'Вопросы к интервью

Л. Рябцева: 2110 в Москве, это «Коррский час». С вами сегодня Карина Орлова, Всеволод Бойко, Антон Орехъ и я, Леся Рябцева. Будем отвечать на вопрос: бывает ли журналисту стыдно? Первый вопрос Карине Орловой: бывает ли тебе стыдно за свои эфиры?

К. Орлова За эфиры? В целом, нет.

Л. Рябцева А за гостей?

К. Орлова Как мне может быть стыдно вообще за других людей?

Л. Рябцева Слушай, ну, в соцсетях часто пишут, тебя обвиняют в том, что ты несешь какую-то полную ахинею. Вот я цитирую.

Материалы по теме

Какой долг важнее?

гражданский
63%
профессиональный
28%
затрудняюсь ответить
9%

К. Орлова В этом же обвиняют и моих гостей. И что?

Л. Рябцева Тебе не бывает стыдно за свои вопросы и эфиры?

К. Орлова За свои вопросы – нет, не бывает.

Л. Рябцева Почему?

К. Орлова А почему мне должно быть стыдно?

Л. Рябцева Не знаю (смеется).

А. Орехъ Стыдно, когда видно. Это старая народная поговорка.

К. Орлова Стыдно бывает, честно говоря, только когда ты даешь какую-то непроверенную, может быть, информацию, что-то озвучиваешь, что на самом деле не соответствует действительности. Ну, не специально, конечно. Не нагло врешь, а что-то такое…

В. Бойко Допускаешь непреднамеренную фактическую ошибку.

К. Орлова Да, Сева, совершенно верно.

Л. Рябцева Такой грубый севин голос. Кстати, вот как новостнику вопрос, Сев.Напомню нашим слушателям историю, которая случилась, по-моему, год назад, когда твиттер агентства Associated Press был взломан и появился твит о том, что Белый дом взорван, Обама ранен, все очень плохо. И наши новостники побежали в студию, чтобы давать это молнией, то есть, быстро создать эту новость, сообщить ее. Ну, собственно, потом, когда поняли, что это неправда и новости такой не было… Вот новостнику стыдно, когда он торопится быть оперативным и дает некачественную информацию?

В. Бойко Ну, я за всех новостников радиостанции «Эхо Москвы» ответить не могу…

Л. Рябцева Ну, тебе.

В. Бойко … но надеюсь, что так же, как и я, они испытывают некие моральные страдания, потому что это наша работа, делать новости и сообщать людям правильную информацию, правдивую, а не неправильную. Когда я допускаю какие-то фактические ошибки, мне стыдно. И у меня бывает ситуация, когда какая-то второстепенная ошибка в бэкграунденовости доходит до меня через несколько часов после того, как эта новость вышла.

Л. Рябцева Типа, подготовка к новости, ты имеешь в виду?

В. Бойко Нет, я имею в виду, что в каждой новости есть второй или третий абзац, где может быть какая-то не самая примечательная фактура. Ну, допустим, объем условного срока, который получил Навальный по делу Кировлеса…

Л. Рябцева Ты как-то не так новость сказал?

В. Бойко… когда речь идет о последних событиях вокруг него. И если даже ошибка мелкая, то я все-таки стараюсь ее задним числом исправить, ну, потому что не должно так быть. И мне очень неприятно читать комментарии к новостям, где говорят о том, что я допустил какую-то фактическую ошибку. Я часто… не часто, есть один пользователь в Твиттере – по-моему, это Сергей Костяев – он хорошо разбирается в американской политике и экономике. И я помню, как мы с ним препирались на протяжении часа, наверное, относительно того, допустил я какую-то ошибку или нет. Там была сложная тема, связанная с бюджетными проблемами в США. Спасибо, кстати, слушателям, которые эти ошибки вытаскивают. Это очень важно и это говорит о том, что ты не можешь забить и плюнуть, и все равно кто-то это отследит.

Л. Рябцева Потому что у тебя есть ответственность. Слушай, а что важнее все-таки: качественность или оперативность новостей, эфира, не знаю?

В. Бойко У меня нет ответа на этот вопрос.

Л. Рябцева Ну, ты чем руководствуешься?Ну, в новостях, мне кажется, оперативность. А качество – например, в эфирах, типа аналитических.

К. Орлова Нет, что такое качество? Если мы берем, что вообще новости, они не могут бытьнеправдивыми…

Л. РябцеваДа, априори.

К. Орлова Тогда, что как бы? Качество. Кстати, вот что касается Севы, я просто хотела бы сказать, что «Эхо Москвы» же не является информационным агентством. То есть, мы сами не добываем новости…

А. Орехъ Ну, за очень таким редким исключением.

К. Орлова Да.

Л. РябцеваУ нас есть свое агентство, открою тебе маленький секрет.

К. Орлова Ну, хорошо.

Л. РябцеваНо, видимо, не очень популярное, неважно.Вот тебе будет сейчас стыдно перед коллегами?

К. ОрловаНет, мне абсолютно не стыдно, потому что я работала на радио «Коммерсантъ FM», на телеканале «Дождь», и в новостных редакциях, и мы не были подписаны на агентство «Эхо Москвы», никогда его там не было. Так что, мне не стыдно.

Но я к тому, что если такое новостное агентство, какAssociated Press, одно из крупнейших, ну, выпустило новость, потому что его твиттер был вскрыт, мне кажется, Севе или кому-либо другому не может быть стыдно за это. Ну, как бы, да, мы принесли извинения,в смысле, радиостанция…

А. Орехъ Слушайте, я вспомнил эту историю, которая у нас же была тогда в эфире, про взрыв – я вот сейчас боюсь просто перепутать – про взрыв химического завода.

Л. Рябцева Где?

А. Орехъ У нас. И мы тогда с Таней Фельгенгауэр, мы были, как раз утренний «Разворот», и вот мы видим, вот эта штука пришла, она по ленте идет. То есть, это между выпусками новостей еще…

Л. Рябцева Вы должны дать.

А. Орехъ... когда реально ты сидишь и сообщаешь. Потом уже пошло вот это все: ага, значит, растрепали, не проверили… Люди же, они просто не очень понимают еще специфику работы. Ну, ты просто черпаешь информацию из информационного агентства, и ты ему доверяешь просто априори, потому что мы информационное агентство. Ты, сидя здесь в студии, это новость не изобретаешь, ты и проверить ее здесь никаким образом не можешь. Ты можешь проверить какой-нибудь факт:там, в каком году родился Авраам Линкольн…

Л. Рябцева Ну, в Википедию залезть.

А. Орехъ Залезаешь, да, и смотришь, если ты этого не помнишь. А если взорвался химический завод, ты в этот момент видишь это на ленте, которую передает авторитетнейшее информационное агентство, естественным образом срабатывает инстинкт, ты должен об этом сообщить, ты должен об этом сообщить. А вот что у них там дальше было, кто чего напутал… Это тогда выяснилось, что какая-то была история с учениями МЧС, что-то они там проводили…

В. Бойко Да, я вспомнил эту историю.

А. Орехъ … кто-то там у них накосячил, повесил на сайте, кто-то потом… Ну, в общем, какая-то цепочка ошибок…

В. Бойко История была очень простая. Проводились учения, согласно которым произошел очень серьезный взрыв на химическом заводе. В рамках этих учений в рядах МЧС все делалось естественно, как по-настоящему: боевая тревога, люди выезжают, проверяют, делают вид, что они спасают оттуда пострадавших и прочее и прочее. И также в рамках этих учений была задействована пресс-служба, которая, ничтоже сумняшеся, разместила пресс-релиз на сайте своего регионального управления о том, что во столько-то во столько-то произошел взрыв, столько-то пострадавших

А. ОрехъТам еще какие-то хорошие такие были, капитальные: сто трупов, там, пятьсот раненых…

В. Бойко Из совершенно благих побуждений отрепетировать то, как общаться с прессой в том числе в таких ситуациях, была допущена вот такая дезинформация.

Л. РябцеваВ пресс-службе тоже журналисты работают очень часто. Им вот, видимо, не стыдно за такие пресс-релизы.

А. ОрехъОткуда мы знаем? Тут просто не ту кнопку нажать…

К. ОрловаСмотрите, давайте вот конкретно. Вот нам человек пишет…

Л. Рябцева Карина включила ведущего.

К. ОрловаИз Сакнт-Петербурга. Да.

А. Орехъ Перейдем к делу, да.

К. Орлова«Карина не знала, что Путин юрист, в одном из эфиров. Журналист мог бы и знать, хотя мне пофиг». Да, действительно, я в одном из эфиров «Особого мнения», по-моему…

Л. Рябцева Ты начинаешь оправдываться. Эфир не об этом.

К. ОрловаНет, я не оправдываюсь. Меня спрашивают, то есть, я так понимаю, человек хочет знать, было ли мне стыдно за это. Вот за это, кстати, мне было стыдно. Правильно, действительно, журналист мог бы знать. Я просто настолько привыкла, что Путин – гэбэшник, что у меня никогда в голове не укладывалось, что он юрист. Тем более я сама как юрист, слушая то, что он говорит… ну, я никогда не думала, что человек с юридическим образованием может такое говорить. Поэтому у меня вообще… это все равно, что сказать, там: ой, а вы знаете, а Путин – экономист.

А. Орехъ Еще практика важна. Он же юристом сколько лет работал.

Л. РябцеваОпять же, специфика работы. В прямом эфире иногда из головы что-то вылетает.

А достаточно извинения? Как вы думаете, журналист накосячил и публично извинился – этого достаточно?

А. Орехъ Ну, смотря какая ситуация.

Л. Рябцева Они не одинаковые, нет?

В. Бойко Нет, они не одинаковые. Ведущий новостей…

А. Орехъ Если человек извинился, то есть, если он чувствует, что онвиноват, он извинился, в какой-то ситуации этого может быть достаточно.Если начинает упрямиться, ну, просто есть такие люди, которые не признают своих ошибок. Признать свою ошибку им гораздо сложнее, чем вот… Нет, ну, вообще-то, там, да это не я, меня подставили, туда-сюда. Хотя это была его ошибка. В каких-то случаях этого достаточно. Если это какой-то тяжелый случай… Ну, это без конкретики сложно так говорить.

В. БойкоЕсли говорить о конкретике, о новостях, то будет странно, если в выпуске новостей после ошибки, допущенной полчаса назад, новостникначнет со слов: простите, пожалуйста, в предыдущем выпуске я неправильно назвал брата Навального.

Л. Рябцева Ну, это правда, да. Ну, слушай, есть еще…

В. Бойко Поэтому я считаю, что если говорить о новостной службе, то лучшее извинение – это проделанная работа над ошибками. И так делают в том числе и большие агентства, которые могут выпустить новость со ссылкой на источник, но потом сами же да опровержение от официального лица.

Л. РябцеваОпять же, есть главный редактор, который в публичной сфере и сам приносит извинения обычно. Либо ведущие, у которых есть огромный публичный вес, извиняются. Но обычно это делает главред все-таки, это он как бы отвечает за своих сотрудников.

А. Орехъ Это редакционная политика, конечно…

Л. Рябцева Редакционная политика, конечно.

К. Орлова Слушай, а вот я тоже спрошу.

Л. Рябцева Почему ты ведешь эфир, Кар, скажи мне, пожалуйста? А потом Венедиктов даст мне по башке.Очень хочется прям.

К. Орлова У нас же беседа.

Л. Рябцева У нас не беседа, а один ведущий.

А. Орехъ А вот именно поэтому у нас гостям закрывают всегда вот эти вот…

Л. Рябцева Вот именно. Кар, ведущий один все-таки.

Раз уж заговорили о сообщениях и о слушателях, 985-970-45-45, твиттер-аккаунт @vyzvon. Есть вопрос из Самарской области от Алекса: «Интересно, стыдно ли вам за грамматические ошибки?»

К. Орлова В устной речи.

Л. Рябцева Ну, видимо, в устной тоже. У меня их до хрена, например. И, кстати, нас с тобой ругают за наш сленг.

А. Орехъ За «до хрена», например.

Л. Рябцева За «до хрена», например.

К. Орлова Я так не говорю.

Л. Рябцева Ну, ты сказала про гэбэшникачто-то– видимо, не понравилось.

К. Орлова А что, это сленг разве?

Л. Рябцева Ну, вот они говорят, что да. «Следи за речью», — пишет Александр из Смоленской области. Нужно ли извиняться? Может, извинимся с тобой?

К. Орлова Я не буду.

Л. Рябцева Ок.

А. ОрехъПонимаешь, если человек привык, допустим, говорить «до хрена», ну, он может один раз извиниться, но «до хрена»-то он говорить не перестанет.

Л. Рябцева До хрена раз.

А. Орехъ До хрена раз извиняться за «до хрена»….

Л. Рябцева Слушайте, мы друг друга стоим – это единственный вывод из этой передачи будет.

Итак, это программа «Коррский час»: бывает ли журналисту стыдно? Карине за вопросы не стыдно, за незнание тоже не стыдно…

К. Орлова Нет, не правда. Мне стыдно было за то, что я не знала, что Путин – юрист, ну, действительно.

Л. Рябцева А в других вопросах?

В. БойкоМне тоже стыдно, но я считаю, чтолучшее исправление – это работа над ошибками. Потому что как ведущий новостей я считаю недопустимым в этом формате приносить…

К. Орлова В новостях – абсолютно, да.

В. Бойко В том, что касается эфиров, у меня был случай относительно недавно, в утреннем «Развороте» воскресном с Ириной Баблоян в 7 часов утра, когда голова еще работает не очень хорошо, я прочел оскорбительную смскую.

Л. Рябцева Вслух, в смысле, в эфире.

В. Бойко Вслух прочел оскорбительную смску…

Л. Рябцева С матом?

В. Бойко … но ее содержание было завуалировано, и, более того, относилось к очень противоречивому и трагическому периоду нашей истории. Но у меня сразу триггер не включился в голове, и я не отследил вот этот подтекст, который был там заложен. Мне посыпались смски относительно того, зачем вы это читаете, как вы могли? Я в перерыве, когда были новости, проверил, что действительно был этот оскорбительный подтекст в сообщении. Залез в Википедию. Речь шла о человеке, историческом персонаже, над которым очень некрасиво пошутили в контексте нашей темы. И я извинился, принес извинения. Потому что это живой эфир, это лайв, и здесь ты не ограничен хронометражем в 3 минуты и можешь это сказать.

А. Орехъ Потом, это вообще другая роль, новостник и ведущий.

Л. Рябцева Все равно журналист же.

В. Бойко Мне было в тот момент очень стыдно, потому что это было некрасиво и вообще можно было попасть под какие-нибудь санкции с чтением таких смсок.

Л. Рябцева Антон Орехъ из нас самых старший, самый уважаемый журналист.

А. ОрехъЧто теперь надо сделать, услышав о себе такое? (смеется)

Л. Рябцева Вот смотри, мы молодые, мы часто косячим и в эфире, и на сайте нас сильно ругают, отдельных из нас, за свои какие-то работы. Вот совет, значит, молодому поколению. Вот нам обычно стыдно по неопытности, но это не значит, что нас не надо сажать в эфир, да? Сева Бойко, там, был новостником, но не был ведущим – Венедиктов рискнул и дал ему эфир. Ну, вот тут вот выбор между опытным журналистом. Вот мне кажется, опытным ты станешь, только когда поработаешь и посидишь в эфире.

А. Орехъестественно. Как это говорят? Спортивная, игровая практика. Без игровой практики ничего не получится.

Л. Рябцева Ну, а что делать с теми, кто, как мы, бездари?

А. Орехъ Ну, что? Терпеть.

Л. Рябцева Учить?

А. Орехъ Терпеть. Мы вообще с вами в таком уникальном месте работаем.

Л. Рябцева Почему?

А. Орехъ У нас нет конкурентов. Мы можем говорить слова «дохрена», «накосячил», еще. Слушать-то больше нечего, поэтому вот так вот, в таком хорошем… Нет, ну, я шучу, конечно.

Ну, ребят, какие я буду давать совету? Опытный, неопытный – смешно это все.

Л. Рябцева Но ты таким же был? Успокой нас.

А. Орехъ Да конечно был. Правда, это было очень давно (смеется).Нет, все начинают вообще, конечно, с ошибок разной степени чудовищности, это понятно. Потому что, ну, ты вообще попадаешь в другую реальность, когда ты садишься к микрофону, или люди перед камерой – вот Карина об этом лучше расскажет все-таки.

Л. Рябцева Которая работала на телеканале «Дождь».

А. Орехъ … в телевизоре была. Конечно, ты попадаешь в какую-то другую реальность, и, естественно, в какой-то момент теряешься. Когда человек теряется и находится в какой-то некомфортной для себя психологической ситуации, он допускает ошибки. Иногда причем самые такие глупейшие, то есть, когда ты начинаешь путать то, что точно знал. Ну, вот у меня что-то пришел Авраам Линкольн, не знаю, откуда-то мне в голову сегодня. Вот ты точно знаешь какие-то детали его биографии, абсолютно точно, может, какую-то диссертацию написал или курсовую работу как минимум. Садишься в эфире, и вот от этой вот растерянности внутренней, ну, потому что какая-то для тебя новая ситуация, просто ошибаешься. И не понимаешь, почему. В этот момент можешь себя почувствовать действительно глупо.

Л. Рябцева Просто надо помнить, что ты человек, да?
А. ОрехъЛюди нас, если почитать смски, то, что пишут на сайте, люди нас как людей, конечно, не воспринимают.

Л. Рябцева Мы машины с тобой.

А. Орехъ Конечно. Это такое же еще отношение к журналисту как к человеку, который, не знаю, умнее – не умнее, начитаннее – не начитаннее, образованнее – не образованнее, не знаю, но он вот несет некое знание людям. И мы должны говорить без ошибок…

В. Бойко Тебе дали микрофон, а ты тут…

К. Орлова Лесь, а вот можно тебе вопрос задать?

Л. Рябцева Да твою же мать, Карина! Перестань читать смски.

К. Орлова Я не смски читаю, вопрос у меня не от смсок, а от себя

Л. Рябцева Ты сидишь и читаешь ленту. Перестань.

А. Орехъ Слушательница Карина из Москвы, вопрос.

Л. Рябцева Вообще, прям ужас.

К. Орлова Леся.

Л. Рябцева Что?

К. Орлова Спокойно. Я хочу тебе вопрос задать. Ты все время, ну, как бы в разговоре, задавая вопросы нам всем троим, ты все время говоришь «мы». То есть, не «вы» не «вам бывает»… то есть, ты как бы с нами, ты полноправный как бы журналист.

Л. Рябцева Как бы журналист?
К. Орлова Нет, я имею в виду, ты журналист полноправный, здесь с нами в эфире ты разговариваешь как журналист с журналистами. Почему ты сама нам не рассказываешь, бывает ли тебе стыдно?

Л. Рябцева А потому что я модератор, роль другая. Главред когда спросит или даст мне другую роль, я бы рассказала. Но если ты хочешь конкретный пример, тогда конкретный вопрос давай

К. ОрловаНет, вообще без примеров. Вот все, что мы обсуждали. За фактические ошибки тебе бывает стыдно?

Л. Рябцева Конечно. Ну, это из разряда, слушай, я всегда глупая. Вот я считаю, что есть такие темы, в которых мы ничего не знаем. Это все равно что Ореха спросить про маникюр. Я думаю, что на втором вопросе он ошибется и ничего не скажет. Спросить Севу, там, про здоровое питание.

А. Орехъ Я его даже от педикюра не отличу.

Л. Рябцева Ну, тем более. Есть темы, в которых мы полные нули.

В. Бойко А что, похоже, что я нездорово питаюсь?

Л. Рябцева Ну, по сравнению с Баблоян, ты, наверное, точно не так питаешься хорошо и здорово, да? Но есть вопросы, в которых ты можешь знать что-то лучше. Ну, не знаю,все равно что, знаешь, из разряда: а ты читал вот эту книжку? Нет, не читал, потому что, не знаю, читал другую в этот момент книжку. Такие вопросы вот, они появляются в каких-то компаниях. Ты приходишь на светский раут, и тебя пытаются унизить что ликак-то, не знаю.

А. Орехъ Зацепить, поддеть.

Л. РябцеваЗацепить чем-то, да. Да ладно! Как вот можно Достоевского было не прочитать?! Ну, я не знаю, есть вопросы, в которых…

К. Орлова Главное, не путать Достоевского с Дунаевским. А то есть одна светская дама, она пришла на концерт, посвященный Дунаевскому, и говорит…

Л. Рябцева Немножко перепутала.

А. ОрехъЛюблю Бетховена стихи, да.

К. Орлова Это, кстати, я вам рассказываю не байку, не шутку.

А. Орехъ Нет, а я верю, потому что такие самые какие-то нелепые истории, они как раз самые правдивые из жизни.

Л. Рябцева Слушайте, а Дмитрий Мезенцев, наш любимый слушатель, спрашивает, бывает ли стыдно за хамство в отношении слушателей. Меня знаете, за что ругали в последнем эфире? За то, что я слушателей слушаками назвала.

К. Орлова Ой.

А. Орехъ Ну, это невинная вещь.

Л. РябцеваЭто невинная вещь, которая… да, они говорят, что это оскорбление.

К. Орлова Это тот, по-моему, кто подслушивает –мне кажется, такое какое-то.

В. Бойко Это внутренний сленг…

К. Орлова Да? Я даже не знала.

В. Бойко … который может быть неприятен тем или иным представителям нашей аудитории весьма уважаемой. Мне кажется, что если бы я так сказал, мне бы, наверное, было стыдно за это, я так думаю.

Л. Рябцева Мне – нет.

В. Бойко Мне кажется, что каждый может воспринять это в меру своей испорченности…

Л. Рябцева Да вообще все можно воспринять как им хочется. Мы же не можем это координировать. У нас есть главный редактор…

А. Орехъ Миллион человек есть, и каждый обижается на что-то свое.

Л. Рябцева Каждый, да, на свое обижается.

В. БойкоЭто просто вопрос профессионализма, того, что ты говоришь какое-то слово, которое может быть кому-то непонятно, прежде всего, да?

Л. Рябцева Борис из Техаса пишет: «Даже летчики начинают с первого взлета и посадки. Ошибки делают все, но не все на них учатся. Ошибки журналистов влекут за собой не такие драматические последствия, как ошибки летчиков. Работа над ошибками должна быть делом жизни каждого».

К. Орлова Ну, вот на самом деле, как всегда говорит Венедиктов, на основе информации любой человек, особенно тот, который связан, там, с крупным бизнесом, или политик, он принимает решения на основе информации. Поэтому, с этой точки зрения, конечно, журналист не должен иметь права на ошибку. Потому что если ты сообщишь недостоверную информацию, и человек на ее основе примет решение, которое приведет к потерям для него в том или ином качестве, то это как бы да. В этом смысле мне кажется, что, например, в США ответственность журналистов за ошибки, за недостоверную информацию гораздо выше. То есть, там реально…

В. БойкоЭто отдельная важная тема. Я последнее время читаю довольно много всяких журналистских блогов на английском языке…

А. Орехъ Молодец.

В. Бойко … и там постоянно просто с биноклем и с лупой смотрят на эфиры различных СМИ и анализируют то, что говорят люди в прямом эфире…

Л. РябцеваЭто Роскомнадзор местный.

В. Бойко Это гражданский Роскомнадзор, который постоянно выносит в паблик, в Твиттер и в Фейсбук разные гадости, призывает к общественному порицанию и осуждению тех или иных журналистов. Особенно, например, от одного пабликадостается журналистам телеканала Fox, который известен своей консервативной позицией…

К. Орлова Да.

В. Бойко … и который все время обвиняют его, значит, противники по журналистской среде в том, что он передергивает, недосказывает, позволяет себе недопустимые обобщения и так далее.

А. ОрехъСев, это немножко такая другая ситуация. Потому что когда ты допускаешь непреднамеренную ошибку, ну, просто оговорился, забыл, по незнанию и так далее. А когда ты какие-то вещи искажаешь, допустим, намеренно просто…

К. Орлова Ну да.

А. Орехъ … потому что такая политика канала, потому что там твой учредитель, хозяин или кто-то сказал…

К. Орлова Мне кажется, в США такого нету.

А. Орехъ Я не про США говорю, я вообще.

К. Орлова А, про Россию, да?

А. Орехъ В принципе то, в какую сторону Сева… Понятия не имею, как в США, я там не был даже ни разу.

К. Орлова А вот вы бы, кстати, хотели как журналист… вот у меня вопрос, просто Сева рассказал, что там вылавливают каждую ошибку. Сейчас вот мы сидим в эфире. Взять все твои эфиры, лесины, мои, и кто-то будет сидеть дотошный и все наши фактические ошибки возьмет и вынесет в паблик. Вот вы бы хотели,чтобы такое было?

Л. РябцеваЯ тебе могу сказать, что не фактические ошибки, но другие ошибки. За дневными разворотчиками следит Ринат Валиулин и главный редактор. Ведь директорат обсуждал, когда дневные разворотчики, да, делали свои эфиры, когда мы формат переменяли. Мы это отслеживаем. Мы – это я имею в виду, заместитель главного редактора, помощники, сам главный редактор.

К. Орлова Ну, это понятно. Я имею в виду…

В. БойкоЭто внутренняя цензура, она не публична. Не цензура, а… как сказать?

Л. РябцеваКонтроль.

В. Бойко Внутренний контроль, да.

К. Орлова Да, но все равно же явно главный редактор не слушает каждое слово. Вот как бы вы бы хотели?..

Л. РябцеваЗнаете, что сейчас будет? Я знаю Венедиктова. Он зайдет после рекламы или во время рекламы и скажет тебе: а я слушал каждое слово. Поверь мне, вот этот эфир он слушает.

А. Орехъ Я вам честно скажу, что у главного редактора у нашего есть одна уникальная способность. Будет десять эфиров, девять – хороших.

Л. Рябцева И десятый он послушает, который самый неудачный.

А. Орехъ И будет десятый эфир, в котором до какого-то момента тоже все более— менее ничего.Но в этот момент он где-нибудь приземляется, садится в машину, включает: давно я не слушал родную радиостанцию! И это пять минут лажи. Он скажет: так, понятно все…

Л. Рябцева И всю передачу оценил по этим пяти минутам.

А. ОрехъОн говорит: ну, другого-то я не слышал, да. Так же и слушатели: включил в какой-то момент, услышал – ну, что услышал, за то и зацепился.

Л. РябцеваДавай прервемся на краткие новости, на рекламу – и вернемся в «Коррский час».

НОВОСТИ

Л. Рябцева: 2135 в Москве, это «Коррский час». С вами Карина Орлова, Леся Рябцева, Всеволод Бойко, Антон Орехъ. Говорим о том, бывает ли журналисту стыдно. Слушайте, есть еще другая сторона нашей профессии. Помимо эфира, есть еще, скажем, офлайновая работа, когда мы выходим на акции или когда мы берем интервью у какого-то, ну, неприятного человека, назовем это так. Или на акциях мы становимся свидетелями того, как ОМОН забирает старушку или кто-то там с кем-то сопротивляется кому-то. И мы должны сообщать, мы работаем информационщиками, поэтому мы должны либо в прямом эфире в новостях, когда делают вызвон, сообщать о том, что это происходит, и никак, в принципе, не вмешиваться, да? То, что кого-то там побили. Потому что ты на работе. И я знаю, что у журналистов часто бывают вот эти споры и ссоры: нужно ли было заступиться за кого-то, нужно ли было помочь? Или вот эта известная история, мемы, картинки, карикатуры: все стоят снимают на Айфон то, как кого-то избивают. Не знаю, Навального захватывают в прямом эфире радио «Эхо Москвы». Вот что должен журналист делать в таких ситуациях? Он должен быть объективным и продолжать работать? Или же он должен вмешиваться? И вот не стыдно ли ему будет не вмешаться потом? Антон.

А. Орехъ Вот когда человек горит, а ты стоишь и снимаешь… тут есть вот, в общем, разные вещи. Когда просто человек стоит любопытный, вот он снимает, глазеет, вместо того чтобы помочь – это одна история. Когда ОМОН бьет людей, и журналист в этот момент снимает, вместо того чтобы людей закрывать грудью, швыряться камерой в тот же самый ОМОН или что-нибудь другое делать – это другая история. Потому что если журналист этого не снимет и об этом не расскажет, значит, об этом не узнает никто. Это общественно важная информация, которая должна дойти до людей. Поэтому в этот момент он выполняет, на мой взгляд, профессиональный долг и должен стоять и снимать, фиксировать, передавать в прямой эфир, говорить по телефону, ну, в смысле, как мы когда звоним в эфир. Вот. Я думаю, что журналист должен делать это в этот момент. Что должен делать обыватель? Ну, пусть обыватель тогда решает: снимать на телефон ему, убегать, помогать и так далее.

К. Орлова Согласна с Антоном.

Л. Рябцева Перед тем как продолжим разговор и обсуждать, хочу задать вопрос нашим слушателям, провести голосование. Как вы считаете, какой долг важнее? Гражданский – 660-06-64. Или профессиональный (нужно стоять, продолжать передавать новости, снимать)– 660-06-65.

Сев, ты вот как думаешь, что важнее? Ты же чаще бываешь как корреспондент.

В. Бойко Я в данном случае солидарен совершенно с коллегами. Я считаю, что у тебя есть редакционное задание, четко поставленная задача, профессия и какой-то определенный долг перед теми самыми слушателями, которые от тебя в данном случае, если ты находишься на месте событий, должны узнать, что там происходит.

Но другое дело, что, о какой бы ситуации мы ни говорили, у всех журналистов есть нервы, у всех журналистов есть эмоции, есть адреналин. И у меня у самого бывали ситуации, когда хочется профессиональным долгом пренебречь в пользу гражданского. И есть немало известных историй на эту тему в журналистской среде.

Ну, допустим, одна из них – это история про знаменитого фотографа Нахтвея, который получил колоссальное количество премий, снимал огромное количество всяких конфликтов, чрезвычайно известен. Всем, кто интересуется профессией, военной журналистикой, очень советую посмотреть фильм «Военный фотограф» с ним, где подробно в том числе именно эти вопросы, которые мы сейчас обсуждаем, поднимаются.

И там рассказывается такая история. Он был где-то в Юго-Восточной Азии, где шли то ли межнациональные, то ли межконфессиональные столкновения, и стал свидетелем того, как человека, который вышел со службы в некоем религиозном учреждении, пытались убить на его глазах люди со здоровенными ножами. Человек пытался убежать, они погнались за ним, а он побежал за ними, чтобы это снять. И когда его догнали, окружили и повалили на землю, он бросил фотоаппарат – на минуточку, ему там в этот момент было за 40, он всю свою жизнь снимал, видел такие ужасы, которые всем нам сидящим за этим столом не снились…

Л. Рябцева Намного опытнее.

В. Бойко Да. И намного серьезнее стержень у него внутри, казалось бы. Но он отбросил фотокамеру и фактически начал…

Л. Рябцева Вмешался.

В. Бойко Он упал на колени и начал молить этих людей не убивать свою будущую жертву. Об этом рассказывали коллеги, которые подъехали туда и застали вот эту сцену.

К. Орлова А спас жертву, в итоге?

В. Бойко Я не помню, чем там вся эта история закончилась.

А. ОрехъА это, между прочим, тоже важно. Потому что бывает же такая ситуация, когда ты объективно в состоянии повлиять. Если спас, тогда вообще немножко меняется.

В. Бойко Тогда вопросов нет.

Л. Рябцева Неважно, спас, не спас. А не помог – будет стыдно.

К. Орлова Ребят, еще же есть Уголовный кодекс, неоказание помощи. Если видишь… ну, по крайней мере, там, медицинская помощь.Если ты видишь, что на твоих глазах человек умирает, ты обязан оказать ему помощь. Если ты этого не делаешь, на самом деле за это предусмотрена уголовная ответственность.

Л. Рябцева Хорошо, а если не убивают человека, а приносят какой-то урон? Не знаю, моральный, физический…

К. Орлова Вот ОМОН, вот хорошая история, когда ОМОН забирает.

Л. РябцеваОМОН, да, обычно сильно бьет головой об автозаки как минимум. Вот помогать, не вмешиваться или снимать в этот момент?

К. ОрловаТы считаешь, что ты поможешь? Да тебя ОМОН саму еще…

Л. Рябцева Хорошо, не ОМОН, неважно. Слушай, вот при мне была история, когда, помните, против НТВ у Останкино были акции. И все Останкино заклеили стикерами, что какие они враки и так далее. Я была на этой акции, и там были совершенно ужасные истории, когда на моих глазах даже не омоновцы, а полицейские подходили, дубинками били по голове пожилых людей.

А. Орехъ Вот в этот момент главный долг журналиста как раз это снимать. Потому что реально ты от дубинки не защитишь, ну, кроме того, что сам получишь. Здесь вот то, о чем говорили, неоказание помощи – тут этой части тоже нет. Ты никого не спасаешь, это не тот случай, когда ты можешь спасти умирающего. Но именно вот твой в этот момент долг это все снять, запротоколировать, потому что именно таким образом ты можешь спасти много других людей, которых когда-нибудь побьют в другом месте.

В. Бойко Слушайте, ну, это все, конечно, хорошо с точки зрения теории, но на практике у меня был случай. 1 декабря – какого, 2012-го, 13-го года? Когда у нас были беспорядки в Киеве?

Л. Рябцева: 13й.

А. Орехъ Сейчас-то какой год?

Л. Рябцева Сейчас 15-й уже.

А. Орехъ Значит, 13-й был.

В. Бойко Это были первые масштабные столкновения в Киеве. Мы тогда приехали туда с моим коллегой Ильей Рождественским. Первый раз в жизни мы видели, как взрываются коктейли Молотова, как слезоточивый газ пускают, как ОМОН разгоняет, да? Там это у них называется Беркут. И в процессе всех этих событий так получилось, что когда люди отбегали по кварталу от сил правопорядка, кому-то, видимо, досталось, и у человека был, судя по всему, перелом руки, и он терял сознание. А сзади бежит Беркут. И он сидит на обочине. Я понимаю, что, скорее всего, сейчас его добьют. Либо просто снесут, либо кто-то об него споткнется, или что-то еще такое произойдет. Я попытался какую-то хотя бы минимальную помощь оказать, видя, что он теряет сознание. Рядом с ним был товарищ. Я достал бутылку воды и попытался обмыть ему лицо, чтобы он хотя бы не потерял сознание от болевого шока. Но затем я увидел, что на нас бежит толпа, я побежал дальше с этой толпой. Потому что я понимал, что если меня сейчас там ударят, уронят, то, соответственно, во-первых, мне было страшно по-человечески, потому что я не робот. А во-вторых, я понимал, что у меня, через 15, через 10 минут должен быть эфир, и нужно рассказывать. И вот вопрос: что мне теперь, всю жизнь ходить и плакать? Потому что я не знаю, чтос этим молодым человеком дальше случилось. Или забыть и отпустить.

Л. РябцеваНо стыдно же не помогать. Может быть, потом, пройдет время, будет стыдно, что ты не помог или что-то не сделал. Мог же, но не помог.

В. Бойко С другой стороны, там на этой Банковой улице и прилегающих к ней улицам было таких людей сотни.

А. Орехъ Сев, ну, у тебя же тут в этот момент у тебя не было на самом деле конфликта профессионального и личного, потому что ты убежал не потому… честно давай признаемся, не потому, что у тебя был через 15 минут выход в эфир. А потому, что на тебя просто бежит толпа с дубинами, и все. А человеку ты хотел помочь не в ущерб каким-то своим профессиональным обязанностям, просто потому, что ему стало плохо, ты достал воду, и все. Ты убежал просто потому, что тебе по-человечески стало, ну, как-то страшно.

В. Бойко Ну, страшно, да…

А. Орехъ И в этот момент рядом с тобой точно так же было страшно еще куче всякого народа, которая точно так же бежала. То есть, ну, тут что, стыдиться того, что ты не герой, не Стивен Сигал?

Л. РябцеваДолжен выбирать: либо журналист, либо гражданин, не знаю.

Мы проводили голосование, задавали вопрос: какой долг важнее, по вашему мнению, гражданский или профессиональный? Так вот, 45,5% считают, что гражданский, а 54,5% — профессиональный. То есть, в принципе, не сильна разница. Но это вот, наверное, вопрос того, какой момент это. Если у тебя вот выбор: либо я сейчас бросаю свой фотоаппарат, микрофон, там, я в прямом эфире бросаю телефон, и начинаю помогать, и вмешиваться в эту ситуацию, да? Или же вот как Сева рассказал последнюю историю, когда у тебя еще есть момент выбора, ты вроде бы и не торопишься на работу, и ты сейчас в принципе не выполняешь свою журналистскую какую-то задачу, деятельность. Ты просто убегаешь от Беркута, потому что все убегают.

В. Бойко Ну, в данный конкретный момент я в прямом эфире не находился, скажем так.

Л. Рябцева Ну, да. Ну, а в другой ситуации? Если бы находился в эфире, ты пошел бы помогать этому человеку? Ты бы бросил телефон и пошел бы ему спасать руку?

В. Бойко Правильно заострила: нет.

Л. Рябцева Спасибо, что похвалил. Хорошо. «Владимир в бане» из Нижегородской обрасти пишет: «Гражданский долг – честно исполнять профессиональный долг журналиста». Ну, это правда. Мы же с вами знаем, на что мы идем, мы же выбирали профессию не просто так. Или все-таки нужно активничать?..

А. Орехъ Во-первых, когда идем, мы не знаем, что с нами там будет, потому что все мы выбираем профессию, руководствуясь какими-то, ну, часто романтическими о ней представлениями.

Л. Рябцева Ну, наверное.

А. Орехъ Опыта же нет никакого. Приходишь и думаешь…

Л. Рябцева … в начале эфира.

А. Орехъ Ну, конечно, ну, опыта реально никакого нет. Идешь, там, думаешь: вот… Я помню, когда я пошел, вот только-только начинал работать на радио, мой товарищ школьный сказал: ты на радио работаешь? И ты что, живых диджеев видел? Я ему попытался объяснить, что на «Эхо Москвы» вообще диджеев нет. Это был такой разрыв шаблона. Как? А что же там есть?

Л. Рябцева Подожди, Антон, я всегда думала, что ты диджей.

А. Орехъ Я диджей?

Л. Рябцева Просто в утренние эфиры я сплю, а в твои ночные я иду тусить, поэтому я не застаю. И думала, что ты…

В. Бойко А что, «Эхо Москвы» в клубах не ставят сейчас?

Л. Рябцева А я не хожу по клубам…

К. Орлова … для интеллектуалов…

(смех)

А. Орехъ Тоже хорошо: а где тусить, если не в клубе? Просто тусить.

К. Орлова Слушайте, я, во-первых, хочу уточнить, что то, что я имела в виду, то, что подпадает под Уголовный кодекс, называется не неоказанием помощи больному, потому что это относится к медицинским работникам, а оставление в опасности статья 125 Уголовного кодекса еще…

А. Орехъ Стало стыдно, исправилась.

Л. Рябцева Юрист с нами.

К. Орлова Я такой же юрист, как Владимир Путин, потому что я не знала, что, оказывается, он защитил кандидатскую диссертацию по экономике.

Л. Рябцева Нам даже слушаки об этом написали.

К. Орлова Да, я проверила, действительно…

В. Бойко … у нас сегодня эфир – работа над ошибками.

К. Орлова А кто-нибудь знал об этом кроме меня?

Л. Рябцева Да нет, конечно.

В. Бойко: Я нет, честно говорю.

К. Орлова А сейчас скажу название, все запомнили, нужно знать о биографии президента.

А. Орехъ Ну, да.

К. Орлова Стратегическое планирование воспроизводства минерально-сырьевой базы региона в условиях формирования рыночных отношений, Санкт-Петербург и Ленинградская область.

В. Бойко И вот сейчас большой вопрос…

Л. Рябцева Нужна ли нам эта информация. Татьяна из Москвы пишет: «Ни за одного журналиста «Эха Москвы», за исключением Голубева и Шаргунова, ни разу мне не было стыдно. Ваша работа позволяет мне не падать духом. Спасибо вам большое человеческое». Вот видите, вот не только нам может быть стыдно, еще и нашим слушателям за нас бывает стыдно.

К. Орлова Леся, а что это ты такие добрые смски зачитываешь?

Л. Рябцева Остальные – можешь посмотреть – они не открытые…

А. Орехъ Неужели сегодня конкурс добряков у нас? Редкий день.

В. Бойко Если ты не против, я хотел бы вернуться к тому вопросу, про который говорил Антон.

Л. Рябцева Давай, конечно. Про гражданство и профессиональное…

В. Бойко Да, да. И про то, что ты правильно заострила вопрос, пойдешь ли ты помогать человеку, если ты в это время в прямом эфире. Вот мне кажется, что здесь мы сталкиваемся еще с одной проблемой, что, как только ты вот какую-то грань переходишь от профессионального к гражданскому, ты тут же можешь превратиться из журналиста в активиста.

А. Орехъ В действующую сторону.

К. Орлова А в чем активизм, прости, если ты помогаешь человеку? Ты же ему помогаешь не потому, что он сторонник Навального?..

А. Орехъ Помогать человеку – нет. Но потом ты можешь, не знаю, раскидать пару этих самых листовок…

Л. Рябцева Слушайте, есть очень простое правило в Московской хартии журналистов: как только журналист берет в руки оружие, он перестает быть журналистом. Хорошо, что нет правила о том, что как только ты бросаешь свое профессиональное нечто типа микрофона и фотоаппарата, ты престаешь быть журналистом. Но вот это правило, оно как бы действует. И Женя Фельдман, вот он как раз бился с журналистами о том, что, вы не должны помогать и вмешиваться. И если кого-то при вас избивают, если кого-то задерживают, типа Навального — неважно, сегодня наш любимый персонаж — Женя Фельдман никогда не бросит фотоаппарат и всегда будет снимать, потому что он считает, что он наблюдатель.

К. Орлова Нет, он фотокорреспондент. Он важный свидетель, его же – я не знаю, в российском суде, наверное, такое не принимают, но в принципе, по идее, в суде, конечно же, это будет принято как свидетельство, и очень важное.

В. Бойко В этом смысле хорошо вспомнить кейс Болотного дела, когда на судах пыталась защита фигурантов видеозаписи и фотографии представлять в качестве свидетельства непричастности. И точно так же видеозаписи, в том числе, предоставленные журналистами, выступали и как обвинительные материалы для прокуратуры.

А. Орехъ Знаете, есть такое громкое слово: документ эпохи, в смысле, формулировка. Вот ты это реально снял. Суд это не принял, но для общества, для истории это остается.

К. Орлова Да.

А. Орехъ Если ты это – я уже неоднократно заострял на этом сегодня внимание, сделаю еще раз – если ты этого не снял в этот момент, не зафиксировал, это значит, что этого как будто бы и не было. Дальше ты можешь говорить: а вот там они швырялись камнями, не швырялись камнями они в этот ОМОН. Ты это снял, ты это зафиксировал. Дальше дело суда – это принимать или не принимать. Но до общественности, до людей ты донес. Ты видел это один, благодаря тебе это увидели, ну, можно сказать, и миллионы.

Л. Рябцева И не стыдно.

А. Орехъ Вот это – наша работа, мы это делаем.

Л. Рябцева Функция.

А. Орехъ Для этого ты там оказался, на этом митинге, мероприятии, событии – неважно, и ты эту работу сделал, и об этом люди узнали. И вот уже, в том числе, опираясь на твои фотоматериалы, видео, еще что-то, люди и в принципе судят о жизни, о том, что было правильно или неправильно.

К. Орлова Я вот вас послушала. Знаете, что я вам скажу? Я с вами полностью согласна, со всеми доводами, но я уверена, что если бы при мне случилось, вот, я там нахожусь на митинге, ну, я не стала бы отбивать от ОМОНа никого, потому что, понятно, меня бы саму ОМОН побил при этом.

А. Орехъ Сама бы об него оббилась.

К. Орлова Но если бы была такая ситуация, где я реально могу помочь, я знаю просто, что я бы бросила и стала бы помогать. Хотя это неправильно.

Л. Рябцева Ну, потому что потом было бы стыдно.

К. Орлова Нет, мне было бы не стыдно. Ну, я бы, наверное, просто мучилась какими-то другими чувствами…

Л. Рябцева Угрызения совести.

В. Бойко Вот эта история про короткометражку, которая широко была распространена в интернете, художественный короткометражный фильм, и суть его такова…

К. Орлова Это художественный, Сева?

В. Бойко Художественный фильм, но кейс совершенно…

А. Орехъ Как говорится, основан на реальных событиях.

В. Бойко История такая, значит, в фильме изложена. Журналистка снимает во время каких-то боевых действий то, как вооруженный мужчина наставил автомат на маленькую девочку. Делает очень, как это сказать, сильный кадр, получает потом за это журналистскую премию. И в тот момент, когда ее объявляют, просят подняться на сцену и получить какую-то статуэтку, у нее перед глазами крутится тот момент, когда она этот кадр делала и тот момент, когда она высунулась из-за колонны, чтобы сфотографировать…

Л. Рябцева Почему ты кадр не описываешь?

В. Бойко Я описал кадр.

Л. Рябцева А, прости.

В. Бойко Военный наставляет автомат на девочку.

К. Орлова Террорист, наверное.

А. Орехъ Ну, там, террорист, вооруженный мужчина.

В. Бойко Вооруженный человек наставляет во время каких-то военных действий автомат на девочку, она это снимает. И в тот момент, когда она нажимает кнопку затвора, девочка смотрит на нее с мольбой о помощи. А женщина не помогает.

Л. Рябцева Но это то, что мы говорили до эфира, когда готовились. Она не могла помочь, ну, как она могла против террориста…

А. Орехъ У нее выбор был: стать жертвой самой. И при этом не спасти ребенка.

Л. Рябцева Но ей все равно стыдно, что она стала свидетелем этого.

А. Орехъ Внутри человек остается человеком всегда.

Л. Рябцева Журналист тоже человек.

А. Орехъ Есть одна такая мини, милли секунда, когда думаешь, что ты мог бы что-то изменить, пока…

В. Бойко Вот, смотри, Женя Фельдман же говорит о том, что не должно быть места человеческому. Если утрировать.

Л. Рябцева Я с тобой соглашусь, да. Если перефразировать его слова, то он имеет в виду, что мы журналисты в первую очередь, а не люди. Нам не должно быть больно, стыдно, мы не должны сочувствовать, мы должны наблюдать.

В. Бойко И, ты знаешь, я отчасти понимаю Женю, потому что это человек, который очень давно снимает на Украине и видел там всякое и разное. И видел там тех людей, которые, я думаю, с обеих сторон конфликта, мне трудно говорить за него, но мне кажется, что он это видел, потому что я это видел тоже, людей, которые потихонечку переходят вот эту грань и от журналистики скатываются к активизму.

Л. Рябцева Ну, это вот когда журналисты начинают, например, ходить с плакатами или на митингах выступать. Ну, грубо говоря.

В. Бойко Если грубо, то да. Если они дают себе внутреннее право не освещать конфликт по обе стороны баррикад.

Л. Рябцева Не быть объективным, а принять какую-то сторону

В. Бойко Да. Потому что они считают, что эта сторона безоговорочно права.

Л. Рябцева Да.

А. Орехъ Тут есть еще психологическая такая штука, потому что известно, что люди отправляются, допустим, в командировку, и оказываются, так или иначе, на неделю или на две, на той или другой стороне. Можете стокгольмским синдромом это называть, или еще что. Но вот человек, с которым ты в окопе сидишь две недели под обстрелом. Ты просто с ним вот уже сродняешься по факту. Вот над вами сейчас пролетела мина из миномета, вы оба пригнулись, посмотрели друг на друга, выругались неприличным словом и стали друг другу ближе в этот момент. И вот эти идеи, за которые человек сражается, они отходят на второй план, потому что он для тебя становится человеком, и ты волей-неволей с ним себя ассоциируешь, солидаризируешься и очень хорошо можешь перековаться. Уехать, условно говоря, там, сторонником киевской хунты, приехать в Донецк куда-нибудь, побыть какое-то время и приехать сторонником ДНР.

К. Орлова Да.

А. Орехъ Психологически это объяснимо.

К. Орлова Это, главное, случилось этим летом с одним журналистом.

Л. Рябцева А не с тем, который ездил…

К. Орлова В ДНР.

Л. Рябцева … с оружием?..

К. Орлова Я не буду называть.

Л. Рябцева Я двоих таких даже знаю. Я поняла, о ком ты, но я знаю еще одного.

К. Орлова … человек явно работал на либеральные СМИ, поехал туда и, в общем…

А. Орехъ Погрузился?

К. Орлова Да.

А. Орехъ То, что могло бы произойти обратное, то есть, человек, который, там, сторонник Новороссии, еще чего-нибудь, поехал бы в Киев, постоял бы условно на Майдане – это так, утрированно, эту картинку – постоял, посмотрел, поговорил, пожил – потом: а слушайте, а они же правы. Они же вот… и приезжает другим человеком.

Л. Рябцева Это очень важно, журналисту держать голову в холоде, в холодильнике.

А. Орехъ Это трудно.

Л. Рябцева Ну, это трудно, конечно. Александр из Москвы пишет, он врач-реаниматолог, говорит: «Хорошо, что у меня не бывает дилеммы между профессиональным и гражданским долгом». Он всегда будет реанимировать, как я понимаю. Видите, Александру везет.

А. Орехъ У меня в этом смысле, кстати, хорошая работа. Потому что я пишу эти свои комментарии и смотрю на всех со стороны. То есть, я не сижу в окопе ДНР…

К. ОрловаА бывало ли у тебя, Антон, такое, что тебе приходится писать комментарий нелестный, что знакомый тебе человек сделал что-то очень гадкое или постыдное, и тебе нужно написать об этом комментарий? Это публично известный человек.

А. Орехъ Я не могу так сходу сказать. Во-первых, я не могу сказать, что у меня есть какие-то близкие друзья и знакомые среди тех людей, про которых мне пришлось писать комментарии, честно, поэтому для меня эта ситуация более теоретическая. А так – ну, я знаю, что у меня среди журналистов есть… у меня вообще хорошие друзья, один из них убежденный сторонник Путина, причем, такой путинист. А мы дружим бог знает, сколько лет. Самый мой вообще старый друг, вот первый человек, которого я помню в жизни, он сталинист, каких вообще поискать. Думаю, господи, боже мой, как говорится, скажи, кто твой друг, и скажут, кто ты. Ну, вот, такая компания подобралась. С такими людьми тоже можно общаться.

Л. Рябцева Тебе бывает стыдно за свои тексты?

А. Орехъ Бывает стыдно, но это мы вернемся к тому, с чего начали. Особенно хорошо, когда чувствуешь: действительно хороший текст, славный, а где-нибудь во втором абзаце, ты там вместо «7» написал «8» — ну, перепутал.

Л. Рябцева Слушай, я ненавижу такое. И все начинают писать только про это.

А. Орехъ Ну, конечно! Да ты сам понимаешь, что вот этой вот одной мелкой ошибкой ты все остальное просто испортил.

Л. Рябцева Слушай, ну, надо быть к себе снисходительным.

А. Орехъ Сказать: ну, что… у меня главный редактор для этого.

В. Бойко Ребята, не надо быть к себе снисходительными. Очень неприятно, когда кто-то тыкает тебя носом в твое.

Л. Рябцева Неприятно.

А. Орехъ В свое родное, да, заслуженно.

В. Бойко Но нужно учиться это принимать, проглатывать и делать выводы из этого.

Л. Рябцева Делать выводы, учиться, рефлексировать, исправляться, набираться опыта…

А. Орехъ …но не впадать каждый раз в тоску.

Л. Рябцева … но никак не резать вены, впадать в депрессию, в тоску и увольняться. Правда? Не писать заявление. Нужно стараться продолжать делать лучше и больше, но не прекращать делать.

К. Орлова Интересно, а бывают случаи, когда надо бы написать заявление? Был один известный кейс, связанный с одним либеральным СМИ, не буду называть его, который дал информацию, очень важную, которая касалась президента Владимира Путина и его обращения к Федеральному Собранию, послание к Федеральному собранию. Ну, и, соответственно, никаких не было ни извинений даже, ни отставок, ничего. Но это было очень мало.

А. Орехъ А что там было? Что было не так с этим обращением?

Л. Рябцева … редакционной политикой, может?

К. Орлова Вот вы как считаете? Вообще, бывают такие случаи, когда ты настолько накосячил, что неплохо бы…

А. Орехъ Мне, слава богу, не приходилось.

К. Орлова … либо журналисту, либо главному редактору…

Л. Рябцева Не знаю, слушай, тяжелое решение, думаю, не только в жизни журналиста, а любого человека…

А. Орехъ Если это повлекло какие-то трагические последствия, действительно вот такие, важные – ну, тогда, наверное, это повод. А если просто фактическая какая-нибудь ошибка, пусть даже самая глупая – ну, что делать? Не знаю. Но это уже главный редактор, действительно.

Л. Рябцева … в ситуации, кому стыдно за кого. Значит, некоторым из наших ведущих вообще не стыдно. А вот то, что Орехъ говорил, он не может признать ошибку. Есть у нас такие ведущие, которые считают, что они всегда верны и правы. Даже если кого-то обижают, и так, что это урон радиостанции несет, например.

Это была программа «Коррский час». Нам поминают, что наша передача заканчивается через 10 секунд. Карина Орлова, Всеволод Бойко, Антон Орехъ и Леся Рябцева попытались ответить на вопрос: бывает ли журналисту стыдно. Спасибо и до связи.

А. Орехъ Спасибо.

К. Орлова Спасибо.

В. Бойко Спасибо.

Комментарии

177

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

18 января 2015 | 16:48

какая красивая и умная девушка -эта Карина !
надо искать кунаков ,,,,,,и тогда либо ЗАГС либо прокурор :))))


(комментарий скрыт)

attentive_observer 18 января 2015 | 19:03

Стыдно может быть за собственную глупость или если зубы не чистил.. Поскольку собственной глупости человек обычно не осознает, а свое не пахнет, то и разговор какой-то пустой получается... Ну, Лесе, наверное было интересно - как большая. Остальным, вероятно, было скучновато ("Что с нами делать? - Терпеть.")


annapa2014 18 января 2015 | 20:13

диалог этих девушек(Рябцева-Орлова) напоминает программу Comedy Woman


kusliy 18 января 2015 | 23:39

Ага... да только одно недавнее особое мнение с Шендеровичем чего стоило... Говорить Шендеровичу, мол, я тут веду эфир, а Вы будете делать, мол, как мне надо. Позорище ппц! Не за что ей не стыдно... В детский сад вести утренники!


(комментарий скрыт)

19 января 2015 | 08:29

//вынесет в паблик//
Повторяют все! По-русски "вынести на публику" - для них неведомо. Пример, конечно, подает сам Венедиктов, щеголяя англицизмами к месту и не к месту.


nasmeshnik 20 января 2015 | 20:16

"Вот, смотри, Женя Фельдман же говорит о том, что не должно быть места человеческому."
Тварь паршивая тот, кто это сказал. Если это сказал Фельдман, то он - позор нации.


vladimirecho 29 января 2015 | 00:42

Карине Орловой стыдно быть не может в принципе - у нее нужный орган отсутствует. Других органов, на любой вкус, сколько угодно, а этого - нет. Дрессированная провокаторша с нарочито детским наивным голоском. Особенно интересно, когда ее - по совершенно непонятной причине - выпускают поговорить с действительно умными и образованными людьми. Которые убирают ее на раз. А она не сдается, тявкает свое - и ни капельки ей не стыдно.
Интересно, кто ее родители, где она училась? Хочется понять, как такие получаются.


m_maker 30 января 2015 | 16:07

Есть категория женщин, которые переступили грань, за которой бывает стыдно… Таких называют проститутками. Проститутки бывают не только в постели, но и журналистике. Карина в этом плане ассоциируется с дешевой вокзальной шлюхой, которой все равно кого и как ублажать, лишь бы платили…))

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире