'Вопросы к интервью
А. ВЕНЕДИКТОВ: 21 час 5 минут в Москве. Это программа «48 минут». Наргиз Асадова…

Н. АСАДОВА: И Алексей Венедиктов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Всем добрый вечер.

Н. АСАДОВА: Добрый вечер.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я тут только что сказал Бунтману, что он хотел забрать, видимо, наш час, еще продолжать разговор с Борисом Боярсковым, на что получил ответ: «У вас же 48 минут, значит, у нас еще 12». Вот такая история. Тем более, что сегодня тема нашей передачи, она очень актуальна, мы сменили нашего главного героя. Напомню, что «48 минут» — это программа о руководителях государств и народных лидерах. Так вот, у нас стоял в плане Романо Проди, премьер министр Италии. Но мы решили сегодня говорить о…

Н. АСАДОВА: О Тоомасе Хендрике Ильвесе. Это президент Эстонии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это президент Эстонии. Понятно, что сейчас отношения с Эстонией довольно напряжены. Почему и каким образом такой человек оказался такой… человек с такой странной, а может быть, не странной для этой республики биографией, оказался руководителем этой страны, этой парламентско-президентской страны. Напомню, что мы с Наргиз встречались с Тоомасом Хендриком Ильвесом и брали у него интервью 8 декабря 6-го года, менее полугода тому назад. И кусочек этого интервью вы услышите в нашем эфире сегодня. Ну, а, как всегда, самое интересное, что говорит московская улица по поводу…

Н. АСАДОВА: Да, интересно, вообще знает ли московская улица президента страны, которую так не любят сейчас в России?

А. ВЕНЕДИКТОВ: И мы сейчас это узнаем от Сакена Аймурзаева.

С. АЙМУРЗАЕВ: Москвичам Тоомас Хендрик Ильвес знаком. Другой вопрос, что именно прохожие о нем знают. Оказалось, что отделить президента от Эстонии и говорить об Ильвесе, забыв недавние события с памятником, моим собеседникам очень трудно, практически невозможно. Из этой истории прохожие сделали свои выводы об эстонском президенте. Андрей Иванович, например, понял, что Ильвесу стоило бы иначе себя повести:

 — На мой взгляд, он ведет себя недальновидно, неправильно. Несмотря на то, что многие его политические позиции можно объяснить, но сегодня, сейчас история с переносом памятника, на мой взгляд, неверна.

Единственной, кто что-то знал об Ильвесе без связи с памятником, оказалась Людмила. Она, кстати, родилась в Таллинне. Моя собеседница помнит, что президент Эстонии вырос не в Прибалтике. По словам Людмилы, эстонцев президент из-за границы не смущает:

 — Нет, они не обращают на это внимание. Наоборот, это приветствует. Человек получил достойное образование, значит, он умеет и может управлять страной.

Лариса Петровна оказалась среди тех, кто не полностью, конечно, но понимает политику президента Эстонии:

 — Может быть, с позиций современных он и прав в том плане, что сейчас он хочет, чтобы его страна была такой, какая она сейчас. Ради бога. Но то, что было тогда, я думаю, это ему популярности никак не прибавляет.

В глазах Николая уж точно популярнее Ильвес после недавних событий не стал.

 — А о чем он защищает историю? Он считает русских оккупантами, приравнивая их к фашистам. Я с этим не согласен. Я, естественно, тоже выражаю возмущение, как и все русские люди.

Олег менее категоричен. Единственная его претензия к Ильвесу – это реакция эстонской стороны на историю с памятником:

 — Ну, просто они глупо вели себя с этой шумихой дешевой. То есть к народу наплевательское отношение и фактически к России.

Месяц назад сомневались, чтобы кто-то ответил мне на вопрос: «Что вы знаете о Тоомасе Хендрике Ильвесе?». Сейчас определенный образ сложился. Изменится ли он, пока неизвестно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, я должен сказать, что то, что думает Тоомас Ильвес об оккупации, вы услышите в его собственном интервью, которое он дал… ну, по отношению, которое он дал «Эху Москвы» — Наргиз Асадовой и Алексею Венедиктову.

Н. АСАДОВА: Да, о биографии Тоомаса Ильвеса вы можете узнать в пяти фактах.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И прямо сейчас.

Н. АСАДОВА: Да, и прямо сейчас.

ФАКТ ПЕРВЫЙ: Тоомас Хендрик Ильвес родился 26 декабря 53-го года в Стокгольме. Его родители были эстонцами, которые покинули родину осенью 44-го года, после того, как в Эстонию вошли советские войска. Когда Тоомасу исполнилось 3 года, семья перебралась из Швеции в США. Несмотря на то, что родители Тоомаса не надеялись вернуться в Эстонию, в семье продолжали говорить только по-эстонски. В доме было много книг на эстонском языке. Тоомас учился в обычной американской школе и был заядлым книгочеем. Поначалу он предпочитал читать эстонские книги, однако годам к 13 Тоомасу, который увлекался историей, философией и физикой стало недоставать слов на его домашнем языке, чтобы передать понятия, с которыми он сталкивался в книгах. И на его полках стало появляться все больше книг на английском.

ФАКТ ВТОРОЙ: Окончив школу в 72-м году, Тоомас Ильвес поступил в один из лучших американских вузов – Колумбийский университет. Тоомас решил пойти по стопам своей матери, выбрав факультет психологии. В 76-м он получил степень бакалавра на отделении психологии Колумбийского университета в Нью-Йорке. А в 78-м году в Пенсильванском университете в Филадельфии защитил диссертацию на ученую степень магистра психологии. Затем Тоомас долгое время преподавал психологию в университетах США, Канады и Германии. Параллельно Тоомас Ильвес занимался математикой и статистикой. Особенно пригодилось знание статистики, когда Ильвес работал на радио «Свободная Европа» в Мюнхене в период с 84-го по 93-й годы. Основываясь на анализе статистических данных, Ильвес доказывал, что отчеты о состоянии народного хозяйства Эстонской ССР были лживы от начала до конца. В этот период он прошел путь от научного сотрудника до директора редакции радио.

ФАКТ ТРЕТИЙ: После восстановления независимости Эстонии в 91-м году Ильвес переехал на родину предков. И уже через два года он стал чрезвычайным и полномочным послом Эстонии в США, Канаде и Мексике. Кстати, и после этого назначения Тоомас Ильвес демонстративно отказался от американского гражданства. Политическая карьера Ильвеса развивалась стремительно. Он дважды возглавлял Министерство иностранных дел Эстонии в составе различных политических коалиций. В 2002 – 2004 годах Ильвес стал депутатом эстонского парламента от партии «Умеренных», позднее переименованной в Социал-демократическую партию Эстонии. В 94-м он был избран в Европарламент на пост заместителя председателя комиссии по иностранным делам.

ФАКТ ЧЕТВЕРТЫЙ: Вершины политической карьеры Тоомас Ильвес достиг 23 сентября 2006 года, став президентом Эстонии. По мнению эстонских СМИ, президентская кампания 2006 года была одной из самых «грязных» в истории независимой Эстонии. Ильвеса обвиняли в коррупции и в том, что он получил от США 20 млн крон на свою предвыборную кампанию. Что касается отношений с Россией, новый президент Эстонии всегда демонстрировал взвешенный подход. Например, еще в 2005 году, будучи министром иностранных дел, Ильвес осудил президента Арнольда Рюйтеля за отказ приехать в Москву 9 мая 2005 года на празднование 60-летия Дня Победы. По его мнению, это важная дата. И, поминая павших в этой войне, он не хотел вновь заострять внимание на том, кто с какой стороны воевал. «Мы ничего бы не потеряли, посетив Москву 9 Мая», — заявил Тоомас Ильвес.

ФАКТ ПЯТЫЙ: Тоомас Ильвес был женат дважды. От первого брака с американкой Мари Бэллок у Ильвеса двое детей – дочь Юлия-Кристийне, которой сейчас 13 лет, и 18-летний сын Луукас-Кристьян, который учится сейчас в Стендфордском университете. Совсем недавно Тоомас Ильвес женился на своей помощнице Эвелин Инт-Ламбот. В 2003 году у них родилась дочь Кадри-Кейю. Тогда же новая супруга Ильвеса убедила его бросить курить. После рождения дочери Эвелин перебралась жить на хутор Эрма. Супруга президента Эстонии занимается восстановлением хутора и вынашивает идею устроить там небольшую гостиницу.

ОТБИВКА

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это Алексей Венедиктов и Наргиз Асадова. Напомню, мы тоже брали интервью… Мы встречались, я дважды, ты один раз, мы встречались с Тоомасом Хендриком Ильвесом. Давай твои впечатления, а мы потом будем просить слушателей звонить.

Н. АСАДОВА: Мои впечатления? У меня смешные впечатления. Он мне показался довольно замкнутым человеком, смотрит на всех свысока.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Он высокий, между прочим.

Н. АСАДОВА: Да, он очень высокий, такой грузный. И, очень смешно, он такой кругленький, при этом очень высокий. И с бабочкой, с галстуком-бабочкой. Он везде носит галстук-бабочку. И от этого он очень был похож на такого огромного Карлсона, только без пропеллера сзади.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, это верно. И в самом деле, когда мы были 8 декабря, мы, естественно, ему задавали вопросы. Кстати, он был очень недоволен, он даже сказал нам в интервью, что «больше половины интервью (это был декабрь) у вас ушло на памятник».

Н. АСАДОВА: «У вас ушло на памятник и на те вопросы, которые вообще не интересуют здесь никого», — сказал он.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Он ошибся.

Н. АСАДОВА: И вообще, кстати говоря, он довольно необаятельный человек, как мне показалось.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тем не менее, выиграл выборы. Давайте, может быть, он обаяет наших слушателей. Я хочу сказать, что, естественно, в конце этой получасовки мы будем проводить голосование: хотели бы вы, чтобы такой человек с такими качествами – не биографией, замечу я, а качествами – был бы главой России? И будет наше голосование, оно идет на сайте уже – www.echo.msk.ru. Я должен сказать, потрясающие результаты. Уже там за сегодняшний день проголосовало у нас 800 человек. За один день на сайте это много. Причем, по Ильвесу. Это тебе не какой-нибудь Буш-младший, это Ильвес. Поэтому я предлагаю вам послушать ответы, которые Ильвес дал — внимание, это был декабрь! — в декабре 2006 года.

Н. АСАДОВА: После этого, кстати говоря, он уже успел заветировать закон, который принял…

А. ВЕНЕДИКТОВ: О памятнике.

Н. АСАДОВА: О памятнике, да, который принял парламент эстонский, ну, о сносе, собственно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да. Ну, а после этого опять, собственно говоря, парламент перепринял закон, и это произошло. Тем не менее, мы слушаем. Я напомню, что интервью брали я, Алексей Венедиктов, и Наргиз Асадова, у президента Ильвеса.

ИНТЕРВЬЮ

Н. АСАДОВА: Я бы хотела вернуться к российским претензиям к правительству Эстонии. Дело в том, что 30 ноября правительство Эстонии одобрило новый законопроект, который приравнивает нацистскую символику к советской символике. И даже будет уголовное наказание за использование советской символики. Нам очень много вопросов пришло по пейджеру, и вот люди возмущаются, русскоязычные жители Эстонии и российские граждане считают это недружественным жестом в адрес России именно. И вот спрашивает, например, Татьяна из Москвы: вот если у нее на сотовом телефоне звучит гимн России, в котором, как известно, музыка такая же, как в советском гимне, ее что, посадят на три года?

Т. Х. ИЛЬВЕРС: Российский гимн – это гимн России, и так мы к этому относимся. Этот законопроект еще не одобрен, он находится пока на рассмотрении в парламенте. Я не могу сказать, будет ли этот законопроект принят или нет. И в мою компетенцию не входит комментировать находящийся на рассмотрении парламента законопроект. У нас действует разделение властей, и мы не можем вмешиваться в эти вещи. Но давайте повернем это иначе. Эстония во время Второй мировой войны утратила примерно треть своего населения. И в этом повинны как нацистская Германия, так и Советский Союз. И если на это посмотреть с точки зрения Эстонии и эстонца, то это было причинено Эстонии в сопровождении двух символов. Почему эстонцы должны в своей душе различать один символ тоталитаризма от другого? Ведь результаты для народа Эстонии были одинаковыми. И так, как поступили с эстонцами в течение этого периода, это не отличалось, здесь не было разницей между нацистской Германией и Советским Союзом – те же методы, те же результаты.

Н. АСАДОВА: Еще один очередной скандал, который разгорелся между Москвой и Таллинном в последнее время – это желание убрать памятник воину Советской Армии, в центре Таллинна который стоит. Скажите, пожалуйста, как возникла идея убрать этот памятник? Почему вот сейчас? Это очередной такой жест в адрес Москвы, такой недружественный, или действительно есть необходимость убрать этот памятник? Почему?

Т. Х. ИЛЬВЕРС: Ну, во-первых, ничего еще не решено в этом отношении. Во-вторых, я полагаю, что не всегда надо рассматривать вещи через московскую призму. Мы – самостоятельное государство. И, может быть, нас просто тревожат эти вещи. И мы делаем то или иное не для того, чтобы оказать влияние на Москву. И я могу сказать, что очередной скандал… я не стану здесь перечислять скандалы, но я лично заинтересован в том, чтобы отношения были бы столь же рациональными и прагматичными, как у нас с Финляндией или с Латвией. Что касается этого солдата, то очень многие люди в Эстонии испытывают неприятные ощущения, поскольку это символы советской оккупации в Эстонии. У нас парламентская республика. И если большинство людей считают это оскорбительным, то это так и происходит. Для того есть демократия, и у нас очень сильная парламентская демократия. И никто не может предписать эстонскому парламенту, как он должен голосовать. Это является и счастьем и несчастьем парламентской демократии, поскольку отражает мнение народа. Конечно, значительно легче проводить внешнюю политику, когда парламент не может вмешиваться. Тогда правительство просто само может решать, как поступать с тем или иным государством. И как бывший министр иностранных дел могу сказать, что моя жизнь была значительно труднее, потому что я всегда должен был выполнять желания парламента. Мне как прагматичному министру иностранных дел было бы легче. Но если парламент так решит, и за ним стоит большинство народа Эстонии, то я не верю, чтобы было бы правильно, что это как-то связано с Москвой. Этот символ беспокоит как-то многих эстонцев. И это необходимо понять.

Н. АСАДОВА: Вот вы говорите, что большинство эстонцев за то, чтобы памятник убрали. Проводились какие-то опросы? Вы откуда это знаете? Просто дело в том, что нам приходят опять-таки вопросы. И вот эстонец Феликс, предприниматель, спрашивает: «Господин президент, считаете ли вы, что десятки тысяч эстонцев, воевавших с фашистами, недостойны памятника павшим в борьбе с фашизмом в центре Таллинна?».

Т. Х. ИЛЬВЕРС: Я полагаю, что нам нужны памятники всем жертвам, независимо от того, на какой стороне они сражались. Мы не воюем с мертвыми. И я хотел бы, чтобы мы здесь, в эстонском государстве, занимались бы вещами, у которых есть перспектива, и которые ведут нас вперед. Обсуждать, рассматривать, здесь разбирать и ставить свои отношения с другими государствами в зависимость от того, как тому или другому человеку видится происшедшее 60 лет назад? Это не совсем прагматичный способ.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это был президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес в интервью Наргиз Асадовой и Алексею Венедиктову. Напомню, это было 8 декабря 2006 года, то есть несколько месяцев назад.

ОТБИВКА

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я бы вот еще что добавил вдогонку. Конечно, вдогонку легко быть остроумным, но есть два сюжета, прежде чем мы перейдем к голосованию. Сюжет первый. Последний опрос очень интересный, который был опубликован на таком русскоязычном эстонском сайте «Delfi»: как жители Эстонии отнеслись уже к перемещению памятника, к демонтажу и затем монтажу его на военном кладбище? И вот здесь, думаю, что это опровержение тому, что сказал президент Эстонии. 84 процента коренных эстонцев, жителей эстонской национальности и жителей Эстонии поддержали это решение. 84 процента русскоязычных жителей, причем, не важно, граждане они Эстонии, граждане они России или не граждане, живущих в Эстонии, не поддержали перенос памятника. Таким образом, мы явно видим раскол, потому что вот эти нерусскоязычные, они составляют две трети, наверное, населения, 70 процентов населения, а русскоязычные составляют 30 процентов населения.

Н. АСАДОВА: Ну, кстати говоря, хотела добавить, что Тоомас Хендрик Ильвес – это первый президент за историю независимой Эстонии, который не говорит по-русски. Поэтому он относится как раз к той самой части – нерусскоговорящей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, вот я еще хочу прочитать один ответ из интервью, которое он давал нашим конкурентам «Би-би-си» и «Рамблеру» в Интернете. Мне показалось очень важным для понимания его психологии, как он видит всю эту историю. Это интервью было уже 10 апреля 7-го года, очень интересно. Его спрашивает впрямую один из посетителей сайта: «Если говорить о прошлом (Наргиз, слушай), кому вы больше симпатизируете – тем эстонцам, которые служили на стороне Германии, или тем, кто воевал на стороне Красной Армии?». Смотри, какой вопрос классный. Это слушатель «Би-би-си» и посетитель «Рамблера» спросил. Тоомас Хендрик Ильвес отвечает: «Я не могу больше симпатизировать тем или другим, поскольку у эстонцев не было выбора. Когда Эстония была оккупирована, именно оккупирована Советским Союзом, люди определенного возраста были мобилизованы в Красную Армию. Когда Эстонию оккупировали нацисты, они, в свою очередь, тоже провели мобилизацию эстонцев. У эстонцев просто не было выбора. Мой отец, — говорит президент Эстонии, — был очень смышленым подростком и, так сказать, перепрыгнул два класса. Когда он закончил школу, он был на два года моложе, чем все остальные ученики в его классе. И весь класс, кроме моего отца, который не подходил по возрасту, был призван в Красную Армию. Что, они сами для себя это выбрали? Конечно, нет. А что случилось с эстонцами, когда пришли немцы? Могли ли они выбрать, что делать? Конечно, нет. Выбора никакого не было. Это был не супермаркет, куда можно было придти и выбирать режим. Так как же я могу сказать, кому я больше симпатизирую. Эстонцев заставили присоединиться к  обоим этим преступным режимам», — сказал президент Эстонии в интервью «Би-би-си».

Н. АСАДОВА: Кстати, психология психолога Тоомаса Ильвеса проявилась также и в том, что… Помните, когда брали мы интервью, там была реклама, и то, что он за кадром сказал. Когда мы действительно первую половину интервью все время говорили о советской символике и так далее, то есть о том, что волнует людей здесь. Он посмотрел на вас, если вы помните, и сказал: «Алексей, объясните мне, пожалуйста, я действительно искренне не понимаю этого. Почему русские люди так защищают советскую символику? Ведь русские люди пострадали от режима советского гораздо больше, чем все остальные. У вас столько народу погибло. Я не понимаю, почему вас не оскорбляет эта советская символика, почему вы от нее не откажетесь». И это говорит о том, вот как мыслит человек на эти темы. Он действительно вырос и сформировался в Соединенных Штатах Америки, и он совершенно по-другому смотрит на то, что здесь происходило и происходит.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, еще очень важно то, что этот человек, во-первых, получил степень – я напомню, об этом уже было сказано – бакалавра экспериментальной психологии. Во-вторых, он занимался математикой, статистикой, философией профессионально. И поэтому он смотрит на это немножко отстраненно. Он, знаешь, так это все раскладывает, он такую конструкцию строит. Мы заболтались. Мы переходим к голосованию. Я сейчас напоминаю, что мы будем голосовать обычный наш вопрос, который мы задаем вам всем.

Н. АСАДОВА: Да, а именно следующий. Хотели бы вы, чтобы такой человек, как Тоомас Ильвес, президент Эстонии, правил Россией?

А. ВЕНЕДИКТОВ: С такими качествами.

Н. АСАДОВА: Да, с такими качествами. Не с такой биографией, не с такой внешностью, а с такими качествами.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот такой человек. Вы его слышали. Вы слышали его самого, вы услышали, что и как он говорит, вы услышали его биографию, вы услышали московскую улицу.

Н. АСАДОВА: Если вы считаете, что да, такой человек способен управлять Россией и нужен России, то ваш телефон 660-01-13. Если вы считаете, что нет, такой человек, как Тоомас Ильвес не способен управлять Россией, он просто не справится…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не годится он, не годится.

Н. АСАДОВА: Что он нам не годится, тогда ваш телефон 660-01-14.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Голосование начинается.

ОТБИВКА

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я хочу сказать, что у нас на сайте…

Н. АСАДОВА: Все поменяется сейчас…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, меня перекосило просто сразу. Сразу просто перекосило.

Н. АСАДОВА: Просто, да, цифры, которые мы увидели, немножечко повергли нас в шок.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот мы же говорим о человеке… Да, да, тебя в шок. А меня в шок? Итак, смотрите. Я повторяю, что на нашем сайте идет голосование. Пока оно шло, еще 100 человек присоединилось к сайту. А здесь у нас идет бурное голосование. Ну, человек с такими качествами, вы его слышали. Способен ли такой человек справиться, как глава справиться с такой страной, как Россия? «Да, пожалуй, скорее да» – и ваш телефон 660-01-13, московский номер телефона. Или «скорее, нет», может, он хороший парень, но для России нужны другие, и тогда ваш телефон 660-01-14. «Да» — 660-01-13, «нет» — 660-01-14. Голосуйте прямо сейчас, голосование идет вовсю. Я думаю, у нас есть две минуты. И я хотел бы, может быть, еще сказать одну важную вещь. Он прошел очень такую длинную политическую… он прошел серьезную политическую карьеру за 15 лет. До этого он не занимался, он был журналистом на радио «Свобода», кстати, у наших конкурентов.

Н. АСАДОВА: Да, он ученый, он преподаватель в лучших вузах США и Канады, Германии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да. Он приехал в 91-м году, дальше он дважды был министром иностранных дел, дважды, я напомню нашим слушателям. И он был послом Эстонии и в США, в частности, был послом Эстонии в Канаде, был послом Эстонии в Мексике.

Н. АСАДОВА: Знаете, что меня поразило? То, что человек, который вырос в Америке, это его страна, в общем-то, он, когда стал послом от Эстонии в США, он просто отказался от гражданства Соединенных Штатов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Кстати, таких очень мало случаев вообще в истории. Люди предпочитают сохранять гражданство. Политики, которые занимают особенно должности в других… на всякий случай. Он отказался.

Н. АСАДОВА: Он отрубил просто хвост, сжег мосты.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И в последний раз, когда мы с ним встретились, он приехал на похороны Бориса Николаевича Ельцина, и мы с ним встретились на приеме в Кремле, он вспомнил это интервью, естественно, и сказал: «Ой, Алексей, не надо только о политике, пожалуйста. Вы приезжайте ко мне на хутор, — сказал он. – У меня самая большая библиотека в Эстонии. У меня есть издания 20 – 30-х годов на русском языке Игоря Северянина, Марины Цветаевой». Сидит президент между президентом Адамкусом и напротив министра… (неразб.) О чем мы разговариваем? Удивительно. Я так: «Э… обязательно, обязательно, господин президент. Если я приеду, берегите свою библиотеку». Он говорит: «Ничего, ничего, въехать-то вы сможете». Вот такая была история. Действительно, не захотел говорить о политике, хотя это было уже вот… это было уже после всех историй, это было 25 апреля в Москве. Мы заканчиваем наше голосование. Стоп, машина. Удивительный результат, конечно, для меня все равно. Мы спросили вас, годится ли человек с подобными качествами, как президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес, для России. «Да» ответили 65,4 процента. «Нет» — 34,6 процента. Если говорить об Интернете, где голосование продолжается, «да» — 30 процентов, «нет» — 57 процентов, и 11 думает.

Н. АСАДОВА: То есть картина прямо противоположная.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, да. Возвращаемся в студию через 3 минуты.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ: 21.35. Как вы видите, у нас еще есть 25 минут. Нам тут пишут: «От американского гражданства отказался экс-министр юстиции Украины Зварич», — пишет нам Александр из Киева. Спасибо большое, Александр. Но тем более редко, больше ни о ком не пишут. Мы можем поступить следующим образом, Наргиз. Вот сейчас послушать двух людей, которые встречались с президентом Ильвесом.

Н. АСАДОВА: Да, двух эстонцев.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А потом послушать звонки тех, кто не понаслышке знают Эстонию, и которые знают, какую роль играет там именно этот президент, и значит ли он там вообще что-нибудь, и говорят ли там что-нибудь о нем.

Н. АСАДОВА: Давайте так и сделаем. И тогда слушаем сейчас Андреса Вальме – это председатель объединения «Эстонский военный мемориал» в городе Нарва. Он лично знаком с Тоомасом Хендриком Ильвесом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Слушаем.

А. ВАЛЬМЕ: Тоомаса Хендрика Ильвеса… Я не вхожу в ближайшее его окружение. Он президент, и он там всю дорогу тоже по заграницам жил, как и я. Я 10 лет в Германии прожил, и он 10 лет в Германии, это нас объединяет. Он родился за рубежом, и я родился за рубежом. Я – в Германии, он – в Швеции. Поэтому мне по каким-то позициям он понятен. И когда началась эта избирательная кампания прошлогодняя президента, я подумал, что надо Ильвеса пригласить к нам в Нарву. Я связался с его помощником. И надо отдать должное, так сказать, что в течение двух недель он приехал сюда, в Нарву. Надо отдать должное, так сказать. Он вообще по-русски не говорит, и у нас была такая хорошая встреча. Он три часа был в Нарвском Воскресенском соборе, было все духовенство. И как раз он попал на такое событие. Один дьякон у нас венчался, и Тоомас Хендрик Ильвес подарил свою книжку. Очень сдержанный, очень мобильный такой политик. Хотя короля делает свита, вы знаете. Поэтому до выборов можно было ему дозвониться по каким-то вопросам, с его помощником разговаривать. Сейчас то же самое, он стал президентом. Хотя у нас президент не так, как в России. Они немножко бронзовеют. Обещали портрет подарить с подписью одному моему знакомому и до сих пор не подарили. Он посетил Нарвский Воскресенский собор. То есть первый свой приезд, так сказать — считается, что Нарва – такой русский город – Ильвес пошел и целый день провел практически в церкви православной, за что я его очень уважаю. Мне интересно то, что он увлекается своим хутором. У меня тоже есть хутор. И когда вот мы смотрели программу – поздравление эстонского народа, то есть он там замечательно говорил по хуторам. Мне вот эти обращения нравятся. У меня тоже хутор, мне тоже надо его восстанавливать. А так… Я не вхожу в его ближайшее окружение. Я отношусь к нему с уважением. Но за народ я не могу, я не депутат, я человек не публичный. За весь народ я сказать не могу. Нашей семье он нравится. Мне очень запомнилась вот эта фраза. Когда он пришел в Нарвский Воскресенский собор, священник и благочинный поручил моей жене подарить Ильвесу цветы, такой большой букет священники подарили. Она подарила цветы, он так говорит: «Это первая женщина, которая подарила мне цветы». Мне очень понравилось, что у него очень хорошее чувство юмора. Ну, конечно, чувствуется то, что он прожил очень много за рубежом, что у него очень хорошее образование. То есть у него такой достаточно широкий кругозор. То есть он такой не узколобый, я бы так сказал, человек. И он такой раскрепощенный мне показался. Я четыре часа только с ним в церкви пообщался, но мне показалось. Потом пошли мы от одной церкви в другую церковь. Потом, когда в следующий раз приехал Ильвес, то есть там священник был, в классе, он преподаватель в школе, Ильвес сам к нему подошел, так сказать, лично поздоровался, не по протоколу. То есть он, я не сказал бы, что самый человечный человек, но мне кажется, он человек порядочный.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так думает Андрес Вальме, председатель объединения «Эстонский военный мемориал» из города Нарвы.

Н. АСАДОВА: Да, а тут нам Ирина из Омска пишет: «Ребята, а это не повтор передачи? Я такой вопрос раньше слышала и за него голосовала». Нет, Ирина, мы не сошли с ума, а просто мы недавно делали передачу о президенте Литвы Валдасе Адамкусе. Вы просто перепутали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И вопрос всегда один и тот же. На самом деле вот биографии, если не схожи, потому что, конечно же, Адамкус много старше, но, тем не менее…

Н. АСАДОВА: Да, он мог бы быть папой Тоомаса Ильверса.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, да, да. Ну, вот это прямой эфир, Ирина. И в знак этого мы вам, собственно, и отвечаем. А вот теперь еще одна история. Райво Ярви – депутат эстонского парламента, член фракции «Партия реформ» Эстонии — тоже о президенте Ильвесе.

Р. ЯРВИ: Я помню Тоомаса Хендрика Ильвеса даже в двух первых этапах, когда он еще не был в политике, а уже далее помню, когда мы уже встречались даже на таком уровне, как коллеги. Помню, десяток лет назад, когда я работал ведущим нашей первой коммерческой радиостанции «радио Ку Ку», Тоомас Хендрик Ильвес приходил туда как глава радиостанции «Свободная Европа». Ну, я помню это хорошо, приходил все-таки, как большой сеньор. Я помню, уже тогда он был с бабочкой, и это было веяние из большого мира. И я помню, все-таки казался каким-то таким недоступным, то есть, даже я бы сказал, в высших сферах работающим. Так что мы общались, но это все-таки было, так сказать, снизу вверх смотря. Второй этап я помню уже с этого времени, когда он уже стал гражданином Эстонской Республики. Мы встречались на уровне клубов Ротари. Поскольку мы оба принадлежим к этому движению, хотя он был в одном клубе, я – в другом. Помню, как-то он ходил с нами в клуб поступать, уже будучи министром иностранных дел. И я также помню, вот чувствовалось, что это человек, который… в светских высших сферах. Ну, и старался нам, землянам, объяснять, как идут дела, так сказать, в международном обиходе. Опять же мы общались не очень много. И все-таки это были такие разные ступени. Уже будучи парламентарием, конечно, отношения уже были коллегиальными, хотя внешне у него всегда был довольно сдержанный вид. Он имел такое определенное чувство юмора. И я помню, даже время от времени мы перекидывались кое-какими анекдотами, что было довольно-таки приятно. И помню, даже когда мы обсуждали, будет ли он баллотироваться в президенты… и мне это приятно заметить, что он стал баллотироваться от инициативы нашей партии, хотя мы являемся «правыми» либералами, а он представитель социал-демократов. И тем приятнее, где мы, так сказать, забыли, ну, вроде бы, такие партийные интересы и исходили от качества персоны. И помню, когда он баллотировался, как-то он это делал опять же в такой сдержанной манере. Даже, казалось, вроде бы как-то нехотя. И даже когда обсуждались международные проблемы, он как-то не углублялся в это. И даже время от времени казалось, или он не хочет углубляться, или… Вот не было в нем такой вот искорки, что «я во что бы ни стало хочу стать президентом». До последнего дебата. Помню, когда был очень конструктивным, очень энергичным, и дело касалось именно в этом плане, что глава партии, от которой… в президенты, Эко Сависаар заявил, что вот одна дама, которая там сетовала, что вроде ее хотели в определенной мере, так сказать, заставить голосовать за другого кандидата не по своей совести… Когда касалось Ильверса, что у него есть определенные данные… Значит, что касалось ее личных данных и ее деклараций по аналогам, что уже идет против прав человека, и  его интимности и так далее, и так далее. Как-то он вспыхнул, он как-то зажегся. И я помню, когда я его потом встретил, я сказал: «Ну, теперь ты мне понравился, ты как-то ожил». Он сказал в довольно такой неофициальной манере: «Ты знаешь, я всерьез разозлился и сказал: все, хватит, теперь я буду сражаться до последнего». И вот с этого времени как-то он предстал передо мной совсем другим человеком. И вот третья роль, которую он теперь принял, потому что все-таки президент имеет довольно-таки мало полномочий. Он представляет государство в международном обиходе, что у него хорошо получается, поскольку все-таки он уроженец из Америки, английским языком владеет так же, как и эстонским. Все-таки президент дает индикации, он вроде бы в какой-то мере отец, что ли, народа, где он дает индикации, свои советы и свои какие-то позиции. И помню его первую речь, когда он вступил на пост президента. Было чувство такое, что этот человек говорит то, что сам написал. Что это лаконично, это понятно, это эмоционально. Я помню, когда он эту речь закончил, как раз мой сосед по партии (неразб.) сказал мне на ушко, еще и на русском языке: «Ни черта. Молодец». Я очень доволен, что вот именно эту искорку он держит дальше. И действительно все речи на разных уровнях – и на внутриевропейском, и на внутригосударственном – в каждой его речи есть какой-то мессидж, есть какая-то именно эта изюминка, которая неформальна, а где действительно он что-то хочет изменить, к чему-то привлечь внимание. И, может быть, последний аспект. Когда я посещал президентский дворец в качестве члена комиссии по европейским делам и на следующую неделю как член комиссии по иностранным делам, он действительно садился за «круглый стол» с нами всеми и говорил: «Давайте, дорогие коллеги, обсудим, есть ли у вас какие-то идеи, как поправить, как что-то сделать лучше». То есть не в авторитарном ключе, а именно вот в таком… ну, я бы сказал, как коллега коллеге. То есть это мне в нем очень нравится. И дай бог, если он будет эту же линию держать, дела пойдут на поправку. Потому что все-таки своей персоной сумел найти даже вот эту какую-то общую струну, что касается даже русского населения. Хотя это было довольно-таки удивительно, ведь все-таки он довольно долгую часть своей жизни прожил за рубежом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это был Райво Ярви, депутат эстонского парламента, член фракции «Партия реформ».

ОТБИВКА

Н. АСАДОВА: Я просто хотела сказать, что, несмотря на то, что Райво Ярви сказал о том, что Тоомас Ильвес говорит на английском языке так же хорошо, как на эстонском, как раз таки от эстонских журналистов многочисленных я слышала мнение о том, что как раз таки по-эстонски он говорит не очень хорошо. И особенно, когда вот он только приехал в Эстонию, и вот на начальном этапе своей карьеры он вообще плохо говорил по-эстонски.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В отличие от Валдаса Адамкуса, который тоже в эмиграции прожил всю жизнь, но ходил в литовскую школу, учил литовский язык.

Н. АСАДОВА: Я просто напомню, что Валдас Адамкус уехал из Литвы в 18 лет, а Тоомас Ильвес родился уже не в Эстонии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну да. Ничего, у нас впереди еще Вике-Фрайберги – президент Латвии. Мы и о ней будем говорить подробно. Не путайте с Адамкусом и с Ильвесом. Итак, те, кто как-то связан с Эстонией реально, ваши телефоны: для москвичей – 783-90-25 (если вы связаны с Эстонией, позвоните, скажите, что вы по этому поводу думаете), для немосквичей – телефон 783-90-26. Таким образом, мы даем приблизительно равные возможности прозвониться нашим слушателям. Эстония и президент Эстонии. Как вам кажется, какую роль он во всем этом играет, и играет ли он роль, играет ли роль его биография?..

Н. АСАДОВА: Да, и все ли с такой симпатией, как вот нами услышанные депутаты эстонские, все ли также с симпатией относятся к Тоомасу Ильвесу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, напомню еще раз телефоны. Телефоны прямого эфира «Эха Москвы»: 783-90-25 – это для москвичей (напомню, что это бесплатная линия), 783-90-26 – не для москвичей. Но здесь, конечно же, международное соединение. Наш номер для sms 970-4545. Через 30 секунд включаем.

РЕКЛАМА

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, наконец-то Михаил Леонтьев возвращается в студию, а то он две недели прогулял, а я отбивался.

Н. АСАДОВА: Я надеюсь, он не прямо сейчас сюда вернется. А то я боюсь уже.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не боись. Итак, президент Тоомас Хендрик Ильверс. Для тех, кто связан с Эстонией, или есть друзья и так далее, что вы про это знаете. Для москвичей телефон 783-90-25, для немосквичей – 783-90-26. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Нина Ивановна.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, Нина Ивановна. Как вы связаны с Эстонией?

СЛУШАТЕЛЬ: Я много лет ездила и в командировку, и отдыхать всей семьей в Эстонию.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А когда были в последний раз, Нина Ивановна? Ну, давно?

СЛУШАТЕЛЬ: Примерно 88-й год.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. У вас там остались знакомые, друзья, вы перезваниваетесь?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет, нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, значит, вы получаете информацию только из прессы? Только от нас, из телевидения, газет?

СЛУШАТЕЛЬ: Из прессы. Но я в течение 10 лет ездила, понимаете, и в командировку, и отдыхать, и всей семьей, и с мужем только. Я хочу сказать, что это замечательный, честный, порядочный, высокообразованный народ. Понимаете?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, Нина Ивановна, я только хочу сказать, что вы ездили… Я с вами согласен, что все народы на самом деле… Я вообще удивляюсь той вашей фразе в том смысле, что а какой народ можно назвать нечестным, непорядочным и так далее, как народ. По-моему, нет таких народов на самом деле. Но я просто хочу сказать, что вы ездили, когда мы были единой страной. Это другая страна. И поэтому хотелось бы послушать тех…

Н. АСАДОВА: И главное, что Тоомаса Ильвеса там тогда еще не было, потому что он приехал только в 91-м году.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы были там раньше, чем нынешний президент Эстонии, Нина Ивановна, вот это я вам могу сказать абсолютно точно. Он приехал в Эстонию позже, чем вы. Алло? Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

Н. АСАДОВА: Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Иван, я из Санкт-Петербурга. Моя младшая сестра замужем за эстонцем, живет в Эстонии давно уже, на хуторе.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То-то я чувствую, что Иван говорит медленно. Это заразно, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет, я не эстонец.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Шутка, да. Да, Иван?

СЛУШАТЕЛЬ: И вы знаете, ее хутор занял в Эстонии второе место по благоустройству. Она была на приеме у президента.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что вы говорите? А там что, конкурсы по хуторам?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, такие конкурсы проводятся по красоте хуторов, по их благоустройству, как они содержатся.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Чума!

Н. АСАДОВА: Интересно, а хутор Тоомаса Ильвеса…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Он еще ничего не занял, я думаю.

СЛУШАТЕЛЬ: Так вот, я хотел сказать, простите…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: Когда президент узнал, что моя сестра не говорит по-эстонски, она русскоязычная, он распорядился в администрацию, чтобы документы были еще дублированы на русском.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Во как. Вот это история.

СЛУШАТЕЛЬ: И вы знаете, я туда ездил, я общался с эстонцами. И мне очень приятно, я их люблю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Спасибо, Иван. Вот эта история гораздо важнее того, что мы с тобой тут рассказывали. Да?

Н. АСАДОВА: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот эта черточка, о которой мало кто знает, о которой может знать вот брат сестры, что называется. Это нигде не пиарится, в газетах об этом не пишется, что распорядился на русском языке… Нет пиара. Нормально. Человек не говорит по-эстонски, занял второе место, выпишите на том языке, на каком она читает. Такая маленькая черточка. Спрашивает Борис: «Кто пользуется большим авторитетом в Эстонии – премьер или президент?». Борис, про авторитет не знаю, но власти больше у премьера.

Н. АСАДОВА: У премьера, да. Потому что это парламентская президентская республика, у парламента больше полномочий.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Президент может только наложить вето, что он и сделал тогда, как вы помните, на закон о памятниках. Ну, он был как бы посредником среди разных партий, и удалось кое-что изменить в этом законе. Но, к сожалению, я уже говорил, что это привело к тому, что вот таким образом памятник был перенесен на воинское кладбище. Еще звонок московский. Алло? Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Анатолий.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, Анатолий, какая связь у вас с Эстонией?

СЛУШАТЕЛЬ: У меня связь, начиная с 72-го года, мне уже 55. В армии я служил с эстонцами в небольшой части на Западной Украине. И там я впервые с ними хорошо познакомился. И с одним русским эстонцем, жителем Таллинна. До сих дружим. Ездил последний раз, к сожалению, только в 89-м в Эстонию.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, тоже в Советском Союзе, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Въехал в Эстонскую Советскую Социалистическую Республику, а выехал из Эстонской Республики.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, сильно. Ну, вы сейчас связь-то поддерживаете?

СЛУШАТЕЛЬ: Связь постоянно поддерживаем, созваниваемся по скайпу, говорим по несколько часов иногда с другом. У друга все там прекрасно.

Н. АСАДОВА: А какое отношение там к президенту?

А. ВЕНЕДИКТОВ: А друг русский, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Друг сам русский.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Русский, который живет в Эстонии?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, но его наилучшие друзья были эстонцы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно.

СЛУШАТЕЛЬ: И я практически в советское время ездил туда каждый год. Самые наилучшие впечатления. Но вот то, что произошло в последнее время, то вот сами русские эстонцы, они говорят, что практически те отношения, которые добрые сложились, в них такую ложку дегтя большую внесли, что им непросто.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это правда, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Но все равно дочка моего друга замужем за эстонцем, и живут они прекрасно. Двуязычная семья. Я его как-то… когда у нас тут были какие-то проблемы, у нас разное видение, я говорил: «А что ты? Бросай все, получай российское гражданство и приезжай сюда. Какие проблемы?».

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну?

СЛУШАТЕЛЬ: Категорически нет. А в последнее время он говорит: «Что у вас творится, лучше жить в Эстонии».

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Спасибо большое. Ну, это просто люди, которые не думают о президенте. Вот они живут так, как они живут. Кстати, очень интересно Анатолий сказал про скайп. Скайп – это такая система телефонная.

Н. АСАДОВА: Я знаю, я ею пользуюсь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Напрасно. Знаешь ли ты, что скайп создан эстонской фирмой? Те, кто хочет бойкотировать…

Н. АСАДОВА: А я не хочу бойкотировать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А те, кто хочет бойкотировать эстонский товар, прекратите пользоваться скайпом, между прочим, да. Это продукт эстонский.

Н. АСАДОВА: А я буду продолжать бесплатно пользоваться междугородней связью с возможностью видеть своего собеседника.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Плохо, Наргиз, непатриотично.

Н. АСАДОВА: Что вы понимаете под патриотизмом?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. А это мы наших слушателей спросим. Еще один звонок – немосковский. Алло? Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. По поводу патриотизма хорошо было бы…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но мы не по поводу патриотизма. Извините, пожалуйста. Мы по поводу эстонского президента. А по поводу патриотизма отдельная передача. Алло? Здравствуйте. Как вас зовут?

Н. АСАДОВА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Юрий.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы откуда звоните, Юрий?

СЛУШАТЕЛЬ: Я откуда? Ну, я из Подмосковья.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так?

СЛУШАТЕЛЬ: В общем-то, я скажу так. Все это не очень хорошо выглядит.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И что надо делать?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, что?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что делать-то?

СЛУШАТЕЛЬ: Может быть, президент и хороший парень, да? Прекрасно все. Ну, вот я, в общем-то, этнический эстонец, выходец. Я живу в России. И мне неприятно, что там происходит.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Спасибо большое, Юрий. Тоже очень важный звонок.

Н. АСАДОВА: Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Пожалуйста.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тоже очень важный звонок. Я просто хочу обратить внимание на то, как нам позвонили ребята. Вот разные звонки все, включая парня, у которого… Иван из Санкт-Петербурга, сестра русская за эстонцем замужем. Эстонец, который живет здесь, в России – Юрий из Подмосковья. Те, кто имеет друзей там. И всем неприятно, что что-то нарушилось. Мне кажется, что это важно. История заключается в том, что на самом деле президент Ильвес имеет другой взгляд и на историю, и на будущее своей страны, нежели многие здесь находящиеся политики. В конце нашей передачи…

Н. АСАДОВА: Да, как всегда, портрет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Фальшак.

Н. АСАДОВА: Да, на этот раз фальшак, потому что Николай Троицкий сейчас не в Москве и не смог написать портрет лидера Эстонии. Поэтому портрет написал на этот раз Евгений Бунтман.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А мы с вами прощаемся до следующей недели. «48 минут». Слушайте «Эхо Москвы».

Е. БУНТМАН: Эстония всегда была в некоторой тени своих балтийских соседей. И президенты у них были, что ли, менее яркими. Разве можно их сравнивать с харизматичной Вайре Вике— Фрайбергой или, скажем, Альгердасом Бразаускасом? Эстонией почти десять лет тихо правил Ленард Мэри, потом еще полтора десятилетия бывший секретарь Компартии Эстонии Арнольд Рюйтель. Тихо, спокойно, без особенных треволнений и конфликтов. Были проблемы с русским населением и несомненные успехи – например, вступление в Евросоюз. Но третьему президенту Эстонской Республики Тоомасу Хендрику Ильвесу пришлось становиться главой государства на фоне кризиса. Рюйтель терял популярность, а Ильвес ее еще не набрал. И биография была у него какая-то странная: не был, не участвовал, не состоял и вообще, страшно подумать, не знал русского языка. Английский, шведский, испанский, французский – да. А русский – нет, не знает. Хотя совершенно не понятно, с чего, собственно, президент Эстонии должен обязательно знать русский язык. Без этого, может быть, нельзя управлять государством, общаться с парламентом или участвовать в саммитах Евросоюза. Впрочем, сомнительная, с точки зрения Москвы, биография господина Ильвеса на самом деле сыграла свою роль. Человеку, не видевшему, как жила Эстония после потери независимости, после войны не понять многого. Не понять, почему Россия устраивает скандал из-за памятника в чужой стране. Не понять, почему этот злосчастный памятник важнее пенсий, проблем с лекарствами и других внутренних дел. Не понять, почему огромная соседняя держава так нелепо обижается и мелочно мстит. Американское происхождение президента Ильвеса остается на нем клеймом – этакой лилией, выжженной на плече. То, что эстонский гражданин жил после войны в Штатах, в этом нет ничего особенного. Однако все, что делает Ильвес, рассматривается именно через призму его биографии. И что удивительно, не только в Москве. Когда Ильвеса выбирали президентом, его политические соперники укоряли его как раз в том, что человек, приехавший в Эстонию после 91-го года, не может адекватно воспринимать происходящее. В нем раздражало многое. Прежде всего его неформальность. Где это видано, чтобы президент носил бабочку, как какой-нибудь конферансье? Нет уж, будьте любезны, галстук «селедочкой» и клеевой пиджак с удлиненными рукавами. Где это видано, чтобы президент ходил в свитере и джинсах? Наконец, возмутительным был признан тот факт, что Ильвес, тогда еще министр иностранных дел, разговаривал с российскими журналистами, сидя на столе. Какое неуважение, как можно! Сидеть надо за дубовым столом на мягком кресле, обшитом дерматином. Прессу держать на почтительном расстоянии. За спиной – портрет. Ну, там, не знаю, кого – собственный, или Ленина, или Дзержинского. В  общем, несолидный президент. Как говорили про него наши политики, хамоватый. И никого особенно не волнует, что именно Ильвес стал компромиссной фигурой для Эстонии, что именно он был категорически против поспешного переноса памятника, который, похоже, становится главной проблемой для Таллинна. Что сам он социал-демократ, а голосовали за него, в том числе, и «правые» партии, которым вообще трудно угодить. У Ильвеса нет лишних эмоций. Ярость и прежние обиды не застилают ему взор. Он – прагматик. И прекрасно понимает, чем может обернуться отказ приезжать на парад 9 Мая. Ему-то, по большей части, все равно. «Почему бы и не приехать, чтобы не портить отношения с Россией», — считает Ильвес. Но это слишком просто – не выпендриваться, не сводить счеты. Слишком просто сказать, как Ильвес: «Мы – независимое государство. И  нам не нужно доказывать свою независимость каждые 15 лет». С другой стороны, сложно, конечно, привыкнуть людям с советским мышлением, что лидером бывшей советской республики может стать не бывший секретарь ЦК обкома, райкома, не бывший комсомольский активист и не бывший гэбист. Сложно и обидно, наверное, осознавать, что Эстония, Латвия и Литва – это страны, а не прибалтийские советские республики. Что у них свои государственные языки, своя судьба, и никак не связанная с бывшей митрополией. И обидно понимать Москве, что знание русского языка не главный критерий оценки адекватности политика, что Вселенная не вертится вокруг кремлевских башен.



Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире