Десант на остров Шумшу: что поразило японских офицеров в решающем сражении за Курилы
На Шумшу японский гарнизон состоял из 8,5 тысячи солдат и офицеров, имел 100 артиллерийских орудий, 60 танков и основывался на подземной крепости, уходившей на пять уровней вглубь. Советский десант, состоящий из 1363 человек в первом броске, без единого танка и с четырьмя 45-мм пушками, должен был захватить эту крепость, высаживаясь с моря на необустроенное побережье. По классическим военным стандартам для успешного выполнения такой задачи требовалось пятикратное превосходство в силах. Его не было. И все же через пять дней генерал-лейтенант Цуцуми Фусаки сложил оружие. Чем же поведение советских солдат удивило японских офицеров, привыкших к своей боевой стратегии?
Их не ждали
Первым шоком стал сам факт высадки. По словам командующего операцией генерал-майора Алексея Гнечко, упомянутым в книге Василия Акшинского «Курильский десант», японцы не ожидали атаки 18 августа. Советские корабли подошли к острову в густом тумане и соблюдали радиомолчание. Японское командование восприняло предварительный артобстрел с мыса Лопатка как «профилактический» — подобные случаи происходили и ранее. Войска с передовых позиций были отведены в тыл. Передовые траншеи на побережье оказались свободными.
В результате этого передовой отряд под командованием майора Петра Шутова высадился незамеченным, прошел два километра вглубь острова и занял японские окопы без единого выстрела. Часовые были захвачены врасплох. Японский гарнизон был приведен в боевую готовность только через час — когда десантники уже закрепились на побережье.
Гнечко позже объяснял это «самурайской гордыней»: японцы были уверены, что на столь сильно укреплённом плацдарме им ничто не угрожает.
Пехота против танков — и побеждает
Самый напряжённый момент разыгрался во второй половине 18 августа. Японцы организовали контратаку с участием 11-го танкового полка — до 60 боевых машин: лёгкие «Ха-го» и средние «Чи-ха» и «Шинхото Чи-ха». У советского десанта не было ни танков, ни противотанковой артиллерии — она осталась на десантных судах, которые не могли подойти к берегу из-за камней. В распоряжении десантников были только противотанковые ружья ПТРД и гранаты.
Японские танки были уязвимы для ПТРД — броня «Чи-ха» могла быть пробита из противотанкового ружья со всех сторон. Но главное — советские бойцы не отступали перед бронемашинами, а шли на них в прямом смысле. Техник-лейтенант Александр Водынин бросил связку гранат в открытый люк танка, под второй танк с гранатой бросился старший сержант Иван Кобзарь. Сержант Степан Рындин подорвал ещё одну машину своим телом. Младший сержант Султанов запрыгнул на танк и расстрелял экипаж через смотровую щель.
Японский капитан Нагасима Ацуси в книге «Битва за Шумшу и переговоры» описывал советских десантников, бросавшихся со связками гранат под танки. Несмотря на то что мемуары Ацуси, по мнению отечественных историков, имеют тенденциозный характер, сам факт того, что японский офицер посчитал нужным зафиксировать именно это, говорит о многом.
Из 60 танков гарнизона в первый день боя было уничтожено или повреждено около 40. В одной лишь контратаке 18 машин 17 были подбиты — уцелел один танк. Командир 11-го танкового полка полковник Икеда Суэо пал в бою, как и почти все командиры танковых рот.
Подвиг, который японцы не могли осмыслить
Старшина 1-й статьи Николай Вилков и матрос Пётр Ильичёв закрыли своими телами амбразуры двухпулемётного дота, который не позволял десанту занять господствующую высоту 171. Оба погибли — и оба посмертно стали Героями Советского Союза.
Для советских бойцов это был продолжение традиции Александра Матросова — к августу 1945 года таких подвигов в Красной Армии было совершено уже более ста. Для японских офицеров, воспитанных на кодексе бусидо, где достойная смерть — это запланированное ритуальное действие (сэппуку, банзай-атака), самопожертвование ради спасения товарищей в бою было чем-то иным. Японский солдат мог отдать жизнь за императора. Но советский моряк умирал за высоту, за роту, за товарищей — и это ставило японское командование в затруднительное положение.
Генерал, который плакал
Генерал-лейтенант Цуцуми Фусаки — командующий японскими войсками на северных Курилах, человек высокий, крепкий, 53 лет — прибыл для переговоров о капитуляции 23 августа на советский тральщик ТЩ-334. По воспоминаниям Гнечко, Фусаки был одет в прекрасно отутюженное обмундирование, при всех регалиях, сопровождался женщиной-адъютантом и свитой старших офицеров. На лице генерала была «приветливая улыбка», которая, по словам Гнечко, больше напоминала гримасу.
Однако, услышав, что в первом десантном эшелоне высадилось всего три тысячи человек (Гнечко намеренно завысил реальную цифру — в авангарде было 1363 человека), Фусаки заплакал и бросил на пол свою фуражку. Он осознал: у него была реальная возможность сбросить десант в море — и он её упустил.
В советском плену Фусаки скажет ещё жёстче: «Если бы я знал, что ваших десантников в первом эшелоне всего 780, я бы отдал команду перебить их штыками». Но он не знал — японская разведка работала не лучше советской, а возможно, и хуже.
После войны Фусаки писал о русских с невольным уважением: «Они сражаются как дьяволы».
Перемирие, которого не было
Японцы прислали парламентёров уже 19 августа — но не для капитуляции, а чтобы выиграть время. Пока шли переговоры, японское командование перебрасывало подкрепления с соседнего Парамушира: 73-я пехотная бригада под командованием генерал-майора Судзино Ивао. Когда 20 августа советские корабли направились к базе Катаока для принятия капитуляции, японские береговые батареи открыли по ним огонь.
Ответ был решительным: советская авиация нанесла удар по Катаоке, десантники перешли в контрнаступление и оттеснили японцев на шесть километров вглубь острова. Гнечко направил Фусаки ультиматум: «Мои условия о капитуляции ваших войск, принятые и подписанные вашей стороной, не выполняются. В случае отказа буду принимать решительные меры».
Японский генерал пытался переложить вину на начальника штаба, якобы не согласного с решением командира. Но когда советский полковник Воронов задал прямой вопрос — «Да или нет, господин генерал?» — Фусаки ответил: да.
Сломанная катана
Очевидцы описывали сцену капитуляции: перед строем своих подчинённых Фусаки, со слезами на глазах, произнёс покаянную речь, переломил пополам свою катану и встал на колени перед победителями.
На Шумшу сдались в плен один генерал, 525 офицеров и 11 700 солдат. Трофеи: 57 полевых и 9 зенитных орудий, 337 пулемётов, 7420 винтовок, несколько уцелевших танков, 7 самолётов.
Другие острова Курильской гряды сдались без сопротивления. После Шумшу японские гарнизоны поняли: сопротивление бессмысленно. Всего на Курилах было пленено более 50 тысяч японских солдат и офицеров.
Цена последнего боя
Сражение за Шумшу стало единственной операцией советско-японской войны, в которой советские потери превысили японские: 416 убитых, 123 пропавших без вести (в основном утонувших при высадке), 1028 раненых — против более 300 убитых и около 700 раненых японцев.
Девять советских воинов были удостоены звания Героя Советского Союза. Высота 171, за которую разгорелся самый жестокий бой, сегодня является местом мемориала. На её склонах до сих пор стоят подбитые японские танки.
Японских офицеров на Шумшу поразили три вещи: внезапность, с которой русские появились на берегу из тумана; готовность умирать не за императора, а за товарища и высоту; и полное пренебрежение к численному превосходству противника. Они не поняли этого тогда — и не поняли потом. Но именно это и определило исход боя за Курилы.
Источник: russian7.ru
