Байкальская нерпа: как морское животное оказалось за тысячи километров от океана

Байкальская нерпа: каким образом морское животное оказалось за тысячи километров от океана

Если взглянуть на карту, байкальская нерпа кажется аномалией. Все остальные тюлени обитают в солёной воде, а расстояние до ближайшего моря от Байкала составляет более двух тысяч километров по прямой и около трёх с половиной по рекам. Тем не менее, она присутствует здесь в большом количестве: по последним оценкам, численность превышает сто тысяч особей. Как же животное, родственники которого живут у границы арктических льдов, попало в пресное озеро в самом центре Азии, остаётся предметом научных споров на протяжении почти двух с половиной веков.

Кто она

Байкальская нерпа, Pusa sibirica, является единственным в мире тюленем, обитающим исключительно в пресной воде. Её ближайшие родственники — кольчатая нерпа Северного Ледовитого океана и каспийский тюлень, который живёт в солоноватых водах Каспия. Все три вида относятся к роду Pusa и имеют схожий внешний вид: небольшие, с округлыми головами, короткими мордочками и крупными глазами.
Байкальская нерпа относится к самым миниатюрным настоящим тюленям: длина взрослого животного составляет 1,2–1,4 метра, вес — от 50 до 90 килограммов, а у упитанных самцов к осени может достигать и ста. При этом она обладает удивительной долголетием: зафиксированный возраст самок достигает 55 лет. Нерпа ныряет на глубину в несколько сотен метров и может оставаться под водой десятки минут, хотя стандартная охотничья нырка длится всего две-четыре минуты.
Зимой Байкал полностью замерзает, и нерпа вместе с ним уходит под лёд. Она сама вырезает и поддерживает зимой дыхательные отверстия, а в феврале-марте самки рождают детёнышей в снежных логовищах на льду. Щенки появляются на свет с белоснежной шубой, по-бурятски их называют хубунками. Мать кормит их молоком в течение двух с половиной месяцев, за это время щенок линяет и начинает питаться рыбой.

Чем она питается

Основным кормом нерпы является не знаменитый байкальский омуль, как полагают многие, а голомянка, полупрозрачная глубоководная рыбка, которой в Байкале больше, чем всей остальной рыбы вместе взятой, а также бычки-подкаменщики. На омуля приходится лишь небольшая доля рациона, что давно установили ученые Лимнологического института в Иркутске. Это имеет значение в старом споре между рыбаками и нерпой: обвинять тюленя в снижении уловов омуля было бы несправедливо.

Первое упоминание

Европейская наука узнала о нерпе в 1772 году, когда академик Иоганн Готлиб Георги, участник экспедиции Палласа, посетил Байкал и описал местного тюленя. Научное название Phoca sibirica животному присвоил в 1788 году немецкий натуралист Иоганн Фридрих Гмелин, работавший над очередным изданием «Системы природы» Линнея. Уже тогда основным вопросом было не то, как она выглядит, а откуда она появилась. Существует три теории её происхождения.

Арктическая, через Енисей

Классическая гипотеза, поддерживаемая академиком Львом Бергом в XX веке: нерпа пришла с севера. В плейстоцене ледниковые щиты перекрывали сток Енисея и Оби, образуя огромные подпрудные озёра, площади которых превосходили любые современные. Вода стояла высоко, пресноводные бассейны соединялись, и тюлени из Карского моря могли подниматься всё выше, пока не достигли Байкала по системе Енисей–Ангара. Современные кольчатые нерпы поднимаются по сибирским рекам на сотни километров, так что в самой идее нет ничего фантастического.

Арктическая, через Лену

Геологи считают, что Ангара как сток Байкала является молодым образованием. Ранее озеро сбрасывало воду на север, через долину нынешней Манзурки в Лену, и лишь потом, после тектонических изменений, прорвало Приморский хребет там, где сейчас находится Иркутск. Если нерпа появилась раньше, чем открылась Ангара, её путь лежал из моря Лаптевых по Лене. Эту версию разрабатывал иркутский геолог Виктор Мац совместно с соавторами.

Южная, из Паратетиса

Миллионы лет назад от Альп до Арала существовало внутреннее море Паратетис, остатки которого — Чёрное, Азовское, Каспийское и Аральское моря. В его отложениях находят ископаемых тюленей рода Pusa. Из этого возникает идея: каспийский тюлень остался на месте, а предки байкальского ушли на восток по пресноводным системам. Слабая сторона этой версии в том, что между Каспием и Байкалом не существует и не существовало непрерывного водного пути, подходящего для тюленей.

Что говорит генетика

Молекулярные данные частично прояснили ситуацию. В 2006 году финские биологи Юкка Пало и Ристо Вяйнёля сравнили митохондриальную ДНК всех трёх видов рода Pusa и установили, что они разошлись примерно два миллиона лет назад, в самом начале плейстоцена. Это важная цифра. Байкалу, как рифтовой впадине, около 25–30 миллионов лет, то есть озеро более чем в десять раз старше своего тюленя. Нерпа здесь не является реликтом, а сравнительно недавним переселенцем, пришедшим, когда озеро уже долго существовало.
Та же работа показала, что байкальская нерпа генетически ближе к арктической кольчатой, чем к каспийскому тюленю, что является аргументом в пользу северного происхождения. Однако как именно с севера, по Енисею или по Лене, генетика ответить не может: обе реки впадают в один океан. Здесь слово остаётся за геологами, которые пока не согласны в датировке прорыва Ангары.

Два с половиной миллиона лет под льдом

За это время нерпа претерпела изменения. У неё больше крови на килограмм веса, чем у морских сородичей, и повышенное содержание гемоглобина, что объясняет её рекордные нырки. Зрение приспособлено к прозрачной байкальской воде, где видимость достигает сорока метров. Однако генетическое разнообразие вида невелико: вся популяция, по-видимому, произошла от небольшой группы основателей, поднявшейся по рекам. Это является как благом, так и риском для вида.
Риск проявился в 1987 году. Осенью на Байкале начался массовый падёж: тюлени выходили на берег истощёнными, с судорогами, и умирали. За зиму было найдено несколько тысяч трупов. Причину установили быстро, и в 1989 году статья иркутских и московских вирусологов под руководством Михаила Грачёва вышла в Nature: нерпу убивал вирус собачьей чумы, вероятно, занесённый от домашних животных. Это был первый задокументированный случай морбилливируса у тюленей, за год до эпидемии среди тюленей Северного моря. Популяция восстановилась, но урок остался: пресноводный остров уязвим.

Сколько её сейчас и какие угрозы ей грозят

Промышленный отлов нерпы осуществлялся на протяжении всего XX века, в лучшие годы доходя до шести-семи тысяч особей. С 2009 года промысловая охота была приостановлена, оставив ограниченный отлов для коренного населения и научных нужд. В 2020 году ВНИРО провёл масштабный учёт, и численность была оценена примерно в 130 тысяч особей — больше, чем когда-либо за всё время наблюдений. Это вызвало новые споры: рыбаки и часть чиновников утверждают, что нерпа «переразмножилась» и пора возобновить промысел, в то время как экологи настаивают, что цифры учёта требуют проверки, а омуля нерпа почти не поедает.
Для нерпы существуют и другие угрозы. Тёплые зимы с поздним замерзанием и ранним вскрытием нарушают цикл размножения: без снега на льду не образуются логовища, и щенки могут погибать от переохлаждения и хищников. Второй угрозой является загрязнение: нерпа находится на вершине пищевой цепи и накапливает всё, что попадает в озеро, от стойких органических соединений до тяжёлых металлов. Третья угроза — сети и беспокойство на лежбищах. Главные места обитания на Ушканьих островах давно охраняются, но количество туристов на Байкале растёт с каждым годом.

Почему Ленин отдал Польше Западную Украину и Западную Белоруссию

«Бумер»: кто были прототипы главных героев фильма

Почему в СССР не было клещевого энцефалита

Источник: russian7.ru