К. ЛАРИНА — Добрый день!
А. МАЛАХОВ — Доброе утро!
К. ЛАРИНА — Да, действительно, пока это можно еще назвать утром. Уже есть много телеграмм в ваш адрес на экране нашего пейджера, напомню его номер: 788-00-88 для абонента «Эхо Москвы», если у вас будут вопросы к Андрею или пожелания, т.к. утренний эфир на телевидении — дело такое, которое требует постоянного обсуждения. По-моему, никто так и не знает, как должно быть выстроено телевизионное утро. Я думаю, что Андрей со мной согласится.
А. МАЛАХОВ — Совершенно верно.
К. ЛАРИНА — Но вот для вас есть какие-то законы жанра, так скажем, утреннего? Чего нельзя делать никогда утром на телевидении?
А. МАЛАХОВ — Вы знаете, я бы сказал так — нельзя нести отрицательную энергетику. Положительная энергетика — то самое важное, что может дать утренний ведущий. И если приходишь в плохом настроении, ты должен все оставить за порогом входа в студию и придти, улыбаться, шутить, понимая, что не каждый день жизнь дает нам темя для шуток, но тем не менее, постараться хотя бы какие-то 3 минуты в час…
К. ЛАРИНА — А если страна в плохом настроении?
А. МАЛАХОВ — Если страна в плохом настроении, все равно нужно найти повод, чтобы улыбнуться, хотя, конечно, бывают дни, что нельзя ни единой шутки сказать.
К. ЛАРИНА — Но бывают дни, когда вам нужно перекраивать весь эфир по каким-то причинам?
А. МАЛАХОВ — Конечно. Ну, например дни, когда были взрывы в Москве, или что-то случилось ночью, и мы должны срочно поменять. У нас же эфир идет утренний, мы должны открыть секрет, что он идет на 90% в записи, потому что мы работаем в прямом эфире ночью, с 10 вечера до часа ночи, поэтому очень удобно. Все удивляются — как к вам люди приезжают в гости на эфир в 6 утра?! В 6 утра наоборот легче, потому что в 10 вечера в Москве. Но мы оставляем специально 5-8 минут на утреннем эфире, когда мы делаем такие прямые включения. Например, мы устраиваем конкурс на засолку огурцов и приглашаем всех приехать в телецентр к 8 утра.
К. ЛАРИНА — Т.е. вы все равно в кадре присутствуете утром, да?
А. МАЛАХОВ — Т.е. я выхожу на улицу в 8:15, мы делаем прямое включение, т.е. на орбите оно смотрели какое-нибудь интервью о том, что у них холодно и нет топлива, а зрители первой орбиты, первого канала смотрят результаты конкурса по засолке огурцов.
К. ЛАРИНА — Андрей, а вот ваши предпочтения в журналистике? Я понимаю, что телеведущий — это такая универсальная профессия…
А. МАЛАХОВ — Это вообще не профессия.
К. ЛАРИНА — Вообще не профессия. Кстати, вот так, состаришься, и  что делать?
А. МАЛАХОВ — Состаришься совсем скоро, я хочу сказать, на этом!
К. ЛАРИНА — Вот ваши предпочтения в этой области, чем бы вы хотели заниматься, если не сидеть в кадре по утрам, о чем-то писать, делать программы? Я имею ввиду именно сферы жизни — там, кино, театр, литература, криминалистика, медицина.
А. МАЛАХОВ — Я начинал вообще, я пришел очень странно на телевидение. Я учился в телевизионной группе и приехал из города Апатиты Мурманской области в Москву, т.е. такой мальчик-отличник из маленького города приехал учиться. И на втором курсе надо было проходить практику летом. Я пришел в программу «Время», проходил там 2 недели практику, разочаровался полностью в телевизионной кухне тут же, на программе «Время» это можно особенно быстро сделать, и решил уходить уже, все, для меня это было уже точно, что никогда не вернусь, нужно делать карьеру на радио, потому что радиогруппа мне даже больше нравилась, там вел Шерель, и там все это было интересно у них, и все говорили о том, что телевидение никуда не уйдет, лучшие телевизионщики — это те, кто пришел с радио, радиошкола потрясающая, надо сходить на радио. И я думаю — все, на следующий год пойду на радио на практику. И вдруг с программы «Доброе утро» приходит шеф-редактор тогда Лариса Занина и говорит — у нас заболел международный редактор, некому переводить новости с CNN, кто может это сделать? Естественно, что остаться ночью, в последний день практики кто хочет? Никто. Только провинциальный мальчик-отличник, пионер, комсомолец. Я остался, перевел и понял, что это ужасная работа — ночью здесь сидеть, что-то делать, спать на диване в коридоре на 4 часа где-то у лифта — никогда! И все-таки мне Зенина говорит — вы обещаете придти? Я — обещаю, обещаю и, естественно, никуда не прихожу. Лариса Зенина звонит Засурскому Ясину Николаевичу на факультет журналистики и говорит — АНдрей Малахов обещал к нам приходить, почему он не приходит? Меня вызывают к декану, говорят — значит, почему обещали и не приходите? Я, значит, весь красный — я давал обещание, и, естественно, возвращаюсь. Тогда работали Ира Зайцева и Петя Орлов, у них была такая пара для работы ведущими. я вернулся и стал переводить CNN по ночам для них. Но однажды на 8 марта не было никакой информации достаточно интересной с CNN, и Зайцева мне говорит — может быть, есть что-то интересное о женщинах, для женщин? Я говорю — есть CNN — Ненси Кленч о моде, можно сделать такую нарезку на 5 минут и к 8 марта будет замечательно. Тогда еще не было никаких глянцевых журналов.
К. ЛАРИНА — Это какой год был?
А. МАЛАХОВ — Это был 1990, и верхом цивилизации был журнал «Бурда моден», который все передавали друг другу. И я перевожу последние показы из Парижа и Милана на 5 минут. Это невероятный успех, все говорят — все, теперь ты это будешь делать, озвучивать за кадром каждую неделю. И вот почему, скажем так, меня в мире моды более-менее знают, потому что с 1990 года все включали, все, кто интересовался тогда модой, смотрели тогда вот эти новости CNN, и я — за кадром, т.е. никто меня никогда в жизни не видел. Итак потом получилось, что я уже закончил заниматься модой, но все думают, что я ей очень интересуюсь. На самом деле, я в ней давно уже даже разочаровался, как и во всем другом. Это такое долгое вступление — разочарование.
К. ЛАРИНА — По дороге разочарований!
А. МАЛАХОВ — Я думаю, что вообще вся жизнь человека, он должен к концу, наверное, придти и разочароваться во всем. Потому что я приехал, и у меня, наверное, были сотни кумиров, который я видел по телевизору, читал их интервью, и вдруг, когда я начинаю встречать этих людей, общаться с ними, видеть их поведение не только в кадре, но и за кадром, это вся моя жизнь на сегодняшний день — это волна разочарований. Я даже специально, открою вам секрет, избегаю брать интервью у тех людей, кто был топ-кумирами моими. Я даже избегаю встреч и специально отказываюсь от интервью с ними, чтобы хоть как-то сохранить какую-то иллюзию сказки, которая существует у людей. Вот почему я думаю, что работа на телевидении, так и на радио в таким прямом режиме, как у вас, когда у вас очень много людей приходит, очень много гостей, вы видите, как это…
К. ЛАРИНА — Я с вами согласна. Я тоже об этом часто думаю.
А. МАЛАХОВ — Хотя я увидел, что они разочаровываются во мне также, поэтому я хочу сказать, что здесь совместная какая-то…
К. ЛАРИНА — С другой стороны, не знаю, если говорить о моем опыте работы здесь, на радио, тоже огромное количество людей здесь побывало, в этой студии, ну, вы видели нашу галерею, но есть такие приобретения жизненно важные для меня, если говорить об общении человеческом, люди есть просто, которые мне столько отдали, просто так, они, может быть, и меня не помнят, но сами по себе они настолько глубоки, мудры и щедры. Но таких мало.
А. МАЛАХОВ — Таких мало. Ты как археолог, ты копаешь, копаешь, и вдруг появляется такой человек. Но он не входил в твой список тех, кого ты себе нарисовал, вот что интересно! Что все, кто мне что-то дал или открыл, до этого я к ним относился либо спокойно, либо они не входили в список моих...Т.е. как обманчиво бывает, масс-медиа могут нарисовать образ какого-то человека и создать такую фигуру.
К. ЛАРИНА — Вот я вас впервые вижу, и совсем другое впечатление вы на меня производите, потому что я скажу честно, я не являюсь вашей поклонницей, и не только потому, что я просто терпеть не могу Малахова, нет — просто это не мое время смотрения телевизора, к сожалению, очень редко бывает. Но такой вот для меня, что это было — Андрей Малахов, в редкие минуты просмотра? Благополучный, легкий, поверхностный слегка человек. Но он приятный для большинства, наверное, людей, которые смотрят в этой время телевизор. И, как мне кажется, основная аудитория ваша личная, может быть, я ошибаюсь, и вы сейчас скажите, что нет — это женщины за 30 и старше. Нет?
А. МАЛАХОВ — Вы знаете, агентство «Рейтер» проводило опрос — кому нравятся какие телеведущие. Я был в одной группе с Доренко, и там написано так: их поклонницы — женщины бальзаковского возраста и их дочки. Женщины бальзаковского возраста мечтают, чтобы их дочки вышли замуж за них, но и сами не прочь.
К. ЛАРИНА — Вас устраивает такое положение дел?
А. МАЛАХОВ — Вообще, если честно, то задумываясь над свой как бы ролью в телевидении, на сегодняшний день это очень опасный, кстати, диагноз, который я замечаю, что я превращаюсь в такого больше даже не журналиста, не телеведущего, а в такой поп-персонаж. Из-за того, что я часто хожу на всякие светские мероприятия…
К. ЛАРИНА — Это тоже входит в вашу работу, естественно?
А. МАЛАХОВ — Да, потому что мне удобнее завязать контакты с людьми и сказать, что приходите ко мне на передачу, чтобы они увидели, что мой экранный образ отличается от жизненного, поговорить с ними, как-то создать приятную атмосферу, потому что иной раз людям важно, у нас ведь приходят люди на 7 минут, 7 минут в утреннем эфире. 7 минут — это супер-звезды, 5 — это обычные люди. Т.е. заставить человека приехать на 5 минут. Они говорят — что можно сказать за 5 минут? На самом деле, за 5 минут можно много чего сказать, безусловно, но уговорить их на это — нужно тоже достаточно времени.
К. ЛАРИНА — Но вы пишите больше, наверное, чем 5 минут, да?
А. МАЛАХОВ — Если они приезжают в прямой эфир — это 5 минут, если мы пишем, то мы пишем 8 минут. Я обычно пишу 8, потому что мне жалко редактора Веру, которая должна из 20 своими слезами сделать 3-4 какого-то комментария, поэтому я их сразу предупреждаю, что давайте запишем 8. Ну, если мне кто-то очень интересен, я пишу 20.
К. ЛАРИНА — Какое участие вы принимаете в драматургии, в сочинении передачи самой?
А. МАЛАХОВ — Вы знаете, я 1,5 года, бесплатная это была моя обязанность — просто мне нравилось это делать, я работал даже и продюсером дня. Т.е. я был ведущим, официально у меня «корочка», чтобы зайти в телецентр — специальный корреспондент, т.е. я по-прежнему не верю, что телеведущий — это процессия, потому что, ну, что такое телеведущий? Выключили ящик — и все, тебя забыли. Ты вышел из эфира — и до свидания. Ну, помнят еще до конца дня, что было хорошее интервью. Кто-то, кто очень любит, помнит 3 дня, будет переживать, что на следующей неделе тебя нет — и все. Это все мифы, которые созданы вокруг телеведущего, что они — такие звезды.
К. ЛАРИНА — Доренко нет вон сколько времени, и никто не умер. Угольников Игорь уж вообще был супер-звездой российского телевидения — сейчас редко вообще кто его вспомнит. Это вообще беспощадная жизнь, абсолютно.
А. МАЛАХОВ — Вот, поэтому я понимаю еще западную систему, когда тебя используют, твой образ тиражируют, но у тебя есть какие-то капиталы, которые могут… Правда, у тех, кого вы назвали, есть капитал, но большинство телеведущих, которые возомнили или думают о себе, что они там что-то очень значат, на самом деле — это все, это такие мыльные пузыри, которые лопаются, как только зритель переключает кнопочку.
К. ЛАРИНА — Поэтому, наверное, необходимо включаться в этот процесс и ведущему тоже, чтобы не быть только человеком в кадре, абстрактным, да?
А. МАЛАХОВ — Да. Я хотел доказать тем самым, что я могу придумывать. Может быть, поэтому на наших летучках наш продюсер утреннего эфира говорит, что мои программы более выстроенные, они более выстроенные только из-за того, что я лично принимаю участие в их создании, я не просто ведущий — пришел, у меня вопросы написаны, кто сегодня в гостях, какая музыка сегодня будет — я все знаю заранее и держу вот эту всю верстку программы в голове, я все знаю, кто, что должно за чем, где можно анонсировать какого гостя. Если мы говорим с кем-нибудь о какой-то вдруг случайно теме, я кажу — а впереди мы будем обсуждать сегодня вот это. Это такие крючки, которые ты разбрасываешь по эфиру, когда ты лично создавал все это, делал. Но т.к. телевидение — это фабрика, и ты сделал один эфир, и тут же уже в этот же день начинаешь звонить людям, договариваться, придумывать что-то другое, а т.к. программа все-таки информационная, то хотелось бы, чтобы это все… Т.е. ты на неделю вперед должен продумать, кто у тебя будет в гостях, кто будет актуален, какая премьера.
К. ЛАРИНА — А вот скажите, корреспонденты, которые работают, они работают на все программы или это — только ваша группа?
А. МАЛАХОВ — Нет, ну у меня есть любимчики из корреспондентов, которых я пытаюсь задействовать каждый раз, и я знаю, что они сделают это хорошо. Т.е. я знаю, что если у нас, например, Жанна Булгакова сделает какое-то романтическое эссе на тему первый день зимы, то я обращусь именно к ней. Если я хочу более такого, жесткого подхода, то я позвоню, там, Свете Соловчук. Ну, есть какие-то корреспонденты, которые специализируются у нас на каких-то более-менее темах, и я к ним обращаюсь, и мы поддерживаем отношения не только в эфире, а и, там, созваниваемся, что-то там.
К. ЛАРИНА — Просто я хочу понять, из чего складывается образ именно вашего эфира. Наверное, все-таки только из вас, получается, что так, потому что специально же не подгоняют материалы, сюжеты, гостей под конкретного человека, да? Вас же никто не спрашивает, что вам интересно?
А. МАЛАХОВ — Нет, меня никто не спрашивает. Но, вот, например, я сейчас работаю с продюсером Кириллом Шахновичем — у меня такое ощущение, что наша программа — это нечто среднее между журналом «Работница», «Лиза» и журналом «Ровесник». Ну тем самым я знаю, что это так, потому что наша аудитория, мы уже сказали — это они.
К. ЛАРИНА — Напомню, что в гостях у нас Андрей Малахов, который ведет канал «Доброе утро» на ОРТ. По каким дням?
А. МАЛАХОВ — Утро пятницы, и во вторник у нас есть дневной эфир «Добрый день».
К. ЛАРИНА — Итак, смотрим на вопросы, я все подряд буду читать, а вы там как захотите. Здесь много приятных вещей, например, все от женщин, кстати, констатирую факт! «Андрей, я — сова, и каждое утро дня для меня беда но после вашего утра жить хочется. Очень нравится ваше ведение передач, очень жалко, что только один день в неделю! Спасибо большое!»
А. МАЛАХОВ — Спасибо!
К. ЛАРИНА — «Андрей, очень нравится, как вы ведете утром. А вы не переросли эту передачу? Не хотелось бы вам сделать на телевидении что-нибудь еще?»
А. МАЛАХОВ — Сейчас идут разговоры, на самом деле, этот проект уже должен был начаться сначала 1 октября, потом 1 ноября, 1 декабря.
К. ЛАРИНА — Это бывает!
А. МАЛАХОВ — Сейчас идет речь об ежедневном ток-шоу в прямом эфире, достаточно таким остро сделанным. Они есть, похожие ток-шоу уже, но они все сделаны слишком мягко. И взять того же Комиссарова «Моя семья» или Юлю Меньшову — они все были, скажем, очень популярны в свое время, ну, как у любого продукта есть, скажем так, пик популярности.
К. ЛАРИНА — Срок годности.
А. МАЛАХОВ — Да. Я не хочу сказать, что срок годности этих программ вышел, но как бы новая кровь там очень нужна, безусловно. Вот эта программа, она, ну, скажем, она будет рассчитана, скажем, на 2 года, если она получится, и могу сказать только одно, что действие ее должно происходить в прачечной самообслуживания. Т.е. программа идет час, приходят люди стирать белье, запускать белье в течении часа…
К. ЛАРИНА — И вы будете копаться в этом грязном белье — первое, что приходит в голову!
А. МАЛАХОВ — Я ничего еще об этом не сказал!
К. ЛАРИНА — Но ассоциация, конечно, с большой стиркой.
А. МАЛАХОВ — Продюсеры, которые об этом слышат, все сразу говорят — и спонсоры сразу — все стиральные порошки!
К. ЛАРИНА — Да, да, да! Но смысл опять же вот в гостях, как я понимаю, да?
А. МАЛАХОВ — Смысл — в гостях, да. Хотя те, кто еще помнят, как я делал сюжеты на телевидении, говорят, что у меня неплохо получалось. Во всяком случае, я эту всегда не исключаю для себя мысль и делаю сюжеты, делаю, редко, но, скажем, раз в месяц сам выезжаю, снимаю, сам делаю сюжет только из-за того, чтобы не потерять вот эту квалификацию, потому что как иностранный язык, как играть на скрипке, как и водить машину, так и делать сюжеты: если ты не делаешь этого долго, ты, я понимаю, что чем дольше ты сидишь в кадре, тем труднее и из него выйти, и делать сюжеты, но вот это — как напоминание о том, что есть журналисты, которые работают часто, ездят по грязным улицам с плохой техникой, тратят, чтобы сделать хороший сюжет, нужно потратить минимум часов 12 на телевидении, и их сюжет идет 3 минуты. Ты можешь утром в этот момент чистить зубы, принимать душ, собирать ребенка и весь твой труд, все, что ты вложил, ну, журналист, скажем, утреннего эфира, идет в корзину — тебя не увидели. Ну, это тоже интересная работа, но со своими трудностями. Но со своими плюсами, потому что ты можешь сделать 3 сюжета и куда-нибудь уехать, в отличии от людей, которые работают в прямом эфире и всегда привязаны к этому дню.
К. ЛАРИНА — Кстати, здесь есть вопрос от одной вашей зрительницы, она спрашивает, что вы делаете в остальные дни недели? Я так понимаю, что готовите программу, да?
А. МАЛАХОВ — Ну, вот 2 раза в неделю эфир.
К. ЛАРИНА — Мнению у людей такое, что вот, пришел, посидел 3 часа, поболтал, и все — неделю отдыхает человек.
А. МАЛАХОВ — Нет, это далеко не так. Скажем так, рабочая неделя начинается у нас в понедельник, в 10 утра у нас встреча наша редакционная, мы встречаемся и обсуждаем наш дневной эфир, который будет во вторник. Т.е. мы подчищаем — если у нас кто-то сорвался из гостей, значит, мы должны пригласить, если у нас сюжеты — мы их отсматриваем, делаем, т.е. вся эта работа над дневным эфиром, плюс нам нужно найти все досье на этого человека или на тех людей, или на ту тему, которую мы обсуждаем, заранее. Мы созваниваемся с директорами, если они должны привести какие-то картины, машины, все это состыковывается, все участвуют в этом процессе. Есть бригады, где журналисты, безусловно, ведущий только приходит, но я говорю, что меня это не устраивает, потому что у меня не театральное образование, у меня журналистское образование, МГУ, и мне интересно принимать участие в этом процессе. Если бы у меня было, предположим, ГИТИС или ВГИК, то, может быть, мне было бы интересно просто приходить.
К. ЛАРИНА — Я сейчас вам отвечу. У меня за спиной ГИТИС, но, к сожалению, не могу похвастаться тем, что просто пришла и села — конечно, я с вами абсолютно солидарна. Мне кажется, что, наверное, зависит от человека, просто хочу защитить моих однокашников, которые тоже много работают на телевидении — я имею ввиду людей с актерским или, скажем так, не с журналистским образованием. Потому что с журналистским образованием, как мне кажется, людей достаточно мало на телевидении, да?
А. МАЛАХОВ — Очень.
К. ЛАРИНА — Это мы просто попали в такое время, перестроечное, дилетантское время, в хорошем и плохом смысле слова — для кого-то это получилась удача, а для кого-то — полный провал. Это зависит от человека.
А. МАЛАХОВ — Хотя моя группа, вот с кем мы учились, например, Настя Соловьева — ТВ6, Ленский Володя — НТВ Нью-Йорк, Леля Турубару — ТВ6, «День за днем», Юля Поспелова — журнал «Домовой».
К. ЛАРИНА — Какие талантливые ребята все, да.
А. МАЛАХОВ — Яна Чернух из моей группы работает со мной в одной редакции, Ника Куцилло — газета «Коммерсант».
К. ЛАРИНА — Которая все судилась с Лужковым — да, да, громкие имена, действительно. Так, поехали дальше по вопросам: про Стриженовых спрашивают — родили ли они второго ребенка?
А. МАЛАХОВ — Это должно было произойти, на самом деле, вчера. Все планировали делать прямой эфир в пятницу из роддома, где Катя должна была рожать. К сожалению, все задержалось. Вот, ждем в ближайшие дни, прямое включение вы обязательно увидите, оставайтесь с нами.
К. ЛАРИНА — Еще есть вопрос: существует ли конкуренция между ведущими по различным программам у вас?
А. МАЛАХОВ — Различных программ или нашей программы?
К. ЛАРИНА — Я думаю, что имеется ввиду «Доброе утро».
А. МАЛАХОВ — Как таковой нет, но телевидение — это тот же театр где-то, скажем. Нет, ну, когда мы встречаемся, мы, безусловно, болтаем, смеемся, шутим, обсуждаем какие-то смешные ситуации, которые были в эфире, гостей, которые что-то сказали и что-то не сказали, кто как выглядит, кто где был, кто что смотрел, но такой дружбы, чтобы мы собирались вместе, проводили вечера — нет, такого нет.
К. ЛАРИНА — Но конкуренция существует, здоровая, нормальная, человеческая? Вы следите за тем, что происходит у ваших коллег в студии? Вам это интересно?
А. МАЛАХОВ — Я слежу по рассказам своих редакторов. И если они говорят, что…
К. ЛАРИНА — Там был такой кошмар…
А. МАЛАХОВ — Там был такой! — пойду-ка я возьму кассету, посмотрю, или там было такое интервью! Хотя вот здесь так случилось, что мне пришлось 3 недели подряд отправлять в школу детей, и я смотрел эфир просто с 7 до 9 каждый день. и я для себя, кстати, взял кое-что очень интересное, что я даже не думал, что есть у моих конкурентов, т.е. знаете, это как в фигурном катании — танцуешь, танцуешь и нужно посмотреть, а другие делают там сальто в три оборота в воздухе? Оказывается, делают. И я как-то решил, что надо срочно что-то сделать еще в своем утреннем эфире, чтобы поддержать свою бригаду.
К. ЛАРИНА — А себя смотрите, когда есть такая возможность, какие-то свои записи? Вообще себя любите в кадре?
А. МАЛАХОВ — Ужасно нет, и это моя бригада подтвердит, потому что вот заканчивается в час ночи эфир, и, я не знаю, можно говорить нецензурные слова в эфире, ну так, мягко, и вся моя бригада ждет, потому что они выходят и говорят — кто сегодня будет, там, получать тумаков, скажем так, потому что я выхожу, и первые 15 минут я говорю только замечания по 3-часовому эфиру — что было не так, кто что сделал не так и почему это было так, а не так. И все уже готовятся, и все даже уже не обижаются на меня, потому что это чаще всего нецензурные слова, они говорят — у нас в бригаде только 2 человека, там, один из них Малахов. Но они прощают, потому что они понимают, что это творческий процесс, что, безусловно, я хочу, чтобы наша бригада была лучшей. И они слушают 15 минут, и дальше до 3 утра мы там подчищаем, переделываем, переставляем местами.
К. ЛАРИНА — А почему вы сами себе не нравитесь? Вы же себя чувствуете хорошо, нормально?
А. МАЛАХОВ — Но я-то знаю, что такое хороший ведущий и как он должен выглядеть.
К. ЛАРИНА — Ну, что такое — хороший ведущий?
А. МАЛАХОВ — Ну, хороший ведущий должен говорить медленнее.
К. ЛАРИНА — Вот, здесь тоже, кстати, написано, очень остроумное замечание: «Очень быстро говорит Андрей Малахов. Может быть, ему титры сделать?»
А. МАЛАХОВ — Хороший ведущий, я отвлекусь на секунду, о хороших ведущих — я ездил, специально взял отпуск, и моя приятельница, Лена Ермак, она живет в Нью-Йорке, она дала мне ключи от квартиры, сказала — приезжай, и я полетел, специально чтобы ходить целую неделю в американский музей телевидения, и у них можно взять, например, интервью 1965 года, которое дал кто-нибудь кому-нибудь — в общем, любое интервью, которое ты захотел, ты можешь посмотреть. И я посмотрел все самые громкие интервью, которые сделали звезды американского телевидения. И я понял для себя одну вещь: если ты хочешь, чтобы люди тебе доверяли, если ты хочешь, чтобы люди относились к твоим словам значимо, нужно говорить ниже и медленно. И тогда ты приобретаешь некоторое божественное значение, и каждое твое слово, хотя это тоже самое, что я говорю быстро, потому что я вижу, как бегут секунды, и мне жалко, что минуты в нашем утреннем эфире стоит 2500 долларов — у нас написано это при входе в студию: «Минута утреннего эфира стоит 2500 долларов. Подумайте, есть ли, что вам сказать за эти деньги?» — некоторые начинают пугаться, говорить — нам нечего сказать. поэтому, если бы это был вечерний эфир, если бы это была программа, которая, я бы знал, что эти 20 минут без рекламы вставленной, без каких-то специальных объявлений, которые я должен сделать, это было бы просто шоу и разговор с человеком на 20 минут, то я бы, безусловно, может быть, изменил бы свою тактику поведения и говорил бы голосом ниже и медленнее. Но когда мне хочется, чтобы за 5 минут человек, который пришел, который гораздо интереснее, чем я, что-то сказал, я считаю, что мой образ должен быть таким, проходным. И вот в этом, в этой скороговорке, я пытаюсь показать, что я-то здесь не важен вам — важен человек, чтобы он сказал. А если он понимает, если он улавливаем смысл, то…
К. ЛАРИНА — Вообще хорошая мысль. Она как бы проста, но когда так вы ее, сейчас подробно об этом рассказали, действительно понимаешь, что мы, конечно, суетимся очень много, и в жизни, и…
А. МАЛАХОВ — Еще одна очень важная черта, которая дается, вот почему, может быть, скажем звездам американского телевидения платят миллионы — вчера мы записывали интервью с Владимиром Крамником. 14-тый чемпион мира по шахматам, 25-летний, моложе, чем я. От него веяло таким спокойствием!.. Вот он на любой вопрос, который бы я ему не задал, даже провокационные какие-то, это было 100%-ное спокойствие. И этим веет не только от Крамника, этим веет от всех людей, с кем я общаюсь, за кем стоят большие финансы и как самоуверенность…
К. ЛАРИНА — Который знает себе цену в буквальном смысле этого слова.
А. МАЛАХОВ — Который знает себе цену, и самоуверенность в том смысле, что даже если их завтра уволят, даже если завтра какие-то несчастье или что-то — они слишком хорошо познали вкус хорошей жизни, и они знают, что такое качество жизни, и слишком большие деньги стоят за ними, чтобы суетиться по поводу мелких, даже острых, вопросов, которые их спрашивают.
К. ЛАРИНА — Это же можно сыграть, такое состояние, можно обмануть.
А. МАЛАХОВ — Но очень мало хороших актеров!
К. ЛАРИНА — Ну, не знаю. Для меня примером такого ведения американизованного, так его определим, это, конечно, Владимир Познер.
А. МАЛАХОВ — Да!
К. ЛАРИНА — У него чувствуется эта школа, именно школа, по каким-то, ну, он не обидится, если я назову слово «штампы» — это нормально как для актера, так и для телеведущего, чем больше штампов, тем лучше работа. Согласны? Вот у него, конечно, есть именно такие приемы в разговоре с людьми, которые подсказаны ему именно его коллегами с американского телевидения.
А. МАЛАХОВ — Ну, он очень многие годы работал с Филом Донахью, и я думаю, что это все не проходит зря. Я, например, когда приезжаю в какую-нибудь страну, я заранее всегда договариваюсь и иду смотреть работу коллег, прихожу и сижу на утренних эфирах всех стран, как они работают. Я понимаю, что это безумие, что моя аудитория, 108 миллионов человек, и приезжать в какой-нибудь Стокгольм и идти на какое-нибудь «Доброе утро, Швеция», где зрительская аудитория — 20 тысяч смотрит утренний канал, что мой образ, по сравнению с ними…
К. ЛАРИНА — Ну, интересно, вот, про ваши впечатление расскажите. На чем там строится утренний эфир? Сильно отличается от нашего, или, наверно, нет?
А. МАЛАХОВ — Скажем, американские программы сейчас все перешли, они ведут в прямом эфире утром, и они все перешли на методику, которую предложила телекомпания NВС лет 7 назад, я этому еще учился по обмену, год я смотрел их — это программа «Today» — «Сегодня», она заключается в том, что они сидят в «Рокфеллер-плазе», и это стеклянные стекла бронированные, и они играют с аудиторией, т.е. они то поднимают шторы и люди, которые спешат на работу, могут остановиться и увидеть, что в студии сидит Мадонна и дает интервью, и тем самым они показывают толпу, которая машет или передает привет с помощью транспарантов. И таким образом, показывают, что у нас прямой эфир, смотрите, вот у нас здесь. И все горячие гости, т.е., например, какие-то комментарии — если что-то случилось, то гости будут сидеть именно на эту тему. такой герой дня или, скажем, актуальный гость — здесь и сейчас.
К. ЛАРИНА — Ну, я не завидую, слушайте. У нас гости давно кончились уже, судя по всему.
А. МАЛАХОВ — Да-да, у них просто больше, скажем так, размеры этих известных людей. И плюс какие-то домашние бытовые темы на утреннем эфире, которые, к примеру, мы тоже перенимаем. Там, как обновить домашнюю аптечку, что должно быть в домашней аптечке? Или, я не знаю, весна — время пересадить цветок, как это сделать быстро и удобно. Или, там, варенье за 4 минуты. Т.е. они постоянно играют. Или что полезнее, чай или зеленый чай? И они этим держат, к завтраку они обсуждают такие темы на уровне серьезных. Во Франции все по-другому. Во Франции Уильям Ламбержи, он 15 лет у них работает, он такой саркастический человек в возрасте 50 лет, вообще там все ведущие пожилые.
К. ЛАРИНА — Да, и корреспонденты пожилые, я тоже обратила на это внимание.
А. МАЛАХОВ — Там нет таких персонажей, как я. И безусловно, когда я прихожу и говорю, что я — ведущий «Доброе утро, Россия», все смотрят на меня как на сумасшедшего — что, этот ребенок?!
К. ЛАРИНА — Т.е. по определению, вам доверять нельзя, с таким вот внешним обликом, да?
А. МАЛАХОВ — Да, и поэтому они все в шоке. Но так достаточно доброжелательно все показывают, все рассказывают. Во Франции это все строится на рубриках. Там вообще нет ни одного гостя, только ведущие рубрик. Начинается погода, дальше «Моя сад», дальше «Мой домашний адвокат», и они приходят в прямой эфир, так один за другим цепляется, шутят, передают друг другу слово.
К. ЛАРИНА — Просто такая смена картинки.
А. МАЛАХОВ — Смена картинки, и вот на этом строится эфир.
К. ЛАРИНА — Благополучные страны, но вот вопрос, который наверняка вас волнует: одно дело, когда мы сидим во Франции или в Америке. Даже одно дело, когда мы сидим в Москве и нас смотрит московская аудитория. Но вы себе отдаете отчет, какие люди смотрят вас, если мы говорим в масштабах страны? И России, и СНГ, бывшего СССР? Ведь страна измордованная и бедная, и никто с этим спорить не будет, поэтому говорить о каких-то вещах, которые способен понять, я не говорю новый русский, но человек, который нормально зарабатывает, нормально может содержать семью, и его действительно кроме как проблемы утреннего завтрака или похода к врачу с насморком больше ничего уже волновать не может. Как это соединить? Как сделать так, чтобы вы не раздражали людей, которым нечего вам сказать в ответ?
А. МАЛАХОВ — Я понимаю ваш вопрос.
К. ЛАРИНА — К нам то же самое приходит. Это проблема, которая касается любого СМИ.
А. МАЛАХОВ — Мы все пытаемся найти какую-то золотую середину. Мы никогда не можем найти совершенно точную аудиторию, кто нас смотрит в данный момент — это очень сложно сделать и вычислить сложно. Но если мы даем совет против гриппа, что нарежьте лук с чесноком на тарелку и поставьте рядом с кроватью, то данный совет может относиться как к новым русским, так и к людям, чья зарплата меньше, чем 100 долларов в месяц. Потому что вроде совет простой и универсальный. Но мы этим держим эфир и говорим о том, что сейчас мы вам расскажем способ, как за 15 копеек вы можете провести профилактику гриппа у себя в квартире. Т.е. таким образом мы играем с этим. Все лето, а в сентябре подвели итоги конкурса «Мисс «Доброе утро»-2000». Мы предложили женщинам со всей страны написать нам письмо, что они думают о нашей передаче, 2 слова о себе и свою фотографию. Написали: размеры и возраст не имеют значение.
К. ЛАРИНА — Сколько пришло?
А. МАЛАХОВ — Мы получили 7000 писем. Победительница должна была приехать в Москву. Она жила в 5-звездочном отеле, она завтракала в самых модных ресторанах, посещала музеи, выставки, вечером должна была идти в Большой театр, лимузин ей предоставлялся. Утром она появлялась на утреннем шоу, известные стилисты делали ее — т.е. такая американская мечта, королева на один день. и вот 7000 писем пришло, и победила Лариса Агеева из города Сызрань, которая сказала, что в Большой она не хочет идти, она очень хочет в Ленком, что в Большом, она слышала, никаких хороших постановок нет. Ну, я говорю — нет, там есть же что-то, она говорит — нет, но в Ленком очень хочу! Ну, мы отвезли ее в Ленком, договорились, Янковский за кулисами сфотографировался с ней, Певцов оставил ей автограф. Т.е. вот такую мечту мы воплощаем в жизнь и, я надеюсь, тем самым каким-то образом, ну, каким-то маячком работаем что ли, свет в конце туннеля, он есть.
К. ЛАРИНА — Что каждый может стать счастливым.
А. МАЛАХОВ — Каждый может стать счастливым.
К. ЛАРИНА — Важно быть к этому готовым.
А. МАЛАХОВ — И быть готовым, да, потому что очень многие писали, что вот я хотела написать вам письмо, но всегда стеснялась — я думала, что это не мой конкурс. А ведь стоит только написать письмо, правильно! Ведь очень часто счастье рядом с нами, а мы сомневаемся и думаем, нужно нам это или нет.
К. ЛАРИНА — Ну, потому что у нас другая мода — у нас мода быть бедным и больным. Заканчивается наша радиовстреча с телевидением, которое сегодня представляет Андрей Малахов. «Уважаемый Андрей! 30 минут эфира заставили уважать вас больше, чем годы вашего телерисования» — вот, мужчина прислал. Ну, я не выбирала, читаю все, что есть.
А. МАЛАХОВ — Спасибо!
К. ЛАРИНА — Не знаю, спасибо или нет, но во всяком случае, вот такое впечатление. А, вот, что я вспомнила, остается буквально 2 минуты — про Лену Миронову. Я понимаю, что для вас это особая фигура, да? Здесь спрашивали про нее, говорили — крестная мам ваша.
А. МАЛАХОВ — Лена Миронова — совершенно верно, крестная мама, я ее обожаю, люблю. Что бы о ней не говорили — она личность, она характер, и достойный уважения, переживший столько трудностей в жизни, что вам не описать словами. Я как раз считаю, что ее образ можно было бы еще использовать и сделать ее ведущей какой-нибудь программы, если бы были умные продюсеры. Она наслаждается жизнью, читает Цветаеву, Ахматову, ходит в консерваторию, и совершенно изменила имидж — ее узнать невозможно. Мы часто созваниваемся. На следующей неделе она должна придти ко мне в гости, обещала. Моя благодарность не распространяется только на Ларису Зенину, безусловно, я хочу сказать спасибо всем, кто принимал участие…
К. ЛАРИНА — Представьте, что вам сейчас дают «Оскара»!
А. МАЛАХОВ — Огромное спасибо факультету журналистики МГУ, Ясену Засурскому, телевизионной кафедре, господину Кузнецову огромное спасибо. Так же хочу сказать спасибо Светлане Колесник с факультета журналистики, которая заставила меня поверить и принять участие в конкурсе по обмену студентов, и я победил и поехал на стажировку. Хочу сказать спасибо Павлу Каспарову, который поверил в меня и посадил на утренний эфир, сначала заменять во время отпуска ведущих, потом и на постоянной основе. Спасибо Константину Эрнсту и телекомпании ОРТ за то, что еще верят в меня и не выгоняют с эфира. Спасибо!
К. ЛАРИНА — Ну, а я закончу телеграммой приятной: «Андрей, оставайтесь таким, какой вы есть — умным, интересным, доброжелательным и солнечным! Спасибо за радость, которую вы несете в дом!». Ну, Андрей еще и эстет, он и музыку свою еще принес любимую. Мне очень приятно, что здесь наши симпатии абсолютно совпадают — это Нина Симон. Давайте закончим все-таки вторым вариантом, который я выбрала, он все-таки более светлый.
А. МАЛАХОВ — Солнечный!
К. ЛАРИНА — Итак, Нина Симон, которая завершает мой эфир с Андреем Малаховым. И я с вами тоже прощаюсь и передаю эстафету Матвею Ганапольскому. Счастливо!

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире