Самое секретное место ГУЛАГа: чем занимались зеки в Борлаге
Ядерный проект Советского Союза – результат не только усилий Лаврентия Берии и академика Курчатова, но и работы тысяч заключённых ГУЛАГа, которые добывали сырьё для первых атомных бомб. Чаще всего говорят о урановых рудниках Дальстроя, расположенных по всей Колыме, Чукотке и Якутии. Однако уран добывали и в других регионах. Лишь в 1980-х годах стали известны детали трагедии заключённых Борлага – самого секретного лагеря в Восточной Сибири, находившегося в так называемых Читинских Альпах.
Рождение Борлага
Для создания первых 100 атомных бомб Советскому Союзу требовалось 230 тонн урана. Поиск новых месторождений происходил в самых удалённых уголках, включая север Забайкалья.
Лётчики, замерявшие радиоактивность с высоты, первыми сообщили о возможных залежах урана в Кодарском хребте. Геолог Федор Тищенко, побывавший в этом районе, доложил в Москву, что содержание урана в местных породах может составлять 30-50%. Лаврентий Берия, получив эту информацию, немедленно уведомил Иосифа Сталина.
Вскоре на реке Средний Сакукан было создано Ермаковское «свинцовое» рудоуправление Первого Главного управления лагерей министерства внутренних дел СССР. Фактически работы на этом объекте проводили заключённые Борского ИТЛ, который был основан в январе-феврале 1949 года.
В течение двух месяцев происходила переброска специального контингента в труднодоступный район. Из первой группы зэков, отправленных на Кодар для прокладки зимника, семь человек погибли от холода. Как вспоминала вольнонаёмная Елена Малькова, половина заключённых получила обморожения. Тем не менее это позволило доставить автотранспортом других зэков. Спецконтингент, ранее уже работавший на «урановых» лагерях, направлялся в Борлаг. Заключённых привозили из так называемой «Сороковки» (закрытого города Челябинск-40). В основном это были уголовники, осуждённые за кражи и мелкие хищения, включая колхозников, которые в послевоенные годы брали из общих запасов еду для своих семей. По другим данным, в Борлаге оказалось немало и «политических» заключённых, в том числе «власовцев».
На начальном этапе лагерное управление находилось в Чите, а позже переместилось в вновь построенный посёлок Синельга. Однако все ключевые решения принимались в Москве. Борлаг был полностью засекречен, в системе ГУЛАГа известен как «почтовый ящик №81».
Урановый рудник
Добыча радиоактивного металла была налажена к осени 1949 года. Условия в Борлаге были ужасными. Бараки нижнего лагеря окружали болота и горные реки, летом здесь кишели насекомые. Но ещё сложнее приходилось спецконтингенту ОЛП №1 «Гора», который занимался разработкой рудника «Мраморный». Полтысячи заключённых работали на высоте 2300 метров. Они не жили в бараках, а размещались в палатках на 60 человек. Там царила теснота – на каждого заключённого приходилось всего 0,7-0,9 кв. м жилплощади.
В горе было пробурено пять штолен. Работать приходилось без вентиляции, в радиоактивной пыли. При этом ни зэки, ни вольнонаёмные рабочие не догадывались о смертельно опасном излучении – они считали, что добывают свинцовую руду. Рабочий день продолжался 11-12 часов.
«Когда мы не справлялись с планом, нас заставляли работать сутками, – вспоминал вольнонаёмный Иван Куделя. – Три-четыре смены подряд. Не выходя из штольни. Но спать же хочется… Так мы, не осознавая, что делаем, падали на эти кучи руды и спали прямо на них».
Добытую руду вручную спускали вниз с помощью тачек и металлических желобов. Её доставляли на обогатительную фабрику, а готовый продукт отправляли грузовиками в аэропорт села Чара. Оттуда уран отправлялся самолётами заказчику.
Максимальное количество заключённых Борлага достигало 2 725 человек (в августе 1950 года), также работало 500 спецпоселенцев, преимущественно немцев Поволжья. Кроме Мраморного, уран добывали на месторождении Хадатканда в районе посёлка Сюльбан. ОЛП Борлага занимались строительством дорог и сооружений, имели подразделения, добывавшие уголь – так лагерное начальство компенсировало нехватку дров. Также существовало собственное подсобное хозяйство.
Заключённые часто пытались сбежать от тяжёлого труда. Только в 1949-1950 годах было зафиксировано 44 попытки побега. Однако на сотни километров вокруг лагеря простиралась только безлюдная пустошь. Голодных и истощённых зэков возвращали обратно.
Конец Борлага
Главная трагедия Борлага заключалась в том, что он оказался почти бесполезен. Несмотря на первоначальный оптимизм учёных, в процессе добычи выяснилось, что урана в Мраморном ущелье очень мало. Это был тонкий пласт, который в древности был вынесен на поверхность ледником.
«Наличие уранового месторождения не подтвердилось, есть лишь маломощная жила», – сообщали изыскатели.
Но даже когда почти вся добытая порода стала уходить в отвал, Борский ИТЛ продолжал работу ещё год.
В конце концов ведомство Берии приняло решение ликвидировать Ермаковское рудоуправление. Спецконтингент начали вывозить, и 3 октября 1951 года Борлаг прекратил своё существование. За три года было добыто лишь 1,2 тонны урана.
Всего, по данным забайкальского исследователя Анатолия Снегура, через Борлаг прошло 3 735 осуждённых. Уровень смертности неизвестен, но, исходя из статистики Дальстроя, на Кодаре могло погибнуть от 50 до 100 человек. Некоторые утверждают, что в устье реки Эксы администрация лагеря устроила массовое захоронение, которое позже разрыли дикие звери. По другой версии, часть зэков была взорвана прямо в штольне. Однако большинство заключённых отправили на другие урановые объекты, где они подрывали своё здоровье.
За жестокую и бесполезную разработку Мраморного рудника и других «урановых пустышек» никто из руководства СССР не понёс ответственности.
«Радиоактивные» постройки верхнего лагеря, сторожевые вышки и остатки колючей проволоки сохранились на Кодарском хребте до настоящего времени
Источник: russian7.ru
