'Вопросы к интервью
АМАЛИЯ: Кто-то 31 декабря обычно ходит с друзьями в баню, а мы с подругами по пятницам отправляемся на охоту. Итак, позвольте представить Вам охотниц на приваре. Екатерина Гордон – блондинка с пронзительно голубыми глазами. Бродни от Ферагано из змеиной кожи, сумочка от Балдинини. Из сумочки торчит рукопись «Искусство расставания». В Катерине угадывается писательница. Теона Контридзе, пышногрудая шатенка с пухлыми губами и великолепно поставленным мецасопрано. Что помогает угадать в ней либо певицу, либо грузинку. Елена Новикова, порывистая, страстная, козерог, без вредных привычек, материально обеспеченная, интим не предлагать. Опасно. Ну, и Амалия&Амалия, ослепительная, чувственная эгоистка, ум острый, как бритва, фотографическая злопамятность. Итак, кто же у нас сегодня на мушке. Позвольте прибор ночного видения. О! Да, это довольно-таки видный в темноте кинорежиссер Егор Кончаловский. Егор, простите, Вы не родственник другому известному кинорежиссеру?

ЕГОР КОНЧАЛОВСКИЙ: Егору?

АМАЛИЯ: Ну, одноименному. Кончаловскомй Андрону.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, я родственник.

ТЕОНА КОНТРИДЗЕ: Вы Андрон тоже?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, я не тоже Андрон. Я Андронович.

ЕКАТЕРИНА ГОРДОН: Кстати, почему пишут Андреевич тогда?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, он Андрей. Это как меня зовут вообще по паспорту Георгий Михалков, а так Егор. Ты не знала разве? У меня была одна знакомая девушка, которая со мной общалась год. И открыла как-то мой паспорт, сказала. О! А я думала, что живу с Егором Кончаловским. (Смех). Честное слово.

ЕЛЕНА НОВИКОВА: А какой год рождения написан в паспорте?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Дай Бог памяти… Тот, в котором я родился – 66-й, мне 40 лет.

Т. КОНТРИДЗЕ: 666-й.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Начинается. «Мерседес» 666-й.

АМАЛИЯ: Подождите, девочки, секундочку. Чтобы не задавать лишних вопросов про то и другое. Хотела бы зачитать резюме. Итак, говорят, что природа отдыхает на детях. К счастью, не всегда. Например. Егору Кончаловскому, сыну актрисы Натальи Аринбасаровой и кинорежиссера Андрея Михалкова-Кончаловского, а так же племяннику Никиты Михалкова и внуку Сергея Владимировича Михалкова, а так же посынку известного кулинара Юлии Высоцкой, это утверждение никоим образом отнести нельзя. Егор Кончаловский окончил международную школу святого Кларисса, он же (смех) (НЕ РАЗБОРЧИВО) … колледж, получил звание магистра истории искусств Кембриджского университета.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Купил.

АМАЛИЯ: Купил. Под его руководством было снято более 120 рекламных роликов, сделанных по заказам таких всемирно известных брендов, как Баскин Робинс, «Марс», Сони Волкул, Дав. Значит, в 1999 году он дебютировал в игровом кино. Но ни как артист. Кино с фильмом «Затворник». Значит, в 2002 году вышла его вторая картина «Антикиллер». Годом позже «Антикиллер-2». Все картины имели большой коммерческий успех. Подожди, в каком году вышел «Побег»? Это старое резюме. Надо обновлять сайт, Егор.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: «Побег» вышел, по-моему…

АМАЛИЯ: В прошлом году.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Или в позапрошлом.

Е. НОВИКОВА: В 2005-м.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да

АМАЛИЯ: Значит, короче. Егор – весьма самостоятельная и талантливая личность. У него своя судьба, не менее интересная, чем у его знаменитых предков. Кто это написал?!

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Это я написал (смех).

Т. КОНТРИДЗЕ: «У него своя судьба» – это очень круто.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: (Смех). Убеждал себя. «У него своя судьба». Знак вопроса.

АМАЛИЯ: Значит, поскольку у нас все-таки охота, а не хиханьки-хаханьки какие-то. Значит, доброй охоты, девочки. Давайте постреляем…

Т. КОНТРИДЗЕ: Мы внезапно убьем.

Е. НОВИКОВА: Мы, как Остап Бендер, мы, смеясь, охотимся, знаешь.

АМАЛИЯ: Значит, короче, давайте постреляем для начала в маленького Егора Кончаловского, так сказать, заглянем в его детство.

Т. КОНТРИДЗЕ: Егора Кончаловского джуниор.

Е. НОВИКОВА: В карманного практически.

АМАЛИЯ: Итак. Кстати, Егор, как Вас мама называла в детстве?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Негодяй, иногда.

АМАЛИЯ: Ну, ладно.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вообще, надо отметить, что мое имя не имеет формы такой, как бы сказать, оскорбительно уничижительной. Меня можно назвать «Егор Андреевич».

Е. НОВИКОВА: Егорище.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, для Егорища…

Е. НОВИКОВА: Я еще не дорос.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, да. Егорушка, Егорка. Ну, Егорка так, да. Как для пса какое-то название.

Т. КОНТРИДЗЕ: Егорка странное. Визуально не подходит

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Не подходит, да.

Т. КОНТРИДЗЕ: Можно сказать Егерь.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, мама меня называет, конечно, Егорушка, а я ее мамочка.

Е. ГОРДОН: А как называли Егора Кончаловского? Какая кличка была в детстве?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Не было клички.

Е. ГОРДОН: Да, ладно.

Т. КОНТРИДЗЕ: Да все боялись просто.

Е. ГОРДОН: Ну, как, такого не бывает. Все говорили: вот идет Егор Кончаловский. И когда придет Егор, мы то-то сделаем.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, не было клички. У меня не было клички. Вот первую кличку мне сейчас сторож дал. Он назвал меня Андреич. Андреич. Ему кажется, что мне очень приятно.

Е. НОВИКОВА: А Вы девушкам нравились в школе?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я и сейчас девушкам в школе нравлюсь.

Е. НОВИКОВА: Я пока про школу спрашиваю. Мы еще дойдем сейчас. Правда, правда.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, я сейчас, одну секундочку, я вчера был в жюри мисс…

Е. НОВИКОВА: Значит, не нравился.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Мисс, ну, какая-то мисс. И там были 12 девушек, из которых, по-моему, у четырех был любимый артист – Федор Бондарчук. Вы представляете, как мне было неприятно.

Е. ГОРДОН: Ужасно. Ну, надо побриться налысо срочно.

Т. КОНТРИДЗЕ: Почему все великие режиссеры педофилы? Поласский, там Вуди Ален, Вы?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет…. А почему педофил?

Т. КОНТРИДЗЕ: Вам в школе, девочкам, нравится? Мне тоже нравится, сказал он.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Педофилы, да, это, конечно, привлекательное занятие.

Е. НОВИКОВА: Педофилы, на самом деле, любят детей, на самом деле.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: По-настоящему, да. Чем отличается педофил от педагога?

АМАЛИЯ: «Уважаемая, Амалия, передайте Вашей гостье, что ее смех мешает слушать других участников передачи».

Т. КОНТРИДЗЕ: Лена, это (ГОВОРЯТ ВМЕСТЕ).

Е. НОВИКОВА: Нет, Теона, это ты.

Т. КОНТРИДЗЕ: По-моему, я молчала.

Е. НОВИКОВА: У тебя мецасопроно, у меня всего лишь жалкий тенорок.

АМАЛИЯ: Дуф, дуф, дуф. Все убиты. Значит, сморите, у меня тут есть колокольчик. Егор, значит, если Вам вопросы кого-то из охотниц покажутся ну так сказать, тумач или прочее, у Вас есть возможность 4 раза отбиться. Даже три. Ладно, меня не в счет, от меня отбиваться не надо

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Обнадеживающе.

АМАЛИЯ: Значит, три раза можете позвонить в колокольчик и задать ответный вопрос.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А четыре, четыре. Почему? Было три. Было четыре.

АМАЛИЯ: Ну, хорошо, ладно, четыре. Значит, итак, у Вас были прыщи в детстве?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Сейчас прыщи, собственно страдаю от них.

Е. ГОРДОН: Покажите.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, я в эфир не могу их показать. Вот тут вот есть, вот тут вот. Вот тут.

Е. НОВИКОВА: Вы страдаете?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Но, но, вот когда я снимал…. Вот там говорили про ролики. Когда я снимал «Марсы». «Сникерсы» и «Баскин Робинсы», вот тогда было время больших настоящих прыщей.

АМАЛИЯ: От шоколада, да?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: От шоколада.

Т. КОНТРИДЗЕ: И от мыла.

АМАЛИЯ: Ну, что, значит, охота у нас все еще добрая.

Е. НОВИКОВА: Ты сама прервала мой злобный смех.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ты сама добрая. Сама ты добрая.

АМАЛИЯ: Нет, нет, нет. Давайте, давайте, охотницы, между прочим.

Е. НОВИКОВА: Егор, а Вы полигамны? В плане женщин?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Полигамны в плане того, что нравится ли мне много разных женщин?

Е. НОВИКОВА: Вы их вожделеете ли?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, вожделеть, это состояние такое радикальное, но, безусловно, конечно, очень уважаю женский пол. Другой вопрос, что, конечно, какие-то приоритеты возникают. Сейчас я гораздо более спокоен к ним, нежели… Уже старость начинается.

Е. НОВИКОВА: А в данный момент Вы испытывае6те какие-нибудь эротические чувства?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вот в данный, сидя рядом с Вами?

Е. НОВИКОВА: Да.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, да, я не могу даже сосредоточиться особенно.

АМАЛИЯ: А Вам нравятся женщины с оружием?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: С оружием? Вы знаете, ну, вообще я не могу ответить на этот вопрос не потому, что мне невозможно на него ответить. Просто я никогда не встречался с женщинами с оружием.

АМАЛИЯ: А если они в кожаном белье, пофантазируем.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А оружие какое тогда можно встретить?

АМАЛИЯ: Плетка.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну. Вы понимаете, это зависит. Потому что собственно я опять же не встречался с женщинами в кожаном белье с оружием. Пока еще.

Е. ГОРДОН: У Вас все впереди. А вот интересно, женатый мужчина… Вы же женатый мужчина?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет.

Е. ГОРДОН: Как нет?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Официально я не женат.

Е. ГОРДОН: Ну, без печати, но при женщине все-таки?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, да, при двух даже. При трех.

Т. КОНТРИДЗЕ: Мама, дочь…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И жена. Мама, дочь и бабушка.

Е. ГОРДОН: Женатый мужчина – довольно-таки заманчивая приманка для некоторых охотниц свободных. Вас не пытались когда-нибудь отбить?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Меня пытались отбить. Меня все время пытаются отбить.

Е. ГОРДОН: Как это делалось?

Т. КОНТРИДЗЕ: А избить?

АМАЛИЯ: Не уводи, не уводи от темы.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, и избить. Но отбить, как бы, если говорить, как о таком действии с началом и концом, т.е. серьезном, то пытались пару раз, да.

Е. НОВИКОВА: Ну, как, как это выглядело? Мне интересно.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, я не думаю, что это особо интересно, как. Ну, так сказать…

АМАЛИЯ: Как это не интересно?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ:

Е. ГОРДОН: Самое интересное.

АМАЛИЯ: Подождите, а удачно… Давайте, расскажите, как Вас удачно отбили, например. Ну, уже практически, ладно, не надо признаваться в том, как Вы изменяли супруге…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Удачно, меня не то, чтобы отбили. Я отбился сам удачно.

АМАЛИЯ: Как это было, расскажите?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Это было очень просто. Меня одна девушка познакомила с подругой. Вот я эту девушку бросил, к сожалению, хорошая. И стал встречаться с подругой. Не горжусь этим поступком. Вернее, не то, что я бросил. Я доволен, что я бросил ее в конечном итоге. Но хорошего ничего нет. Была еще хуже у меня история. Не хуже, а стыднее история была реальна. Я один раз сделал предложение женщине, и потом за 2 недели до свадьбы скипнул.

Е. ГОРДОН: Почему?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Стыдно. Вот это было стыдно.

АМАЛИЯ: Да, ладно стыдно. Расскажите, почему это? Как это?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, ну, я понял, что и это я считаю, что в этом нет ничего зазорного по-настоящему, потому что лучше поздно, но все-таки во время сказать, что я не готов жениться на тебе, чем жениться и потом сказать через какое-то время. Правда?

АМАЛИЯ: До свид… Или не сказать?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Или не сказать… Ну, уже да. Ну, был такой случай. Вот этим я точно не горжусь.

Е. ГОРДОН: Но это было в результате размышлений, или Вы что-то о ней узнали?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Это было в результате того, что, объяснение мое было такое, что внутренне, да, оно было в то время, мне было тогда 28 лет, что мне пока еще хотелось бы вести несколько другой образ жизни, нежели супружеская идиллия.

Т. КОНТРИДЗЕ: Пить, курить…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, и т.д.

Е. ГОРДОН: Гулять, танцевать.

Т. КОНТРИДЗЕ: А, может быть, эта женщина была согласна на все это.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Не думаю. Потому что она хотела венчаться.

Т. КОНТРИДЗЕ: Если бы Вы превратились в женщину на один день, выше первое действие.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, есть такая шутка. Я бы всем давал.

Т. КОНТРИДЗЕ: А кому конкретно? А кому конкретно первому?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Себе, условно говоря.

Е. ГОРДОН: О, эгоцентризм крайний.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Но, Вы знаете, в каждом мужчине есть немного женщины. И вопрос в том, что, мне кажется, лично, что вообще нет черного и белого. Вещи спектральные. Существуют разные степени сексуальных пристрастий. Поэтому я думаю, что нет просто исключительно гетеросексуалов, гомосексуалов, как угодно, или и т.д.

Е. НОВИКОВА: Есть я.

АМАЛИЯ: Егор, я стреляю. Кому бы Вы первому дали, если бы были женщиной?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я не знаю, потому что…

АМАЛИЯ: Кто бы первый попался? Первому встречному?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я, к сожалению, не женщина.

Е. НОВИКОВА: К сожалению?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Можно, я отвечу? Поэтому в этом смысле мне трудно, собственно, серьезно рассматривать, а вот кому бы я собственно дал бы, или дала бы. Но если серьезно об этом задуматься, то, можно чуть-чуть попозже вернуться к этому, я просто подумаю, я просто не знаю.

АМАЛИЯ: Хорошо, договорились. Пользуясь случаем…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Починку, например. Вот с удовольствием.

Е. ГОРДОН: Починок, это у нас кто? Это какой-то политик.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Был такой председатель пенсионного…

Е. ГОРДОН: Но фамилия, Егор, фи.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Починок? Ну, знаете…

Е. НОВИКОВА: А! Ой, неприятный мужчина, неприятный.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Приятный.

АМАЛИЯ: А, Егор приятный мужчина. Значит, я, пользуясь случаем, пытаюсь напомнить, что у нас находится в эфире «Эхо Москвы» в программе «Доброй охоты!» Значит, на мушке Егор Кончаловский, кинорежиссер. Кто, кому я сегодня желала доброй охоты. Охотница Катерина Гордон, режиссер, писатель, книгоконченная. Ну, это совпадение в связи с Кончаловский… Значит, так. Елена Новикова, тоже режиссер. Пока не писатель, а просто сценарист. Да, практически. И Теона Контридзе – певица. Спой. Ну, и ведущая Амалия!

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Недавно мой секретарь печатала титры для фильма и там все – писатель, художник-постановщик, оператор. И в конце я написал режиссер-постановщик – Егор Кончаловщик. (Смех).

Е. НОВИКОВА: А я лось, просто лось.

АМАЛИЯ: Прекрасно, я бы закрепила. Ну, что мы уже банально переходим к творчеству? О студенческой жизни. Я бы по студенческой жизни.

Е. НОВИКОВА: Ну, она в Англии проходила.

АМАЛИЯ: В Англии, в Англии… а секса…

Е. НОВИКОВА: Как Вам англичанки? С англичанками? А эти гомосексуалисты англичане?

Т. КОНТРИДЗЕ: А эти газоны, где…

Е. ГОРДОН: А эти гей-парады?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, заниматься гомосексуальным сексом на газоне… Нет. Вообще, на самом деле, мне повезло учиться в Кембриджском университете…

АМАЛИЯ: Да, уж!

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Но мне не повезло, что в этот момент у меня была русская девушка, которая до этого была подругой моего отца…

Т. КОНТРИДЗЕ: Пожалуйста.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И очень смешно. Я уже начал за ней ухаживать…

Т. КОНТРИДЗЕ: А почему так?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И мне очень неудобно было перед отцом. Он уехал. Я ему позвонил, говорю: слушай, я вот, мне очень нравится вот эта девушка. Можно я за ней поухаживаю? Он говорит: сделай одолжение. Сказал он мне, и это была, на мой взгляд, ошибка очень большая. Потому что я, в общем-то, проводил время все свободное в Лондоне, а не в Кембридже. И вообще вот эти вот английские учебные заведения, они очень и очень и очень консервативны, потому что туда попадают молодые люди, они все младше меня. Я был довольно в общем уже в таком серьезном возрасте, мне 25 лет было. когда я поступил в Кембридж, а там все были в общем из закрытых школ. И вообще такая мораль в англо-саксонских странах, она довольно, особенно в таких учебных заведениях, она на очень, на достаточно высоком уровне, вплоть до того, что, в общем-то, я не видел даже ни одной драки за 8 лет жизни в Англии. Нет, я видел одну драку. Дрались два таксиста. Черных кэбов.

Е. НОВИКОВА: А англичанки были у Вас?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, подружка была у меня англичанка, замечательная, блестящая.

АМАЛИЯ: А правда, что живая англичанка – это как мертвая француженка? У Вас были мертвые француженки?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, я думаю, что все-таки француженка – это как мертвая англичанка, которая двигается, еще двигается.

Т. КОНТРИДЗЕ: Какую музыку Вы активно тогда слушали?

АМАЛИЯ: Подожди, подожди, мы еще про секс недослушали.

Е. ГОРДОН: Ты сбиваешь самое интересное.

АМАЛИЯ: Англичанки? Англичанки?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: На самом деле, больше всего, все-таки считаю, что российские, не русские, российские женщины гораздо более привлекательны с точки зрения какой-то чувственности и…

АМАЛИЯ: С точки зрения чего, Егор?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Чувственности. Ну, я же не могу…

Т. КОНТРИДЗЕ: Какой чувственности, Егор?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Такой чувственной.

Т. КОНТРИДЗЕ: Мурашки, количество?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, англичанки, они такие немножечко все-таки, конечно, прохладноватые. Я пытаюсь подыскать слова.

Е. ГОРДОН: Она и при жизни была достаточно холодна.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: (Смех), да. Да, и француженки. в общем-то, дрянь полная относительно вот…

Е. ГОРДОН: А мы вещаем на Францию, скажите, пожалуйста?

Е. НОВИКОВА: Уже нет.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Но, безусловно, есть, конечно, исключения. И вот та… У меня немного было англичанок— подруг, ну, может быть, пять…

Т. КОНТРИДЗЕ: Ничего себе немного.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Или 7.

Т. КОНТРИДЗЕ: За 8 лет 5, ничего да.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, ничего.

Т. КОНТРИДЗЕ: За 8 лет пять, это очень мало.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: За 8 лет пять раз – это немного.

Т. КОНТРИДЗЕ: Это ж только англичане. Девочки, что с Вами?

Е. ГОРДОН: Парень учился. Учился.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я учился, и учился, учился.

АМАЛИЯ: А хорошо?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Учился?

АМАЛИЯ: Да.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, не очень. Нет, я закончился на четверку.

Т. КОНТРИДЗЕ: Скажите, Вы хороший искусствовед?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, я искусствовед, в общем-то, дрянь, если честно. Я бездарный искусствовед, я бы так сказал.

Т. КОНТРИДЗЕ: А режиссер?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Режиссер я… Ну, как Вам сказать? Ну, я не знаю. Папа мне сказал, что я режиссер плохой. Никита сказал, что совсем плохой. А мне кажется, что, в общем-то, я как-то так…

Е. ГОРДОН: А мне кажется, что они плохие, на самом деле.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Как Вам не стыдно? (Смех). Вот сейчас это переходит все границы, я считаю.

Е. НОВИКОВА: Сами они плохие режиссеры, нашего Егора сейчас обижать.

Е. ГОРДОН: Нет, это я продолжаю просто мысль Егора, что мне кажется, что это они плохие.

АМАЛИЯ: «Девушки, на кого рассчитана Ваша передача? На каначикову дачу. Ваши комментарии, шумные эмоции и вопли. Поспокойнее и посерьезнее». Представляете, да. кто это пишет? Это Тамара. Тамара, добрый день.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Англичанка.

Е. ГОРДОН: Тамара Глоба?

АМАЛИЯ: «Егор, даю подсказку. Вы были бы лесбиянкой». Макс подсказал Вам, Егор.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Надеюсь, не Фадеев. (Смех).

Т. КОНТРИДЗЕ: 100% Фадеев.

АМАЛИЯ: «Уважаемые, занимаете эфир пустой и неинтересной тусовкой. Друг друга заглушаете, хохочете, а о чем, непонятно», А Вы прислушайтесь. «До 30 лет мужчиной управляют сексуальные желания, но после немного отпускают, Руслан. 34 года». 34 года, как отпустили. «Амалия, насколько у Вас невоспитанная гостья…» Ну, которая, я не понимаю. Вы прислушайтесь, давайте, стреляйте в цель. «Ее срочно надо отправить в Кембридж для получения нормального эстетического воспитания. Она постоянно перебивает героя». Вот так вот. «Чую, что там у Вас после эфира секс будет, или во время эфира. Дэн».

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Это прямо (НЕ РАЗБОРЧИВО) какая-то.

АМАЛИЯ: Чувствует Дэн, что будет во время эфира секс. Ну, не знаю, не знаю. Как пойдет, Дэн. Мы не можем Вам обещать этого. Егор, как Вы считаете? (Смех).

Е. ГОРДОН: Пойдет ли у нас, да?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: У нас с Вами, Амалия, все впереди.

АМАЛИЯ: О, о. о! Хорошо, перейдем к вопросам.

Е. НОВИКОВА: А Вы талантливый?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, я не могу сказать, талантливый ли я, если честно. А если серьезно отвечать, то я считаю, что я, конечно. в основном делаю упор на профессию в большей степени, чем на какое-то озарение.

Е. ГОРДОН: Секс будет.

Т. КОНТРИДЗЕ: Порно профессию, или упор на профессию? Порно?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, конечно же.

Т. КОНТРИДЗЕ: Ну, ну, ну.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вот упор на профессию.

АМАЛИЯ: Упор на профессию.

Е. НОВИКОВА: Вы, правда, сказали «упор на профессию»? Или Вы сказали «порно»?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А вот Вы думайте, какова мера Вашей…

АМАЛИЯ: Воспитанности.

Е. НОВИКОВА: Ну, тогда порно.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А, хорошо.

АМАЛИЯ: Так, ну, Егор, рассказывайте вообще.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, что ж.

АМАЛИЯ: Анекдот неприличный.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Анекдот неприличный. Неприличный анекдот. Сейчас, ну, подождите. Дайте мне какой-нибудь посмешнее.

Т. КОНТРИДЗЕ: Ну, давайте пока про творчество поговорим.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Давайте, а я вспомню анекдот пока.

АМАЛИЯ: Давайте, давайте, я понимаю, это всегда в тупик ставит.

Е. НОВИКОВА: Вот, например, это меня волнует. Я не знаю, как Вас, Екатерина…

Е. ГОРДОН: Волнует, ой, волнует.

Е. НОВИКОВА: Как начинающего режиссера. Вот сейчас говорят, что в кинематографе есть…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: а, давайте анекдот расскажу. Две блондинки на мосту стоят, такие красивые. Трусики такие в попочках. Такой маникюрчик. У одной собачка с хвостиком такая на руках сидит. На мосту стоят. Одна говорит: слушай, подруга, это Москва-река или Ока? Говорит: я не знаю. Говорит: слушай, ну, мне так надо узнать, это Москва-река или Ока? Говорит: я не знаю. Говорит: слушай, ну, мне так надо знать, это Москва-река или Ока? Говорит: ну, не знаю. Ну, как же мне узнать, это Москва-река или… Подожди. Передает собачку и с моста,… только пяточки у нее блеснули, вниз. Полчаса ее нет. 40 минут ее нет. 45 минут ее нет. Через час вылезает. Она вылезает на мост вся в мазуте, какая-то вся надорванное ухо, выбитый зуб, ну, ужасно, глаз на ниточке висит…

Е. ГОРДОН: как после развода.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Волосы выдраны, ногти, как расчески подранные. Она говорит: знаешь что, подруга, это не Москва-река и не Ока. Это Варшавское шоссе.

АМАЛИЯ: (Смех). Спасибо, хорошо. Итак, начинаем о творчестве. Значит, студенческие годы Егора были практически, кроме 5 англичанок были ничем не отмечены более. Егор, и драки…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, какой Вы вывод быстро делаете. Я, например, неплохо очень торговал икрой.

Т. КОНТРИДЗЕ: Начинается. Спекулянт.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Кабачковой. Нет, черной икрой, продавал.

Т. КОНТРИДЗЕ: Где брали?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Брал в Москве, вез в Лондон, там продавал. Деньги тратил, приезжал в Москву…

Е. НОВИКОВА: Пользовалась спросом кабачковая икра?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, нет, икра была черная.

Т. КОНТРИДЗЕ: Кабачковая? Откуда ты взяла, Лена?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Это я сказал.

Е. НОВИКОВА: Я пошутить хотела.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вот, затем, что у меня еще интересного было. кроме 5 англичанок и собственно…

Е. ГОРДОН: И черной икры…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И черной икры, да.

АМАЛИЯ: И мертвой француженки.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И мертвой француженки.

АМАЛИЯ: Выловленной в Темзе.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ:

Е. НОВИКОВА: Вам папа деньги присылал?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, конечно. Ну, он мне не присылал их. Он мне их давал. А вернее нет, присылал.

Т. КОНТРИДЗЕ: Видимо мало, раз икрой торговал мальчик. Мог бы побольше.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, маловато, маловато было. И поэтому я сначала торговал икрой, а потом, кстати, преподавал там. И преподавал русский язык, как ни странно.

Т. КОНТРИДЗЕ: И тантрический секс.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И я не выговариваю половину букв. И мои студенты тоже оказались в Москве в конечном итоге. В общем, все они так с-с разговаривают, не выговаривают.

Е. НОВИКОВА: А какую роль сыграл в Вашем становлении Н.С. Михалков?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, на самом деле, если серьезно отвечать, то когда отец уехал в Америку, то, конечно, для меня и моих друзей Никита Сергеевич был роул мотор то, что называется. Потому что он был такой известный режиссер, известный актер на «Мерседесе» с теннисной ракеткой.

Т. КОНТРИДЗЕ: Как и сейчас.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И во многом его образ там каких-то моих друзей, скажем, моего партнера Андрея Резункова, сподвиг на то, чтобы… не бросить, закончить медицинские институт и пойти на высшие режиссерские курсы. И закончить их и стать режиссером.

Е. НОВИКОВА: Ну, а почему все-таки в режиссуру?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Кто?

Е. НОВИКОВА: Вы пошли.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, мне очень деньги были нужны. Я начинал…

АМАЛИЯ: Кому нужны деньги, идите в режиссуру.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, ну, я же пошел не в кино. Я же пошел в рекламу. А реклама, в общем-то, денежное дело. И у меня был такой момент, когда я еще не знал, что я хочу делать, я стал заниматься рекламой, а потом занимался ей собственно довольно успешно, а потом как раз вот пришла ко мне Амалия и …

АМАЛИЯ: И говорит…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И ну сниматься у меня в кино. Вот я так попал. Я случайно попал, по сути дела. А потом, конечно, это затягивает, если с этим не связаны какие-то удивительно страшные травмы моральные, с первого момента. То, конечно, это профессия очень интересная.

Е. ГОРДОН: А в Вас женщины больше любят режиссера или мужчину?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, кто же знает?

АМАЛИЯ: Вопрос риторический.

Е. ГОРДОН: Ну, Вы нравитесь потому, что режиссер или потому, что мужчина?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я думаю, что одно другому помогает в конечном итоге. Потому что режиссер – это такая профессия, как летчик.

Е. НОВИКОВА: Может она: режиссер! А потом по утру: блин, мужчина.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Как ответить? Я не знаю, как ответить, Я не знаю ответ. Ну, режиссер – профессия, она понтовая по сути дела. В общем-то, ну, да, режиссер, подходит…

АМАЛИЯ: Девочка, хочешь сниматься в кино? Да!

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Режиссер производит впечатление человека, который облечен удивительной властью.

Е. НОВИКОВА: А Вы пользовались статусом режиссера, чтобы девушку?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Пользовался, пользовался.

Е. НОВИКОВА: Фу!

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Почему «фу-то»?

АМАЛИЯ: «Какая мерзость! Мужик сплетничает с бабами о своих бабах. Элита, блин, совсем на фиг Москва разложилась». Сергей пишет нам.

Е. ГОРДОН: Где элита? Кто элита?

АМАЛИЯ: Мы – элита. Мы, мы.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Спасибо за слово «элита».

АМАЛИЯ: Вот. «Амалия, я уточняю, какой участнице надо срочно отключить микрофон. Певичке с басистым хохотом».

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Отключай.

Т. КОНТРИДЗЕ: Вот всегда так со школы. Один раз звук издаю и все. Егор, а какой музыкальный материал снял бы или сделал бы?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А я сейчас снял клип Буйнову, с большим удовольствие.

Т. КОНТРИДЗЕ: Шикарный выбор.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: В том смысле, что выбрал он меня. В том смысле, что я вспомнил…

Т. КОНТРИДЗЕ: Нет, я имею в виду, о чем-нибудь мечтал ты? Музыкальный материал? Хотел бы мюзикл сделать? Или оперу?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, я бы не смог это сделать, потому что у мюзикла… Мюзикл, я – музыкальный человек достаточно безграмотный. Это первое. То, что касается оперы, это, во-первых, это театр. А во вторых, еще музыкальный театр. Это для меня вообще такая область, которую я реально очень боюсь, потому что в кино ты можешь спрятаться за монтаж, за звук, за то, се, в театре ты не спрячешься. А оперное искусство это для меня, в общем-то, тема довольно закрытая. Вот я в этом смысле с большим…

Т. КОНТРИДЗЕ: Что для Егора Кончаловского опера?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я не понимаю этого. Ну, в смысле я…

АМАЛИЯ: Ограничивается ли она гимном СССР?

Т. КОНТРИДЗЕ: Честно говоря, мне очень интересно было.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Оперу? Нет…

Т. КОНТРИДЗЕ: Нет, мне очень интересно было, когда «Антикиллер-1» смотрела, интересно было, как ты его оформил музыкально. И мне показалось, что, во-первых, я ожидала, что ты как-то более эстет в музыке. А в кино, кино было сделано с музыкальной точки зрения очень понятно, примитивно и…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, ну, оно, вообще говоря, это кино понятно.

Т. КОНТРИДЗЕ: Человек бегает, и музыка энергичная.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Так и надо. Человек бежит, и музыка играет. Остановился, музыка, значит…

Т. КОНТРИДЗЕ: Нет, у Карвая как-то вот так вот музыкально по-другому все у него сделано.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет. Ну, Карвай снимает…

Т. КОНТРИДЗЕ: А на температуре вообще у тебя не сыграно, мне кажется.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Карвай вообще снимает другое кино, которое…

АМАЛИЯ: Он не снимает Гошу Кусынкова.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, вот это его большое упущение. Я работал с продюсером, который сейчас работает с Карваем. Это такой Жан Луи Пьель, француз. Он делал, кстати «Ургу» – фильм Никиты Михалкова в свое время. И с тех пор остался жить в Китае. Карвай у него нет сценария. Он снимает листочек бумажки, по сути дела. Поэтому у него всегда такая импровизация невероятная.

Е. НОВИКОВА: Ну, да, образы…

Т. КОНТРИДЗЕ: Нет, ну ты же понял, что я спросила, вот когда бой у него идет, наоборот, музыка идет, абсолютно другая температура музыкальная. У тебя бежит, и музыка бежит.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А вот мне странно, что ты этого не заметила, на самом деле.

АМАЛИЯ: Значит, так. Я хочу на секунду остановить нашу беседу, чтобы, поскольку уже очень много вопросов о том, кто находится в эфире. Напоминаю, после 23-х в пятницу надо выходить в эфир сразу же просто, поскольку охота начинается у нас в 11.07. Итак, на мушке Егор Кончаловский, кинорежиссер. Охотницы: Елена Новикова, кинорежиссер, Катерина Гордон, писательница и кинорежиссер и Теона Контридзе, она певица.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И кинорежиссер. (Смех).

АМАЛИЯ: «Как институт Вы закончили, простите, пожалуйста, сказали неразборчиво». Наталья спрашивает Вас. Какой Вы институт закончили?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Сербского. (Смех). Я закончил Кембриджский институт, между прочим. Нечего Вам.

Е. НОВИКОВА: А почему Вы без гордости это говорите?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А у меня гордость, она такая. Вот так вот с гордостью я говорю.

Е. НОВИКОВА: А у меня такой вот вопрос. Можно задать вопрос? Сейчас в продюсерской, режиссерской среде очень часто можно услышать: это народ будет смотреть, а это не будет смотреть.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Хорошо, если так говорят. А то: пипл хавает.

Е. НОВИКОВА: Вот именно. Вот что Вы думаете? Вы рассуждаете такими категориями: будут смотреть, не будут смотреть.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, да. Но последние три картины, а именно «антикиллер-2», «Побег» и сейчас вот «Консервы», который выходит в начале следующего года, я снимал, т.е. это комерческое кино, которое априори понятно, что оно зрительское, и при этом очень важный элемент коммерческого кино в нем отсутствует, а именно, так сказать, такой жесткий каждодневный контроль продюсера над процессом. В общем-то, в принципе, на трех последних картинах мне полностью отдали бразды правления, делал, чего хотел.

Е. НОВИКОВА: На кого рассчитываете?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: На маму… Я рассчитываю на всех. Нет, в конечном итоге, хотелось бы, чтобы аудиторией были все. Но поскольку кино достаточно…

Е. ГОРДОН: А что Вы для всех готовите? Что? Какой продукт?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, я не знаю, как ответить на этот вопрос.

Е. ГОРДОН: Ну, какой он? Сладкий? Горький? Он какой?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, он интересный, он приключенческий. Это такая приключенческая история. Последний фильм. Мне трудно сказать про то, что уже сделано…

АМАЛИЯ: Улыбнитесь, Егор. Вас фотографируют.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Но даже, в общем-то, любой, но практически достаточно разный материал можно сделать коммерчески состоятельным. Мы говорим «коммерческий», подразумеваем плохо, да.

Е. ГОРДОН: А как Вы понимаете, что Вы знаете аудиторию? Вы каким-то образом проверяете ее? Вы же, наверняка, не спускаетесь в метро, не ходите по улицам, не знаете людей, которые приходят в кинотеатр.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я считаю, что это крайне вредно, проверять. Потому что это моментально тебя ставит в какие-то… Если ты пытаешься следовать какой-то аналитике элементарной, даже своей собственной, то это налагает на тебя какие-то моментально рамки.

АМАЛИЯ: Так, зачитываем сообщение. «Шалун. Крошки, как Вы там. Изя». Изя. отойди от компьютера. В шаббат тебе не положено вообще сидеть за компьютером. Изя. Буйнов З.Б. почему-то. «Ведущие – супер секси». Вот. «Поговорите еще про секс. Энди». Энди, я сижу в черном, кружевном лифчике. Соски торчат. Вот.

Е. ГОРДОН: Т.е. народ хават секс, на самом деле, а ни какое не творчество.

АМАЛИЯ: Егор, как Вы думаете, люди с годами становятся лучше, или хуже?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Иначе.

АМАЛИЯ: Подождите, выстрел переходит к Катерине Гордон, а отвечает сейчас Егор Кончаловский на вопрос, как Вы думаете, люди с годами становятся лучше, или хуже?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Люди с годами становятся старше, а лучше или хуже, это зависит… Или хорошо. Вы знаете, бывают такие люди, которые в молодости такой ходил отвратный какой-то…

Е. ГОРДОН: Педофил

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, почему педофил сразу? Не обязательно. А с возрастом стал почти симпатичным старикашкой. А я знал и таких людей, и таких. Я с возрастом становлюсь лучше.

Т. КОНТРИДЗЕ: Если люди зарабатывают с возрастом денег, мне кажется, они становятся лучше.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, это глубокая мысль, я считаю.

Е. ГОРДОН: Мэй ай (НЕ РАЗБОРЧИВО). Вот читывала я интервью и смотрела по телевизору Вас пару раз…

АМАЛИЯ: Сматривала.

Е. ГОРДОН: Сматривала, да. И какая странная штука получается. Вот Вы создаете вокруг себя какую-то иллюзию свободы. Вообще мужчины грешат тем, они рассказывают всем, что они свободны, борются за свободу, но при этом у Вас есть якобы жена, но не жена. Вы с кем-то живете, но у Вас есть собственны чердак. При этом понятно, что ну, в общем, по всем фронтам Вы не свободны. Заград отряд из женщин, родственников…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, это так.

Е. ГОРДОН: И т.д. Зачем же эта игра в свободу?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, понимаете, а почему иногда женщина говорит: как хорошо ты выглядишь. Хотя, в общем-то, это не совсем правда. Вот ты так себе говоришь. Ах, я свободен. И ты глядишь, действительно, это как в детстве. Знаете, перед зеркалом стоишь. похохочешь чуть насильно. Глядишь, через 5 минут действительно становится смешно. Вот так же, ты говоришь: ох, я свободен. И так несколько минут думаешь. Ой, какой я свободный.

Е. ГОРДОН: Т.е. на деле, в общем, не свободный…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Конечно, я не так свободен…

АМАЛИЯ: Как хотелось бы.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Как было раньше.

Е. ГОРДОН: А возможно, Вы смените амплуа, женщину, местожительства?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Всякое бывает. Место жительства в плане чего? Ну, надеюсь, меня не посадят в ближайшее время.

Е. ГОРДОН: Квартиру…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Всякое бывает. Все возможно. Не хотелось бы. Я дочку люблю.

Е. ГОРДОН: А вот как раз о дочке хотела спросить. Она у Вас подрастающая женщина же все-таки. Вы понимаете уже сегодня ее проблемы? Вы с ней близки?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, вот сейчас она очень часто писает, потому что простудилась. Это у нее проблема большая. Вторая проблема, она рисует шариковой ручкой на диване. Это вызывает страшное раздражение у всех окружающих.

Е. ГОРДОН: Вы ее ругаете за это?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, еще как.

Е. ГОРДОН: Ну, здрасте. А вдруг она художник будущий? Вдруг она писательница?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Огромное количество сценариев непрочитанных сценариев, на обратной стороне которых можно рисовать, обрисоваться. А новый диванчик…

Е. ГОРДОН: Не разбрасывайте сценарий.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А я их не разбрасываю. Вот я не прочитал очередной сценарий. Сдаю дочке разрисовывать.

Т. КОНТРИДЗЕ: А сколько ей лет?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ей 5 с половиной.

Т. КОНТРИДЗЕ: А зачем ей сценарии?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А я бумагу экономлю таким образом.

Е. ГОРДОН: А с кем мечтаете поработать?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: С Починком. Ну, как? С кем я мечтаю поработать? Если серьезно отвечать на этот вопрос, Вы имеете в виду олигархические деньги, это один вопрос. Это проблема нынешнего кино.

Е. ГОРДОН: Нет, нет, я имею в виду зарубежных артистов.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Если серьезно говорить на эту тему, я с большим бы удовольствием поработал бы, знаете с кем? С Джереми Айренсом.

Е. НОВИКОВА: Ну, кстати, секси.

АМАЛИЯ: Красавец.

Т. КОНТРИДЗЕ: Он, кстати. старый.

Е. ГОРДОН: Ну, поэтому и секси.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я бы с удовольствием поработал с Уильямом Дефо.

Т. КОНТРИДЗЕ: Тоже красавец.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я бы с удовольствием поработал… Ой, с Гарри Олдмэном.

Е. ГОРДОН: Не будем рассказывать, что сейчас произошло. (Смех).

Т. КОНТРИДЗЕ: А если бы позвали Джеймса Бонда… Дали бы Джеймса Бонда, если бы Вы были бы режиссер?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вот что бы я точно не сделал, это я бы Руперту Эверету не давал бы играть Григория Мелихова в «Тихом Доне». Вот это я Вам гарантирую. А какой вопрос был?

Т. КОНТРИДЗЕ: Джеймс Бонд. Может ли гомосексуалист играть Бонда, на Ваш взгляд?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, если фразу перенести немножечко так – играл Бонда. То да. Вообще, на самом деле, он отличный артист. Его открыл мой отец. Был такой небольшой фильм «Дуэт для солиста», «Дуэт фор уан» с Джулией Эндрюс и с Элон Бэйс играл, Макс фон Зюдоф и Рупер Эверет, это была его первая большая роль. Хотя провалился фильм, к сожалению, слишком он был такой не кассовый, не коммерческий. Вот, но было такое дело. Он отличный артист реально.

Е. ГОРДОН: а из женщин? Почему мужчин говорите только?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А из женщин, из женщин… Задайте мне какой-нибудь еще пока вопросик. я подумаю, я просто сразу не могу так понять… А, с Наеми Вотс с удовольствием я бы поработал. Знаете такую?

Е. ГОРДОН: Ну, конечно, знаем. «Звонок»…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: «21 грамм».

Е. ГОРДОН: «Кинг-Конг» и т.д.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Найоми Вотс.

Е. ГОРДОН: Ну, она никакая, по-моему.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вот, а мне это и нравится.

Е. ГОРДОН: А что же тут хорошего?

Т. КОНТРИДЗЕ: а какой из бестселлеров кино последних Вам понравился?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, бест-селлеры это как блок-бастеры. Это мусор словесный. У нас сейчас вообще в российском кино говорят: да, ты какой блок-бастер сейчас снимаешь? Я сейчас снимаю блок-бастер о шахтерах. А я блок-бастер об Афганистане. Из последних фильмов, если говорить про такое кино развлекательное, то я очень сильно напугался, посмотрев с мои товарищем Дмитрием ночью в пустой даче фильм «Сайлт хилл». Очень страшное зло.

Т. КОНТРИДЗЕ: Да, ладно, совсем не страшно.

Е. ГОРДОН: Там художник классный. Там отличная музыка.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А если говорить про кино, которое на меня сильное произвело впечатление, это «21 грамм», очень сильное впечатление. «Космос, как предчувствие» учителя. Очень понравился фильм. Я очень люблю, вообще я люблю Женю Миронова, как артиста. И мне очень понравился фильм, ремэйк которого называется «Ванильное небо», а оригинал назывался «Опен е айс», «Открой глаза», да.

Т. КОНТРИДЗЕ: Классно.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Где тоже играла та же самая Пенелопа Круз. которая мне совершено не нравится при том.

Е. НОВИКОВА: А Вам снятся эротические сны сейчас?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, мне в основном снятся ужасы. И они мне так часто снятся, что …

Т. КОНТРИДЗЕ: А какой у Вас ужас? Какой у Вас навязчивый ужас?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, это долго рассказывать. И…

Е. ГОРДОН: Что-то из детства, или что-то из уже более зрелого возраста?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, они такие меня пару раз будила Люба, говорила, что я кричу там: падлы, отдайте мне мой автомат. Ну, это я «Антикиллер» снимал. Вот, а эротические, ну, конечно. снятся.

Е. ГОРДОН: Азартные?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Азартный эротический сон? Это как-то… Да!

Е. ГОРДОН: Азартный эротический ужас.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Азартный, эротический кошмар.

Е. ГОРДОН: Вам нравится фильм «Ночной дозор» и «Дневной дозор»?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, это не мое кино в том смысле, что я не люблю фильмы, в которых слишком много…

Е. ГОРДОН: Которые не снимаю.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Это тоже, кстати, мысль, не лишенная смысла. но фильмы, в которых чрезмерное количество спецэффектов, мне не очень нра… Это не мое просто. Хотя с другой стороны…

Е. НОВИКОВА Но пипл схвал.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Если честно говорить. Нет, нет. Я бы хотел иначе сказать я бы хотел сказать, что безусловно «Ночной дозор» поднял некую планку качественную планку определенного жанра, интертеймента в кино на новую высоту. И это однозначно, и мало того, кстати говоря, идя сюда, на «Эхо Москвы», я встретил Тимура Бикмабетова внизу, режиссера «Ночного дозора». И насколько я знаю, Тимур получил большой такой контракт сейчас. Там, я не знаю, десятки миллионов, на какой-то одной из главных студий. Их там несколько.

Е. ГОРДОН: Сходил на Мадонну?

АМАЛИЯ: Где, где? Каких студий? В Голливуде?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, в Америке.

Е. ГОРДОН: Ну, вот, все от нас бегут туда.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, почему бегут? Я так не считаю.

АМАЛИЯ: Дезертиры.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я бы, например…

Е. ГОРДОН: И Вы тоже убежите. Что, нет разве?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, я работал в Лос-Анжелесе. и я не люблю Лос-Анжелес, если честно.

Е. ГОРДОН: Ну, хорошо, если Вам предложат завтра просто офигенный гонорар?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, но это не бегут.

Е. ГОРДОН: И артистов, с которыми хочется работать. А у Вас будет, допустим, здесь какая-то заготовка. Вы убежите?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, заготовка…

Е. ГОРДОН: Ну, имеется в виду, тут какая-то будет идея…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, ну, это все регулируется там определенными легальными взаимоотношениями. Правильно? Т.е. не можешь просто так уехать, бросив контракт. Но сейчас, к счастью, этот статус уехавшего человека, он уже не актуален. Можно поехать, поработать с удовольствием с большим. Вот, например, до Голливуда не добрались, но в (НЕ РАЗБОРЧИВО) мы поснимали. А то, что касается Мадонны, нет, я ее не люблю.

Т. КОНТРИДЗЕ: А она Вас?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А она меня… Не знает. Она меня еще не знает.

АМАЛИЯ: Подождите, подождите. Давайте про Мадонну. Во-первых, это событие все-таки.

Е. НОВИКОВА: Ну, не любит ее наш главный герой. За что Вы не любите Мадонну? Она старая?

Е. ГОРДОН: Она старая, во-первых.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, она была молодая когда-то, я ее тоже не любил.

Т. КОНТРИДЗЕ: Еще больше, мне кажется.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, мне ее творчество во-первых, не близко. Во-вторых, я считаю, что все-таки, ну, понимаете, есть какие-то вещи, которые для меня не понятны. Там, допустим,…

АМАЛИЯ: Пожилая женщина в купальнике.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Пожилая женщина в купальнике, как раз, это понятно вполне.

Е. НОВИКОВА: Сейчас скажет про отсутствие голоса.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А вот, например. Майкл Джексон, который пытается обелить себя изо всех сил, это для меня непонятно. Если певица берет себе псевдоним, это псевдоним же, я надеюсь, Мадонна, то это мне тоже не понятно.

Е. НОВИКОВА: Нет, нет, это одно из ее имен. Там просто длинное имя…

Т. КОНТРИДЗЕ: Нет!

Е. НОВИКОВА: Они тыры, тыры. Чеконе…

Т. КОНТРИДЗЕ: Нет, там у нее Мадлена. Это часть имени.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Но ее творчество. Все равно как бы ее творчество, туры, концерты, диски, они все равно как бы эксплуатируют эту темы. И мне это не понятно. Я далек от морали, и я далек от святошества какого-то, но все-таки есть какие-то вещи, которые для меня не понятны.

АМАЛИЯ: Например, например, например?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, например, для меня не понятен этот псевдоним. Я не могу понять…

Т. КОНТРИДЗЕ: Почему ее слушают?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Не почему ее слушают. Поему она взяла себе такое сценическое имя. Я лично считаю, что это неправильно. Это, конечно, не для этой передачи, но тем не менее.

Е. НОВИКОВА: Здрасте, она кабалой занимается уже несколько лет.

Е. ГОРДОН: Ну, и пусть занимается, это тоже не вопрос.

Е. НОВИКОВА: В девичестве католичка.

АМАЛИЯ: Значит, я хотела спросить вот еще что. Что касается мероприятия концерт Мадонны, который, безусловно, большое культурное событие г. Москвы…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А почему безусловно-то, я не понимаю? Что культурного?

АМАЛИЯ: Долго ждали и т.д.

Е. ГОРДОН: Там была вся культурная элита.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я там не был.

Е. ГОРДОН: И я там не была.

Е. НОВИКОВА: Культурная элита была не там, Амалия.

Т. КОНТРИДЗЕ: Нет, Мадонна с культурой вообще очень мало контакта имеет.

АМАЛИЯ: Хорошо, ну, короче, значит, там были все. Все, все, все. Мне говорили, там были все. Но почему нас не было там?

Т. КОНТРИДЗЕ: Ну, потому что она не наш тип таланта, скажем так.

Е. ГОРДОН: Ну, потому что нам даже в голову не пришло туда придти.

Т. КОНТРИДЗЕ: Мы любим все-таки больше авторские проекты.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, ну, я все-таки на такие мероприятия не хожу. Я один раз был в жизни на концерте Синга, которого я люблю так же сильно, как Женю Миронова, но я не выдержал, собственно говоря, больше, чем 25 минут. Ну, я не люблю. Кто-то любит сидеть, просверлив дырочку во льду. И часами ловить какого-то дохлого карася.

Т. КОНТРИДЗЕ: Ну, хорошо, что любите Вы?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А кто-то любит ходить на концерты. Я люблю…

Т. КОНТРИДЗЕ: Как развлекаться?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, как Вам сказать? Развлекаться. Я люблю ничего не делать. Выпивать люблю сидеть. Да, вообще ничего не делать.

Е. НОВИКОВА: А почему среди творческих людей, раз Вы говорили о Ваших симпатиях, там много гомосексуалистов?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Так много гомосексуалистов среди творческих… А я думаю…

Е. НОВИКОВА: Например. Мадонна.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А я думаю, что их много вообще гомосексуалистов. И среди и не творческих людей. Просто творческих людей лучше знают. Не знаю.

Е. НОВИКОВА: А их стало больше за последнее время?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я не считал, если честно. Т.е. я какую-то статистику…

АМАЛИЯ: Среди Ваших друзей кто-нибудь резко сменил ориентацию?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Резко нет, постепенно. (Смех). Нет, нет. По-моему, нет. Так не вспомню.

Т. КОНТРИДЗЕ: Самый смешной, или не смешной слух, который Вы слышали о себе?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Смешной слух или не смешной? Вы знаете. напечатали… Не слух это скорее. Напечатали… После того, как вышел «Антикиллер», а там есть персонаж по имени Отец, его играет Ульянов, и его убивают в фильме. Вернее, он убивает себя. Ну, как бы обстоятельства его убивают. И какой-то журналист, полный…

Е. ГОРДОН: Идиот.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, почему идиот? Ну, полный журналист, он значит, напечатал следующее. Что я убил персонаж по имени Отец, потому что я хочу подсознательно убить своего отца и занять его место на кинематографическом Олимпе.

Е. ГОРДОН: Эдипов комплекс.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: И Вы знаете, в чем дело? Что в следующем фильме «Киллер-2» сын-таки убивает своего отца.

Е. НОВИКОВА: Эдипов комплекс, девчонки.

АМАЛИЯ: Можно зачитаю одно сообщение. Одно сообщение, как бы вопрос. Другое сообщение – ответ. «Амалия, зачем Вам эта передача? Объясните. Пожалейте нас, постоянных слушателей с 15-летним стажем. Слушаю по инерции после Пархоменко. И уши вянут. Рената». Надеюсь, что не Литвинова. С Ренатой мы прекрасные…

Т. КОНТРИДЗЕ: Сто процентов не от нее.

Е. ГОРДОН: Не хочешь слушать, не слушай. Мне кажется, ю а велком.

АМАЛИЯ: Ответ в следующем сообщении. «Прелестные гости, очаровательные гости, весело, непринужденно и искренне. А каковы кино пристрастия гостя? Юлия». Спасибо, Юлия.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я в таком же тоне должен отвечать? Или можно своим нормальным?

АМАЛИЯ: Можно, можно.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Кино пристрастия? Ну, я просто могу назвать несколько фильмов. которые я очень люблю. Мне очень нравится, есть такой режиссер Эдри Лайн, который снял, знаменит он «Лолитой». И был такой фильм «Флайш дэнс», но у него есть достаточно неизвестный фильм, который называется «Лестница Иакова». Очень крутой фильм с Тимом Робинсом. Отличный фильм. Это мой любимый фильм в течение 10 лет уже. Потом была одна картина Вима Вэндерса «Небо над Берлином». «Вингс оф дизаэ», которые перевернули мою религиозность в свое время. Реально. Потому что вот эта мысль, что рядом с тобой ходит ангел, меня очень грела в минуты душевной невзгоды какой-то. Я очень люблю Скорцезе. Практически все фильмы я очень люблю Ригли Скотта. Я очень люблю Вуди Алена. Я очень люблю…

Т. КОНТРИДЗЕ: Что Вуди Алена? «Мач поинт», например.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: «Все что Вы хотели знать…» И «Зелик».

Т. КОНТРИДЗЕ: «Зелик» прекрасный.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вот что-то такое с зеленым изумрудом.

Т. КОНТРИДЗЕ: Этого скорпиона.

Е. ГОРДОН: «Проклятие изумрудного скорпиона».

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вот. Замечательный. Один из моих любимых людей…

Т. КОНТРИДЗЕ: А когда-нибудь плакали на кино? Вот прямо плакал?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я и не кино плакал.

АМАЛИЯ: Вот, кстати, как на кино и как не на кино плакал, расскажите.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: В кино. Ну, вот «Оупен е айс» «Открой глаза» на меня произвело сильнейшее впечатление.

АМАЛИЯ: Это аналог «Ванильного неба», поясняю.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, это не аналог. Это ремейк.

Е. НОВИКОВА: Прородитель.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Меня очень тронула картина «21 грамм», ну, я сейчас повторяюсь уже. Но я не назвал еще людей, которых я очень люблю. Это братья Койне. Практически все кино.

Е. НОВИКОВА: А Вас порно возбуждает?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, порно всех возбуждает, наверное.

Е. НОВИКОВА: Неправда, есть те…

Е. ГОРДОН: У Вас есть в Вашей коллекции порно?

АМАЛИЯ: Гордон.

Т. КОНТРИДЗЕ: Муж. Муж.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А Гордон Ваш муж? Есть.

Т. КОНТРИДЗЕ: А какое?

АМАЛИЯ: Надо было позвонить в звоночек. Вы задали вопрос.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Какое-то оно такое «Женщины в форме» что такое называется.

Т. КОНТРИДЗЕ: О! А Вам нравится Анжелнна Жоли?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет. Вы знаете, не нравится.

Т. КОНТРИДЗЕ: Почему?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, я считаю, что у нее слишком толстые губы. Я клянусь…

Е. ГОРДОН: Ну, она подошла бы в суши-баре, кстати.

АМАЛИЯ: Почему?

Е. ГОРДОН: Ну, у нас же берут в суши-бар…

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Но я с удивлением узнал, что она дочка гениального актера… (ВОСКЛИЦАНИЕ) А я не знал.

АМАЛИЯ: Это же красивая женщина. Как так можно о другой женщине говорить.

Е. НОВИКОВА: Стоп, стоп. Егор.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, да, да. Я не хотел, извини. Есть, я не хотел, извини, как-то двусмысленно звучит. Есть красивые женщины, которые, например, на меня не производят никакого абсолютно, не производят в моей душе, в моем теле никакого движения.

Е. НОВИКОВА: Ну, как то?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, например, скажем…

Е. НОВИКОВА: Из наших?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Ангелина Джоль. Ну, из наших я не хочу обижать.

Е. ГОРДОН: А из ихних, значит, можно. Солистра мне нравится.

Т. КОНТРИДЗЕ: Я так и знала.Вил Пэлтроу.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, мне нравится.

Т. КОНТРИДЗЕ: Камеран Диас?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Местами. Ну, так. Не очень. Ну, например, та же Пенелопа Круз, совершенно я не понимаю.

Е. ГОРДОН: Черненькие не нравятся, короче.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, я не понимаю.

Е. ГОРДОН: Блондинки нравятся.

Т. КОНТРИДЗЕ: Мне кажется, Егор был в Тбилиси. Знает, что каждая третья в Тбилиси – Пенелопа Круз просто. Это очень распространенная внешность.

АМАЛИЯ: «Черт, я уже спать хотел, а Вы про соски».

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Уже не до сна.

Е. НОВИКОВА: А, кстати, вот какой тип женщин, есть какой-то собирательный тип женщин, который нравится Вам?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет.

Е. НОВИКОВА: А Вам кто-нибудь из нас за столом нравится?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, мне все Вы нравитесь по-разному. В разной степени да.

Е. ГОРДОН: Кому-то как дочь.

Т. КОНТРИДЗЕ: А Шарлота Рейблих нравится?

Е. ГОРДОН: Мать. (Смех).

Т. КОНТРИДЗЕ: А с кем Вы переспали бы за 50? С женщиной?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: За 50 рублей? Или 50 долларов? (Смех). Надо определиться.

Т. КОНТРИДЗЕ: Я не хотела. Я все-таки туристка делать… Хай Кейтон или там Шарлота Рейблих, я надеюсь, ты меня понял.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: А им за 50 да?

Т. КОНТРИДЗЕ: Давно.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Шэрон Стоун за 50?

Т. КОНТРИДЗЕ: Да! Тогда под 60.

Е. НОВИКОВА: Кто больше?

Е. ГОРДОН: А что эфир закончился? (Смех).

АМАЛИЯ: Нет, еще нет.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Уходим?

АМАЛИЯ: Нет, нет.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Не могу сказать. Не могу просто примера привести. Хотя убежден, что такие женщины существуют. Я имею в виду…

Е. ГОРДОН: За 50, да?

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, не за 50, а которые собственно, которые могут служить объектом желания. И я таких знавал. У меня, кстати, история была очень короткая…

АМАЛИЯ: Очень короткая только.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я сижу в Венеции в баре, пью грапу. Напротив меня вдалеке…

АМАЛИЯ: Прекрасное начало.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Точка. Нет, в глубине сидит женщина удивительной красоты. Но я накануне я разбил очки. И она так у меня чуть-чуть в расфокусе в легком таком. И она удивительной красоты. А напротив нее сидит ее муж, соответственно ко мне спиной. У него такие уши, и уже по ушам видно, что он очень старый. Она какая-то удивительная привлекательная. И когда я уже, я и за нее выпил и так, и так, и когда она выходила, ей нужно было мимо меня пройти, потому что я около входа сидел, она вдруг наклонилась ко мне, улыбнулась. И я увидел, что ей лет 80. А вдалеке она была очень красивой.

Е. НОВИКОВА: Ну, это же прекрасно.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, действительно я был поражен. Я реально…

АМАЛИЯ: У нас осталась 1 минута. Значит, во-первых, дамочки, хотела много прочитать. Одно из сообщений «Ай вонт ю». Егор.

Т. КОНТРИДЗЕ: Вот так вот. Подпись Джереми Айрентс.

АМАЛИЯ: Егор, Жириновский в прошлой программе сказал, что если мы сейчас потушим свет и закончим программу, он нас всех изнасилует. На что мы можем надеяться…

Е. ГОРДОН: И рассчитывать.

АМАЛИЯ: Если мы сейчас выключим свет.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Я позвоню Жириновскому. Я обязательно позвоню Жириновскому. И спрошу, сделал ли он это.

АМАЛИЯ: Сделал, сделал.

Е. КОНЧАЛОВСКИЙ: Да?

Т. КОНТРИДЗЕ: Ну, не с нами, с кем-нибудь еще. не знаем.

АМАЛИЯ: «Амалия. Вы женаты?» Я, к сожалению, да, девочки. «Какими напитки угощают гости передачи?» «Амалия, я Вас хочу». «Ноэми Уотс никакая, а Вы все какие. Лала». «Включите канал Рамблер. Заслуженный человек умные вещи толкает. Руслан». Повторите, пожалуйста, фразу «осоки торчат»». Соски торчат. Итак…

Т. КОНТРИДЗЕ: Ну, все.

Е. НОВИКОВА: До свиданья!

АМАЛИЯ: Прекрасный был вечерок.

Е. НОВИКОВА: И пусть соски торчат!





Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире