченных детей в семьях, а, например, тех детей, которые живут в детских домах, дети-инвалиды, как к ним относятся. Я считаю, это моя гражданская позиция Михаила Полицеймако, Вы можете продолжать иронизировать над моей фамилией, но это беспредел то, что творится в нашей стране по отношению к детям-сиротам, к детям-бездомным, к детям-инвалидам. И ситуация, не смотря на то, что об этом кричат на всех углах, она не меняется. Достаточно отъехать от Москвы на 20 км. Даже на электричке, Ляля, попробуй это сделать. И зайти в любой детский дом. И Вы увидите не просто, как дети живут. А они даже не существуют, а я не могу передать это ощущение.

АМАЛИЯ: А откуда ты это знаешь?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я это знаю, потому что когда-то съемки…

АМАЛИЯ: Ты после съемок когда-нибудь возвращался в эти детские дома?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, съемки там.

АМАЛИЯ: Хорошо. Съемки там.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ты, знаешь, я могу тебе сказать, что я общаюсь с одной женщиной, у нее своя фирма, и она занимается помощью одному детскому дому, который находится совсем недалеко. И я с ней общаюсь, и что там могу сделать, поскольку я артист, а не бизнесмен…

АМАЛИЯ: Хорошо. Давай, предлагай, давай, конкретика. Что ты можешь сделать, как артист?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Как артист?

АМАЛИЯ: Да. Что ты делал? Не можешь сделать, а что ты сделал уже.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Пожалуйста, что делал, как артист. Есть такое общество инвалидов. Они находятся в пределах Москвы. С ними я не встречался. Но встречались ребята по моей инициативе. Приехали туда, поговорили с ними, выступили у них. Потом они мне звонили, они приходили ко мне в театр. Мы с ними разговаривали, т.е. то, что им нужно было в данный момент. То, что они именно хотели, то я, как артист, и пытался делать.

АМАЛИЯ: А почему ты сам не пришел?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я не пришел, не потому что я не хотел, а потому что они просили, чтобы пришел не я, а другой артист. Не в этом дело даже.

АМАЛИЯ: Он не конкретный, я знаю.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, просто…

АМАЛИЯ: А что еще можно сделать для них?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Для детей инвалидов?

АМАЛИЯ: Для детей-инвалидов.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Постоянно обращать на это внимание.

АМАЛИЯ: Возможно ли постоянно обращать внимание?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Возможно.

АМАЛИЯ: Вот давай поговорим на эту тему.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Возможно, поскольку все равно у нас пресса, и телевидение, и радио не на 99% говорят правду, но кто говорит правду, они могут об этом каждый день трубить, например. Не каждый день, а делать какие-то репортажи. И просто, и грубо говоря, спрашивать тех людей, за которых мы проголосовали, которые сидят в думе. Мы Вас выбрали, что Вы сделали для них? Мне кажется, вот этот выход. Потому что в любой европейской стране так и происходит. И людям не удается от этого отвертеться, от этого вопроса. Потому что это их прямая работа. Тех людей, которые сидят в думе, в Мосгордуме, в думе нашей Московской области. Вообще в думах во всей стране. Спрашивать. И требовать каких-то отчетов, проверок, я не знаю. Но просто, дело в том, что все трубят о том, что в нашей стране все хорошо. Какой показатель страны, где все хорошо? Когда в порядке старики и дети. У нас и старики, и дети находятся в таком состоянии, что говорить о том, что у нас что-то сдвинулось с 91-го года вообще смешно. Мне лично. Мне, как человеку и гражданину.

Е. НОВИКОВА: И ты об этом только сейчас задумался? Или у тебя это…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, я постоянно об этом думаю.

Е. НОВИКОВА: Почему ты об этом думаешь постоянно?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А потому что я, во-первых, это вижу, я с этим сталкиваюсь. Я с этим сталкиваюсь, и я об этом думаю. Потому что это меня тревожит, это меня… ну, честно могу признаться, иногда просто сердце сжимается, допустим, опять же, возвращаясь к разговору. Сегодня день защиты детей. Но как живут наши старики, у меня сжимается сердце. Например, как живет, и насколько живет, например, бабушка моей супруги сейчас, и как государство ей определило возможность жизни. Я это вижу очень часто, потому что мы к ней приезжаем. И у меня сжимается сердце. Что государство поставило в такое условие, что вот у тебя квартира, у тебя квартира, ты за нее платишь 1800. А пенсия у тебя 2000. Вот и живи, бабуля. Бабуля, понимаешь, она не живет, она существует. А если нет родственников, а если нет родных? Что делать людям? И когда идут выборы во всех городах, и когда они проезжают, задаривают пенсионеров какими-то гребаными заказами, это мне смешно. Потому что это чистая профанация и ничего неделание для людей, которые за тебя голосуют и верят, что когда-нибудь они будут жить хорошо.

АМАЛИЯ: А вот тут вопрос: добрый вечер. Спросите, пожалуйста, Михаила, как себя чувствует его отец. Пожелайте от нас ему здоровья. Александр. Москва".

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Большое спасибо за вопрос. На самом деле, я не знаю, это тема отдельной программы – здоровье моего папы. Потому что это для меня самая большая проблема сейчас. Он с 2000-го года, как Вы знаете, перенес тяжелый инсульт. И продолжает проходить лечение, сейчас он находится дома. Чувствует себя он удовлетворительно. Как бы он очень благодарен тем людям, которые его помнят.

АМАЛИЯ: Ну, ему помощь нужна? Можем мы сейчас ему что-нибудь сказать? У него полно поклонников.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Извини. Это те люди, которые вот сейчас звонят тебе на телефон, это те люди, которые подходят ко мне в разных городах, куда я приезжаю на гастроли. И спрашивают. Я могу сказать, что не знаю. Знаете, опять же. К вопросу о позиции вообще наших политиков любимых. Чего-то я к ним прицепился сегодня.

АМАЛИЯ: Вот у евреев, как говорил Игорь Губерман, обостренное чувство справедливости. «Так и будете всю передачу о социалке?» – спрашивают тут нас.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Игорь Губерман. Нет, не будем о социалке, конечно, я просто говорю о том, что меня волнует в данный момент, в день защиты детей. Пожалуйста, будем говорить о чем-то веселом. А что касается папы, он передает всем своим поклонникам привет. Ему 73 года, он следит за тем, что происходит. Он смотрит телевидение. Он общается, он бодр, он занимается физкультурой определенной. Он достаточно стал неплохо говорить. Поскольку сначала с этим были проблемы. Но такого глобального лечения, о котором я сначала чего-то трезвонил по разным телевизионным каналам, а потом понял, что это все не то, что бесполезно. Но, безусловно, была какая-то помощь. И я, допустим, благодарен Владимиру Иосифовичу Ресину, потому что в первые годы инсульта он помогал тем, что папа выезжал в Барвиху. Я благодарен военному госпиталю, где он лежит частенько. Ему там нравится, и за отношение персонала к нему. Но такого глобального лечения, честно Вам признаюсь, друзья мои, очень хочется, но оно очень сложное. И я думаю, что опять же, сравнивая его с каким-нибудь депутатом любым, что депутат может себе позволить поехать полечить себе инсульт в Израиле. А мой папа, народный артист России – нет. Вот и думайте. Давайте не будем о грустном. Давайте будем шутить.

АМАЛИЯ: Давайте. «Миша, как Вам бездарные и убогие актерск (точка) работы Амалии? Ден».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Мне кажется, Ден, Вы в каком-то, Вы как-то относитесь к Амалии по особенному. Я не знаю, как относиться к Вам, Ден, потому что, видимо, Вы не актер, а любитель. И судить о работе своей коллеги… Я Вам могу сказать, что мало таких актрис, как Амалия Гольданская, не смотря на ее любовь к ведению разных таких программ. И зачитывание эпиграмм интересных. Но я Вам могу сказать, что в одном спектакле я играю сейчас. И продюсер спектакля очень хотел, чтобы Амалия играла. А Амалия сказала: нет. Она сначала разводилась, потом опять женилась. Потом она рожала детей.

АМАЛИЯ: Ой, ой, ой. Кто это был? Ладно, я знаю.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вот видите, как мы понимаем друг друга.

АМАЛИЯ: «Скажите, а Вы сторонник эвтаназии?» – Упырь спрашивает.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Упырь?

АМАЛИЯ: Это постоянный радиослушатель. Его вопросы мы всегда зачитываем.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вы знаете, у этого человека или хорошо с чувством юмора, или нет.

АМАЛИЯ: Эвтаназия это…

Е. НОВИКОВА: Когда убивают безнадежно больных.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Это не убивают, а когда вводят лекарство, чтобы человек перестал дышать, который лежит в коме.

Е. НОВИКОВА: Да, да, да. Но по сути дела, что это такое?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, да. Но с другой стороны, это делается…

АМАЛИЯ: Ах, ты вот о чем. Ах, ты вот противный.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: С другой стороны, это делается, я не знаю, поскольку у Упыря, может быть, такие проблемы сейчас. Поэтому что ему посоветовать. Я честно Вам признаюсь, не сторонник, Упырь. Я думаю, что Вы удовлетворены ответом моим.

Е. НОВИКОВА: А я вот такой хотела задать вопрос. Ты сказал про то, что какие-то прекрасные молодые артисты, дети, играют сейчас с тобой в одном сериале. А как ты относишься к эксплуатации детского труда в кино, в театре, когда они еще не совсем созрели, как личности, как психотипы и т.д.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я согласен. Но это все зависит от того, какой ребенок, во-первых, как бы из чего он сделан, грубо говоря. Потому что мое детство, я родился на сцене, в животе, вот мама беременная выходила на сцену…

Е. НОВИКОВА: Ну, актерские дети – это отдельная статья.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да, да. Кому-то это очень нравится. Есть сумасшедшие мамы и папы, которые хотят, чтобы дети…

АМАЛИЯ: Никогда не были и не будут артистами, которые притаскивают их… бедных, маленьких.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, артистом еще ладно. Артистам надо пахать. Моделями, вот это все. Телеведущими. Вот эти платные школы, которые по всей стране. И когда я представляю себе этих бедных людей, которые приходят, очень много разных реклам.

АМАЛИЯ: Последние деньги несут туда. Не надо не верьте, пожалуйста. Пользуясь случаем…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, на самом деле очень все просто, друзья мои. На самом деле, если Вы видите рекламу и там написано: мы научим Вас, мы сделаем из Вашего ребенка звезду, это чистая фигня. Потому что на своем опыте я могу Вам сказать. Что это жуткая пахота. Вот когда я первого сентября пришел в ГИТИС, а это было в 93-м году, я забыл, что такое отдых. Вот уже прошло

Е. НОВИКОВА: Что такое детство, по сути.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, не детство. Уже отрочество. Ну, опять же вспоминая детей, которые играют, вот опять же мальчик Ярослав Горнаев, который снимался «Кто в доме хозяин». Я с ним снимался, ему это в кайф. Т.е. это нет такого бешенного напряга.

Е. НОВИКОВА: Но возможно будет такая ситуация, когда он будет уже и не востребован. Понимаешь, он вырастет, станет большим дядькой, с усами, и не будет таким прекрасным мальчиком.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Может быть, он станет бизнесменом. Я познакомился очень смешно с Родионом Газмановым недавно. Это такой молодой человек, бизнесмен, и совершенно никакого налета от того, что Вы помните, я тоже маленьким был, смотрел, завидовал этому мальчику.

АМАЛИЯ: Люси…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Пропала собака. Такой подходит парень, который занимается бизнесом…

АМАЛИЯ: Значит, бизнес пошел, отлично.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Достаточно образованный, да. Ну, вот такое было детство. Но ему было в кайф выйти с папой и спеть эти песни. Ну, мне кажется, в этом нет ничего дурного. Не надо насильно заставлять.

АМАЛИЯ: А я, знаете, с кем однажды познакомилась в Питере? Значит, ловят мне на съемках машину, потому что со съемок машин нет. И поэтому ловят. Молодая еще артистка, нет еще персональной. И попадается водитель, с которым мы ждем, когда сведут мосты. И он говорит: Вы знаете, я тоже когда-то был артистом. Я говорю: да, ладно. Правда? Здорово. Говорит: Вам сколько лет? Ну, говорю: 20 с гаком мне было. Он говорит: а я играл Макарку-следопыта. А вот помните, был такой клевый абсолютно фильм «Макарка-следопыт». Его пихала мама. Вот она его запихнула. И после этого ничего.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А он ничего не понимал.

АМАЛИЯ: А он ничего не понимал. Но он был потрясающим Макаркой-следопытом. Вот у Вас такие какие-то трепетные воспоминания детства есть актерские?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, честно могу сказать, что меня никто не пихал. Я, правда, снялся в детстве там в «Ералаше», потом в фильме «Детство Темы». Я играл молчаливого гимназиста. Но это я поехал, я же все время ездил то с папой, то с мамой на съемки. Ну, с мамой больше в театре сидел и смотрел на это все. На это все буйство Юрия Петровича Любимого. Гениальное буйство. А с папой ездил по съемкам. Вот даже был такой перестрооечный фильм «Болотная стрит или средство против секса» он назывался. Режиссер Марк Айзенберг. Я там играл его сына. Папа играл фальшивомонетчика, а я играл сына фальшивомонетчика. У меня был даже текст. И как-то это все было органично. Вот как-то все органично. Хотя родители, честно могу сказать мои, никогда меня не пихали в театр. И вообще я думал, что буду историком, потому что учился в историко-архивном классе. Мне художественный руководитель говорил: ну, ты, конечно, взбалмошный, но у тебя память хорошая. Иди в историко-архивный. А я пошел в Щуку. К расстройству моей мамы, не пошел к Пантелеевой. Потому что мне чего-то в ГИТИСе понравилось. И я так пришел в ГИТИС.

АМАЛИЯ: А у Пантелеевой хорошо.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, у Бородина лучше было. И вот сейчас, анализируя так чуть-чуть мой такой нрав щукинский, ну, я имею в виду по маме, переданный генами. И вот этот вот подробный разбор в ГИТИСе, он дал мне больше.

АМАЛИЯ: А он тогда уже был РАТИ.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да. У нас тогда была шутка такая: а вот это РАТИ. Не свисти, денег не будет. А мрамор? Там все во мраморе. Вот закончил я этот ГИТИС…

АМАЛИЯ: И «съемки в сериалах. Финансовая или творческая необходимость?» – спрашивает Алексей.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Алексей, хороший вопрос. Смотря опять же, какие сериалы. Сейчас, поскольку я не работаю в стационарном театре, хотя вру, сейчас выпустил спектакль на Малой Бронной, Шекспир «Много шума из нечего». Я играю Бенедикта, то, что дед мой играл в БДТ.

Е. НОВИКОВА: А кто это поставил?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Это поставил Константин Богомолов. Костя Богомолов. Он поставил этот спектакль.

АМАЛИЯ: Кто это?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Кто это? Ты не знаешь? Молодой режиссер.

АМАЛИЯ: Молодой. Талантливый.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, вообще-то, театральная Москва, Ляля, его знает.

АМАЛИЯ: Извините, я радио Москва.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А, в этом смысле.

Е. НОВИКОВА: Нет, ну, пока он не поставил какой-то такой бомбы, чтобы его прямо так знали, знали. У него все впереди, он талантливый человек, безусловно, да.

АМАЛИЯ: Театральная Москва, это те самые 500, которые переезжают из театра в театр?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, почему. Ну, у него есть очень интересный спектакль, я правда, его не видел, но все его хвалят. «Театральный роман» в театре на Малой Бронной. Вот он поставил. Сейчас он поставил на Малой Бронной и вообще Костя отличается бешенной работоспособностью, и чем мне нравится с ним работать, он всегда приходит на репетицию в хорошем настроении.

АМАЛИЯ: Вот это спасибо, Константин. Константин Богомолов…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Юрьевич. Правда, мы ровесники.

АМАЛИЯ: Спасибо, Юрьевич.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Запишите. Константин Юрьевич.

АМАЛИЯ: «Михаил, как Вы считаете, человек полигамен или моногамен по своей природе». Митя спрашивает.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Кто, кто?

АМАЛИЯ: Митя.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А мне послышалось Мидия. Плохо слышу в наушниках. А чего я надел?

АМАЛИЯ: Не знаю.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Какой-то сложный вопрос мне задали. Человек…

Е. НОВИКОВА: Что такое человек? У человека очень много качеств. Он может быть и мужчина и женщина, он может быть и собака, и кошка…

АМАЛИЯ: Хорошо. Вот у нас следующий вопрос: почему мы не обостряем темы? Михаил…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Господа, давайте обострять. Ничего себе. Я, по-моему, выдал такое, что, что Вам потом будет нагоняй после программы.

АМАЛИЯ: Нет, для наших радиослушателей это нет…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Давайте поговорим о театре, Лялечка.

АМАЛИЯ: О театре?

М. ПОЛИЦЕЙ МАКО: Конечно.

АМАЛИЯ: А, правда, что режиссеры, как только теряют свою мужскую потенцию, теряют и режиссерские способности?

Е. НОВИКОВА: Да, и актеры тоже.

АМАЛИЯ: Ну, актеры еще могут что-то изображать. Но… какое-то время.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вы какую сейчас хотите проблему задеть?

АМАЛИЯ: Импотенции.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А, импотенции.

Е. НОВИКОВА: В искусстве, в творчестве.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вообще, я не берусь обсуждать какие-то медицинские анализы…

АМАЛИЯ: Да, и мы тоже. Мы же не медики.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Но честно Вам могу сказать, что сейчас какая ситуация-то сложилась. Наверняка, Ляля, ты знаешь, и я думаю, что те, кто часто ходят в театры, сейчас во всех театрах государственных сидят такие худруки в возрасте. Я не знаю, как у них со здоровьем, вроде нормально все. Судя по Олег Павловичу недавно.

АМАЛИЯ: А, Олег Павлович, да. Олег Павлович выдал стране угля.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Кстати, у Олега Павловича какая-то движуха идет. Я имею в виду в плане того, что он дает молодым ставить. А в других театрах невозможная ситуация. Почему вот сейчас вся талантливая молодежь ушла работать в антрепризу. Она ушла работать в антрепризу заработать денег и попробовать себя, порепетировать с какими-нибудь корифеями нашей сцены. Но опять же никто ничего не дает работать. Например, есть такие режиссеры, с которыми я обожаю работать, я имею в виду Витю Шамирова, я имею в виду Рому Самгина, с которым я работал.

Е. НОВИКОВА: Колю Рощина?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Коля Рощин – это вообще отдельная история. Да, моего однокурсника. Потому что человек до такой степени талантлив и до такой степени имеет столько энергетики, что ему просто грех не дать театр. Но Коля Рощин, как бы, как сказать, он очень много сделал. Я имею в виду, в каком смысле. Он мало сделал того, что люди увидели. Он действительно много сделал. И то, что он делал на курсе, то, что он потом делал со своим кораблем дураков, то, что он делал и делает в центре Мейерхольда, то, что он преподает в Щуке, это все, все, все. Вот кому надо давать театр. Потому что театр сейчас находится в таком состоянии в зависимом…

АМАЛИЯ: А надо ли кому-то вообще давать театр? Вот скажите, почему театр не должен…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Не то, что давать, неправильная формулировка. Надо признаваться себе, смотреть на себя в зеркало и говорить.

АМАЛИЯ: Лучше в голос виде.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Лучше в голом виде в бусах. Посмотреть на себя в зеркало.

АМАЛИЯ: И в турецких туфлях.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: И смотреть и говорить: я уже устал…

АМАЛИЯ: Я стар.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я стар – это никто себе не скажет, понимаешь, я уже устал. Слушайте, давайте я буду почетным членом опекунского совета. И просто человек, у которого просто банально есть энергетика…

АМАЛИЯ: Потенция.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Потенция, Ляля, все о потенции. Потенция, да, согласен.

АМАЛИЯ: Михаил Полицеймако. Его книга «Все о потенции».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Все о потенции. Друзья мои, приобретайте на радиостанции «Эхо Москвы». А я буду начитывать. Поэтому ситуация такая очень из молодых очень много сильных артистов таких, знаешь, не попсовых, не совсем таких, которые пришли стать известными, а которые действительно занимаются процессом. И с некоторыми даже молодыми разговаривают, говорят, нам не интересно это все… Что случилось?

АМАЛИЯ: Я почему-то все время сегодня тереблю микрофон.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Потому что я пришел в студию, наверное.

АМАЛИЯ: Ах, «сегодня видел Вас в передаче «Розыгрыш». Это Вы были в трусах», — спрашивает Ренат.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: В трусах? Нет, я был не в трусах, а я разыгрывал Машу Шукшину, и совершенно расстроен тем монтажом, который сделали режиссеры этой программы. Потому что честно Вам признаюсь, друзья мои, на съемках действительно, и Маша может говорить все, что угодно, ей действительно было страшно. Потому что розыгрыш был жесткий. А они так смонтировали, в общем, сделали такую невинную шутку. Я Вам могу сказать, что там был жесткач. И кто видел, поверьте, что съемка была гораздо интереснее, чем то, что Вы сегодня видели. Но с другой стороны, честно, вот если бы у меня было время, я бы такие розыгрыши понаписал. Просто у меня фантазия в эту тему работает… Просто я там на съемках, когда, значит, все, розыгрыш мы сняли, остался и стал, как дурак, это было 28 декабря, надо было ехать и закупать продукты. Мне звонит жена, значит…

АМАЛИЯ: Майонез купи, Миша.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вот это, да.

АМАЛИЯ: А она уже тогда была беременна?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет еще. Да что ж такая ты любопытная?

АМАЛИЯ: Ну, что, ну, пожалуйста. «Я не любитель. Спектакль сама я не видела. В театре трудно скрыть бездарность. Поэтому она и отказывается. Что она делает «В погоне за ангелом» ужасно. Ден». Дениска.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Успокойтесь, Денис.

АМАЛИЯ: Слышь, уймись.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Действительно, если Вы хотите…

Е. НОВИКОВА: А что такое «В погоне за ангелом»?

АМАЛИЯ: Это сериал Ольги Субботиной. «Много романов за кулисами у Вас было, Андрей. Дрездон».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Не было, к сожалению.

АМАЛИЯ: Андрей из Дрездена спрашивает.

Е. НОВИКОВА: Что значит к сожалению?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, к сожалению, а может, к счастью.

АМАЛИЯ: Ты врешь. Миша, я клянусь…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да, спорим, не было у меня романов.

АМАЛИЯ: Что значит… Не клянись. А не клянись, о донна Анна.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: За кулисами не было.

Е. НОВИКОВА: Конкретно за кулисами не было.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Могу сказать, что как-то так случилось, поступил с первого курса…

АМАЛИЯ: Взял и женился.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Взял и женился.

АМАЛИЯ: Потом взял и развелся.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Потом взял и развелся.

АМАЛИЯ: И опять взял и женился.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: И сразу женился. Поэтому таких романов…

Е. НОВИКОВА: Два раза женился и развелся.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, одни раз развелся. Типун тебе на язык. Два раза женился, одни раз развелся. Все достаточно.

Е. НОВИКОВА: Дай Бог, совет да любовь.

АМАЛИЯ: Т.е. романов не было. Ну, на твоих же глазах. Хорошо… Ох, останься таким закрытым. Но на твоих глазах проходят миллионы актерских романов.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да, почему? Я не закрытый человек. Просто то, что Вам интересно, на самом деле…

АМАЛИЯ: Это не нам, это радиослушателям. Нам ты интересен просто…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вы их неправильно воспитываете. Если это им интересно. Потому что мне кажется, что опять же, если бы в какое-нибудь не в советское время дебильное, а в какое-нибудь дебильное в смысле свободы слова я имею в виду. Пусть на меня не обидятся люди, которые помнят это светлое время. А вот, например, в царской России таких вопросов не задавали бы радиослушатели. Ну, если бы было радио. Такого бы не было. Потому что это навязано. Что-нибудь желтенькое.

АМАЛИЯ: Так мы желтая страница радио Эхо Москвы". Нам же это вот тут и говорят в этих коридорах. Я тебя умоляю.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вам говорят? Кто? Назови мне фамилию? Явки, пароли, адреса?

АМАЛИЯ: Андрей из Дрездена продолжает: «Так и женам не изменяли?»

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, это такой вопрос, Андрей, Вы задаете.

АМАЛИЯ: А вот что такое измена?

Е. НОВИКОВА: Ну, хорошо.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, опять же…

АМАЛИЯ: Да, ничего хорошего.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ляля так сказала, с позиции…

АМАЛИЯ: Вот я бы убила. Вот узнала бы, убила. Хотя бы морально. Отхлестала бы мокрыми носками.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Все-таки Вы говорите, настаиваете на разводе…

АМАЛИЯ: Но простила бы потом.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я Вам могу сказать, что тогда, когда это было давно, но все-таки я могу сказать, опять же измена происходит от чего-то. Она не бывает просто так.

АМАЛИЯ: От измены.

Е. НОВИКОВА: Т.е. она не бывает от животного инстинкта. Она бывает…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, вот измена, когда ты разбираешь пьесу, ты же разбираешь, от чего он разлюбил эту и полюбил другую. Вот взять любую человеческую измену и разобрать ее, там все понятно. Там все понятно. От чего, от каких поступков, от поведения…

АМАЛИЯ: Это все бывает уже из будущего в прошлое. Т.е. я могу понять сейчас, почему я вышла замуж, почему я потом развелась. Меня спрашивают, я всегда становлюсь в тупик. А почему? А что Вы такая прямо ветреная что ли? Да, нет, я ужасно серьезная женщина. С тяжелым характером, надо полагать, для себя.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да, видно, что ты с тяжелым (смех).

АМАЛИЯ: Что ты ржешь.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, я имею в виду, что я оглядываюсь назад, и анализирую то, что было… понимаешь. Это же все существует разная причина.

Е. НОВИКОВА: А не бывает просто так, вот животная причина. Вот животная причина. Раз увидел сиськи и давай. Такое же тоже бывает.

АМАЛИЯ: Кстати, Вам какие больше нравятся большие или маленькие?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Хороший вопрос на радиостанции «Эхо Москвы». Неужели я дожил до этого.

Е. НОВИКОВА: Да, ты забудь, где ты находишься. Мы просто общаемся.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я нахожусь на радиостанции «Эхо Москвы»…

АМАЛИЯ: Вот ты нам как артист интересен был 40 минут назад, 41 уже минуту назад. Михаил Полицеймако, в студии Елена Новикова, в студии Амалия, Амалия, в студии, возвращающаяся к Амалии Мордвиновой. Ну, ладно.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Потому что Вы кажетесь сейчас мне, Вы же умные бабы-то, чего Вы задаете такие вопросы, я не могу понять Вас.

Е. НОВИКОВА: Потому что нас волнуют такие вопросы.

АМАЛИЯ: Это правда, Миша.

Е. НОВИКОВА: Потому что мы пригласили ни актера, и не певца, не режиссера. Мы пригласили мужчину.

АМАЛИЯ: Мы пригласили мужчину.

Е. НОВИКОВА: Мы с ним хотим поговорить на эту тему. Нам это интересует.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, прекрасно, просто ну ты бы в жизни никогда мне не задала такой вопрос…

АМАЛИЯ: Нам интересно, почему мужчины нас бросают ради больших сисек.

Е. НОВИКОВА: Конечно, у меня не было бы такого шанса, хорошо, что он у меня есть.

АМАЛИЯ: Миша.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: В жизни?

Е. НОВИКОВА: Задала бы, задала бы. Конечно, задала бы.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: В жизни? Да я тебя умоляю.

Е. НОВИКОВА: Да, не умоляй меня.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я тебя умоляю. У тебя какая-то…

Е. НОВИКОВА: Я непреклонна. Итак.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Мне нравится грудь, как у моей жены, не большая не маленькая. Такая средняя.

АМАЛИЯ: Ну, номер какой? Ты ей лифчик когда-нибудь покупал?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Конечно. Трешечка.

Е. НОВИКОВА: Поздравляю.

АМАЛИЯ: О-о! Поздравляем. Многие могут…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Девчонки позавидовали.

АМАЛИЯ: Скажите, а когда актеры целуются, между ними что-нибудь происходит?

Е. НОВИКОВА: Кстати, да.

АМАЛИЯ: «А для брака это разве не вредно? Или Вы думаете в этот момент о муравьях?» – спрашивает Упырь.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Упырь, во завелся то.

АМАЛИЯ: Он всегда заводной. Упырь у нас самый заводной. Руслан из Махачкалы давно не писал. Руслан, напиши что-нибудь.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Руслан сейчас в шоке. После вопроса о сиськах он в шоке, вот, по поводу у меня не было опыта поцелуев в кино, такого прямо вот откровенного. У меня вот сейчас я целуюсь на сцене…

АМАЛИЯ: Давай поцелуемся.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Но все равно этого никто не увидит, какой смысл то?

АМАЛИЯ: Но услышит.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Услышит.

Е. НОВИКОВА: Мы будем присутствовать.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А Лена будет озвучивать. С Биатриче с Аней Дубровской. И это все в таком контексте сделано. Мы в жизни друзья. И я не думаю, что там что-то такое происходит, что уходит куда-то за кулисы. Хотя, может быть, Все равно при настрое на роль, ты как бы когда даже репетируешь с человеком, ты пытаешься, чтобы была симпатия, это безусловно. И это если, допустим, я вот не понимал такого, например, мне рассказывали родители и артисты многие, когда люди играют любовь, и они вот так вот поворачиваются к залу спиной и делают вид, что они целуются. И мужчина дышит в лицо своей партнерше…

АМАЛИЯ: Перегаром, например, вчерашним.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, могут перегаром, а, может быть, огурцами солеными. И говорит: когда же это кончится все. Вот это, конечно, ужасно.

АМАЛИЯ: Какой кошмар. Ужас. Неужели такое бывает.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Как будто ты этого никогда не слышала.

АМАЛИЯ: Нет.

Е. НОВИКОВА: Ужасна, во-первых, такая мезансцена понарошечная. Вот что ужасно. В первую очередь, когда он поворачивается…

АМАЛИЯ: Потому что если он дает актерам целоваться, то целуйся уже так, чтобы у мужчин можно было фонарик вешать, а женщины просто дышали бы…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Как это поставлено, понимаешь.

АМАЛИЯ: Да, никак.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я последнее время мало хожу в театры.

АМАЛИЯ: Почему, кстати? А ну скажи нашим…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Банально нет времени. Банально. Но вот чтобы так сказать, что меня что-то поразило, что вот я так просто я вот Некрошуса последнее что видел, да Дудина, вот это меня как-то возбуждает, чтобы продолжать…

Е. НОВИКОВА: Прямо возбуждает? Серьезно?

АМАЛИЯ: Некрошус возбуждает тебя? Некрошус?! Сама фамилия.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я тебе объясню чем. Пони маешь, там нет…

АМАЛИЯ: Кроме Апексимовой. Апексимова возбуждает. Даже у Некрошуса.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: То-то Ире досталось.

АМАЛИЯ: Нет, Ире какое там. Ира…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, я имею в виду, что это те редкие люди, которые по-настоящему продолжают заниматься профессией. Ну, а как. Я же говорю о тех спектаклях, которые я видел год назад и больше.

АМАЛИЯ: Бесконечный «Вишневый сад»? Сколько он шел часов?

Е. НОВИКОВА: Четыре.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Четыре.

АМАЛИЯ: 4-5. По настроению.

Е. НОВИКОВА: Пусть Миша ответит.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я тебе могу сказать. Опять же что ситуация, которая там, четыре часа он шел, не важно. Ты приди в какой-нибудь театр, на двухчасовой спектакль. Вот просто приди не с ощущением, что мне надо что-то делать, а просто вот приди. И как тебя будет в зале колбасить.

АМАЛИЯ: Я помню, как в первом… В первом классе говорю. Ну, в первом классе Щукинского училища, на первом курсе, пришла в театр «Современник» и там был спектакль. Он периода до Чулпан Хаматовой. Значит, Чулпан, привет.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Почему до Чулпан Хаматовой?

АМАЛИЯ: Тогда ее еще не было в «Современнике».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А разве определяется как-то период?

АМАЛИЯ: Конечно, обязательно.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Тогда можно определить период Гармаша.

АМАЛИЯ: Да, но тогда, наверное, и Гармаша не было. Никого не было вообще.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Лучше определять период Галины Волчек сразу.

АМАЛИЯ: Да, там была актриса, которая стояла на коленях перед такой дверью, эта дверь колыхалась. А нет, вначале актер стоял перед дверью. И дверь так колыхалась, потому что она ни к чему не была прибита. Она была просто дверь. Это была такая задумка художника. И он стоял на коленях и говорил: пусти, пусти. И вот на этом месте я заснула. Бессонные студенческие ночи. Бесконечный гайморит. В общем, я в это время храпела, вероятно…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Слушай, у меня сейчас тоже был гайморит двусторонний. Я из Сибири летел…

АМАЛИЯ: Какой кошмар.

Е. НОВИКОВА: Актеры с актерами, невозможно просто разговаривать. Вы уходите за мыслями вот так…

АМАЛИЯ: Антракт. А перед антрактом, перед этой дверью уже стояла женщина, т.е. я проспала кусок между вот этими их кусками жизни. Когда он стоял перед дверью, она не пускала, и перед тем, как она стояла на коленях, и он не пускал. И дверь так же вот колыхалась. Вот эта неправда в театре. Скажи, когда ты понял, что театр – это все не по-настоящему?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А я разве об этом говорил, что театр это ...

АМАЛИЯ: А что это настоящее?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Театр? Конечно, настоящее.

Е. НОВИКОВА: А как ты стал отличать театральщину от истинного театра?

АМАЛИЯ: Ты родился там. Скажи.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, это все зависит от вкуса.

АМАЛИЯ: Это все вранье. Это маски, это шуты. Это разрисованные лица. Они же не любят. Они говорят, когда все это кончится.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я не понимаю, в театре оперы и балета что ли?

АМАЛИЯ: Ну, а где ты был? Ты же только что рассказывал.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я вот на сцену выхожу, ничего такого не делаю.

Е. НОВИКОВА: А почему ты ушел из репертуарного театра?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ушел из репертуарного театра, две были причины. Не было совершенно такой работы, от которой прет. И ради которой ты готов получать 12 000 рублей в месяц. Да, не было такой работы. А, во-вторых, позвали сниматься, и я пошел. Я люблю сниматься. Я люблю сниматься, не смотря на то, что это гораздо скучнее, чем театр. Театр – дело живое. А кино – дубль, да, три и все, до свидания.

Е. НОВИКОВА: А что ты ищешь в театре? Ты хочешь стать знаменитым артистом?

АМАЛИЯ: Миллионером? Ты хочешь стать миллионером?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Честно я Вам могу сказать. Вот это я могу открыться Вам.

Е. НОВИКОВА: Получаешь удовольствие, ты сейчас скажешь.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Есть определенные вещи, которые я хочу сыграть в театре. И это желание, знаешь, я Овен по знаку, я пробиваю… Все, сражена Ляля. И оно пробивает. Я на первом курсе, на втором курсе, вру, мой худрук решил поставить «Много шуму из ничего». И я был уверен, что я буду играть Бенедикта. Вот прямо был уверен. Мне предложили роль Бальтазара. Там такой слуга. И я так, знаешь, внутри себя, ага… Ну, ладно.

АМАЛИЯ: Ну, и ладно.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я сыграю. Я сыграю, но я сыграю Бенедикта, знаешь, как. И вот я сыграл его сейчас. Есть какие-то еще вещи в дальнейшем. Вот, например, есть роль одна. Я все равно ее сделаю, где бы ни было. Я уже разговаривал с 48 продюсерами. Но я Вам обещаю, девочки, что там через 4-5 лет, я сыграю Петручио «Укрощение строптивой» что бы ни было бы.

АМАЛИЯ: Ты готов для этого похудеть?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А зачем?

Е. НОВИКОВА: Если надо будет.

АМАЛИЯ: Ну, если режиссер офигенский, который будет тебе просто…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я похудею и так. Для Петручио, опять же от рисунка зависит. Я никогда ничего не делаю специально. У меня был спектакль «Ромео и Джульетта» в молодежном театре когда я работал. Я играл Бенволио, ставил Миша Шевчук, давно это было. И для спектакля мы похудели каждый, ну я похудел килограмм на 20. Я весил 83 что ли. Был таким худым.

АМАЛИЯ: Хозяйке на заметку.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Опять же от интереса похудел. Не похудел, как опять сейчас все худеют…

АМАЛИЯ: По доктору Курпатову.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: По доктору Курпатову или по Малахову.

АМАЛИЯ: Энд Малахов.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Да, и как бы не понятно, что с организмом происходит. Это же страшный удар.

АМАЛИЯ: Он малахавеет.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Он малахавеет так, что вылезает все. Причем на генном уровне вылезает, что человек вот живет, и он здоровый. Решил он похудеть. Он, значит, худеет, худеет, худеет. И потом, бац, у него какой-то ген там в шоке от того, что происходит с организмом. Он вылезает и говорит: ребята, а вот Вам водобелезнь. Поэтому, как мне кажется, если худеть, то только физическими нагрузками, а никакой не диетой.

Е. НОВИКОВА: А скажи, мужская профессия актер?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Безусловно. Больше, чем женская.

Е. НОВИКОВА: А если бы ты не зарабатывал бы денег, что бы ты делал? Но при этом играл бы Бенедикта, Петручио, все, что хочешь? Но получал бы за это 5 копеек. Остался бы в профессии?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Что-нибудь делал. Ну, вот, например, я в институте вел вечеринки. Я озвучиваю рекламу. И на этой радиостанции я озвучиваю рекламу.

Е. НОВИКОВА: Т.е. ты согласен был бы бедствовать, да, как бы…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Так я так и жил в театре. Представьте себе 12 000 рублей в Москве. Это что? Это ничего.

Е. НОВИКОВА: Значит, тебе важно, чтобы был Петручио плюс еще некий гонорар? А если это будет Бенволио плюс какой-то гонорар.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, мне важно, чтоб был Петручио.

Е. НОВИКОВА: Ну, я понимаю.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: А гонорар, это уже, как бы надо кормить семью, это другое.

АМАЛИЯ: «А Вы согласились бы играть в сериале «Педики уделывают натуралов?» – спрашивает Павел, слушатель «Эхо Москвы».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Педики уделывают натуралов. Неплохое название придумал Павел вечером без 10 двенадцать. Ну, не знаю, это тема голубая, которая уже так достало меня. Наверное, нет. Наверное, я, может быть, сыграл бы злостного полицейского, который мучает педиков. На самом деле среди них есть достаточно талантливые люди. И к некоторым я отношусь с уважением…

АМАЛИЯ: Но не ко всем.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет. Ну, не ко всем, безусловно.

Е. НОВИКОВА: Миша, а кого в тебе больше мужчины или актера, Как ты думаешь?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, так нельзя делить.

Е. НОВИКОВА: Можно.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: В чем тебя больше? В телеведущей или там в сестре, или в матери.

Е. НОВИКОВА: Во мне женщины по любому больше.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, я понимаю, но, безусловно…

Е. НОВИКОВА: Человек, матери и т.д.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Безусловно, мужчины во мне больше, чем актера.

Е. НОВИКОВА: Как ты сразу согласился, смотри-ка.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Это работа, но это работа души. Но это работа.

Е. НОВИКОВА: Ты можешь свое мужское эго класть в свою профессию, в свою деятельность, в свою жизнь и т.д. А есть такие актеры и это не секрет, в которых больше актерства, нежели мужчины.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Ну, это актеры кривят душой…

Е. НОВИКОВА: Они не кривят. Они такие. Они так устроены. Поэтому я тебя спрашиваю. Потом как бы просто гормонов больше или меньше. Вот в чем вопрос.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Разве не видно, сколько у меня гормонов.

Е. НОВИКОВА: Не видно. Может быть, мне видно, радиослушателям не видно.

АМАЛИЯ: По кудрям и волосатой груди. «Амалия, верите ли, я б не возражал порезвиться с Вами. Алекс».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Слушайте, у Вас какой-то секс по телефону уже на «Эхе Москвы».

АМАЛИЯ: Что значит порезвиться, Алекс, ну-ка поясните в следующем сообщении.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: На самом деле это актер театра Моссовета предлагает тебе сыграть спектакль.

АМАЛИЯ: Да. «Амалия, Вы сегодня особенно восхитительны. У Вас антисемитская передача. Горите в аду. Авраам». Авраам, видите ли, в чем дело, это Вы антисемитский Авраам, потому что сегодня шаббат. А Вы пишите SMSки.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: На самом деле, самые больше антисемиты это евреи. Поэтому не мудрено, что Авраам так написал.

АМАЛИЯ: «Молодцы, бабаньки, загнали».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Бабаньки. Прекрасно.

АМАЛИЯ: «А как Вы относитесь, Вы с бывшей женой, она много негатива о Вас на ТВ говорила».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Достаточно много. И достаточно это муссировалось, но понимаете, приятно, когда о человеке говорят за какие-то заслуги, да. Вот, например, у меня есть спектакль, или есть фильм. Я понимаю, что продюсеры не стали его пиарить, плохо вышел, он практически не вышел в прокат. Но мне за него не стыдно. Мне обидно, что не видели люди, вообще не видели. А когда почему-то вот вот эта фигня вылезает, неужели это интересно? Мне кажется опять же, это все в умах. Вт сейчас это все происходит в умах. Потому что это на самом деле людям не интересно. Когда всерьез включаешься в эту проблему. Начинаешь говорить: а почему Вам это интересно? У Вас какие-то проблемы свои? Так Вы обратите на себя сначала, прежде чем лезть.

Е. НОВИКОВА: Так они обо всем об этом спрашивают не потому, что они хотят что-то выяснить для себя. Потому что Вы артист, Вы на обложке, Вы не пьедестале, в витрине…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я в театре и в кино.

Е. НОВИКОВА: поэтому им хочется узнать про Вас что-то…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я никогда на обложке…

Е. НОВИКОВА: Вы этого никогда не объясните, Миша.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Журнала «7 дней» не буду. И не хочу. Меня от этого тошнит. И когда я вижу обложку журнала «7 дней», меня действительно подташнивает.

Е. НОВИКОВА: На обложке журнала «Эсквайер» Вы хотите быть?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет.

Е. НОВИКОВА: Тоже не хотите.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет.

Е. НОВИКОВА: Серьезно, да.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Потому что опять же есть у Шевчука песня хорошая. «Попса» называется. Вы слышали, да.

Е. НОВИКОВА: Вы себе определили камерное существование в профессии.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, но я просто не очень уважаю людей, которые из себя делают чуть больше, или больше, чем они есть на самом деле. Когда человек висит на всех постерах, а потом я выхожу с ним на сцену.

Е. НОВИКОВА: И он ноль!

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, просто ему не надо этим заниматься. Я не понимаю, зачем эти постеры. Ради чего?

Е. НОВИКОВА: А не все ли Вам равно? Занимайтесь собой.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, так я отвечаю на этот вопрос.

АМАЛИЯ: Вот ты сказал, что ты ведешь корпоративки. Вот от того, что появляются постеры, корпоративки стоят дороже.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Заказы уже пришли что ли? Я не понимаю.

АМАЛИЯ: Ну, конечно. Смотрите, вот какой-то опять наивняк. Говорит: «Шаббат завтра в субботу». Радость моя, шаббат начался уже, вот сегодня начался в пятницу. Мы грешим тут. «Полицеймако – переводится, как полицейский с маком».

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Прекрасно.

АМАЛИЯ: Прости Бога ради. Зачитала просто, не перечитав.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Полицейский с маком. Больше всего не понравилось, как меня назвали один раз в лагере. Вожатая взяла, значит, список и сказала: ну, где этот как тебя, Полицумайкой. Полицумайкой мне понравилось больше всего.

Е. НОВИКОВА: А Вас дразнили в детстве как-нибудь? Из-за фамилии?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет.

Е. НОВИКОВА: Никогда не дразнили?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: У меня же всегда была фамилия Полицеймако. Я родился Полицеймако. Но меня назвали ребята во дворе, они меня звали от папиной фамилии, они меня звали «Фара». Они мне все время орали: Фара, выходи играть в футбол. Вот Фарой меня немножко дразнили, но…

АМАЛИЯ: Почему Фара?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Потому что папа Фарада. Кричали: Фара, выходи.

Е. НОВИКОВА: Почему, кстати, не папина, а мамина фамилия?

АМАЛИЯ: Кстати?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Потому что это псевдоним папин. Настоящая его фамилия Фердман. И поэтому мне же надо было брать Фердман.

АМАЛИЯ: Да, у меня в семье очень это обсуждали. Фарада – он татарин, или он дагестанец? Или кто он Фарада? Что это вообще такое? Молдаванин?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Это что такое Фарада? Ну, это же история, 1000 раз папа рассказывал. Он снимался на «Узбекфильме». И начальник узбекской киностудии сказал: слушай, мы не можем, чтоб с такой фамилией на главную роль. Он говорит: ну, а что, у меня фамилия Фердман, там 75-й год. Он говорит: ну, не можем, надо какой-нибудь псевдоним. Говорит: ну, придумайте какую-нибудь шараду. Он сидит, говорит, узбек: шарада, фарада. Фарада, шарада. И напили Фарада первый раз. А потом он документы переделал. Ну, потому что все уже. А Полицеймако это такая у меня династия.

Е. НОВИКОВА: Это украинская фамилия?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Полицеймако есть две версии. На самом деле да, конечно, безусловно, украинская, но есть версия, что это греческая. Она была Полицеймакос. Потому что мой прадед…

АМАЛИЯ: Красиво. Полицеймакос. Тогда Михалопопулос. Как они называли?

Е. НОВИКОВА: Михайлопопулис.

АМАЛИЯ: Нет, Михалас Полицеймако..пулос.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вот такой бы я был грек.

Е. НОВИКОВА: И запеть надо было бы.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: У прадеда. У меня куча кровей на самом деле намешано. Намешана даже немецкая, потому что у меня бабушка была немецкая еврейка. А еще же были украинцы. А по паспорту я русский. Почему, спросите Вы. Парадокс.

АМАЛИЯ: Нас предлагают переименовать фамилию в Парноамалия.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Это тебе предлагают?

АМАЛИЯ: Ну, да, почему-то.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Парномалия и парномалия. Ну, я должен тебе сказать, что если ты будешь продолжать этим заниматься, то люди будут часто …

Е. НОВИКОВА: Миш, ты единожды отец? Или ты еще вот только ждешь ребенка?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Нет, у меня есть сын от первого брака. Ему в сентябре будет 6 лет. И вот я ожидаю еще ребенка, да.

Е. НОВИКОВА: Ну, вот у нас осталась сейчас совсем немного времени.

АМАЛИЯ: Как Вы относитесь к Эдуарду Лимонову?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Спросите у Кати Волковой.

Е. НОВИКОВА: Да, скажи что-нибудь в день защиты детей, пожелай спящему городу.

АМАЛИЯ: Не спящему никогда городу…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Не спящему никогда не городу… После такой сумбурной программы, девушки, радиослушатели, что Вам сказать? На самом деле, честно могу, только как актер, призвать к какой-то честности по отношению к детям. Даже которых Вы видите на улицах. Если Вы видите, что ребенку, или пожилому человеку плохо, просто помогите, не проходите мимо. Не будете безразличны. Потому что эта жизнь, и это всегда не то, что все боятся, что что-то зачтется. А просто сделайте что-нибудь хорошее, Вам действительно станет хорошо. А в день защиты детей, слава Богу, что у нас сейчас стало модно рожать, и очень многие рожают.

АМАЛИЯ: Слышь?

Е. НОВИКОВА: Прямо модно?

АМАЛИЯ: Модники такие нашлись. Понеспи недельки три. Модники.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Я почему это говорю. Я говорю, что опять же по статистике, не знаю, кто ее составлял, в 90-х годах был прирост населения гораздо меньше, чем ну те люди, которые умирали. Сейчас как-то это сравняется. И как-то люди на это идут. Может быть из-за того, что люди стали лучше жить, кто-то, а может быть, кто-то просто…

Е. НОВИКОВА: Перестал предохраняться…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Что в этом. Ну, вот это не я сказал, друзья мои. Просто понял, что дети это действительно счастье, большое счастье, и беречь детей опять же надо не день – 1 июня, а 365 дней в году.

АМАЛИЯ: Столько сообщений по поводу того, чтобы мы не трогали евреев. Что 2 июня надо защитить днем защиты евреев. От евреев, кстати.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: День защиты евреев от Амалии причем.

АМАЛИЯ: Вот. Ну, и последний вопрос. А размер имеет значение?

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Главное умение.

АМАЛИЯ: Вот так вот. Михаил Полицеймако. Возвращайтесь к нам в следующую пятницу…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Все, что Вас волнует, Ляля, я понял. Я понял, оценил это…

АМАЛИЯ: Правда, Михаил, и это все, клянусь, это самое интересное в жизни…

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: И Ваш прогресс на радиостанции «Эхо Москвы» виден.

АМАЛИЯ: Радиостанция «Эхо Москвы» о размере Михаила Полицеймако.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Вот. Виден очевидно.

АМАЛИЯ: Услышимся в следующую пятницу.

М. ПОЛИЦЕЙМАКО: Жалко, что ты не играешь спектакль «Маленькие аферы большого города». Жалко.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире