Алексей Яблоков
член-корреспондент РАН, председатель экологической фракции партии «Яблоко»
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Вот для меня, я так определяю этот период: 89-93 год - это был период эйфории. Когда мы думали, я думал, и вот многие мои коллеги: ну, вот мы сейчас сделаем хорошие законы. Мы сейчас примем хорошие решения. И половина дела, перехода от тоталитарного общества к демократическому, открытому, процветающему, будет сделана... Мы, конечно, глубоко ошибались. Мы были наивными. Но были искренними людьми. Это точно.
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Просто так сложилось, что я на переломе эпох оказался, и я по жизни оказался в политике. Так сложилось в моей жизни. Но вообще эта сфера очень особая, очень тяжелая, и очень специфическая. Потому что, как Вы знаете, часто говорят, что политика – это грязная вещь. Ну, она такая же, в общем, грязная, как и все другие профессии. Это, в общем, от человека зависит. Но нужно иметь особый склад характера и очень особые способности для того, чтобы работать в политике.
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Хотел стать дипломатом, хотел поступать в МГИМО, но ввиду, там, семейного положения и фамилии все-таки не решился этого делать. Потом хотел поступать на биологический в Москве, тоже не решился это делать. И поступил просто в Политехнический институт на промышленное и гражданское строительство. Но то, что меня не особенно все-таки интересовало, ну, в первый попавшийся вуз поступил, потом пришлось работать в силу семейных обстоятельств.
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Когда-то я учился в знаменитой 330 школе, когда мальчики отдельно, девочки отдельно, потом мы перешли в 336 школу – батюшки, у меня даже одна была дочка какого-то профессора – мы страшно гордились. А у этого дипломат был папа, а у этого прямо даже настоящий полковник. Потом прошло время, я стал страшно гордиться тем, что у меня есть знакомые мясники – два очаровательных огромных татарина. Я приходил, они мне откладывали, и через какой-то служебный вход я вылезал. Теперь я все равно не могу привыкнуть к тому, что никакого значения не имеет - вы журналист, я литератор, он академик, другой генерал-полковник, а этот - Герой СССР, - плевать на это 12 раз. Вопрос только: у тебя сколько денег-то?..
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Я действительно хотел быть военным всю свою жизнь. После 10 класса поступал в академию Можайского, в институт военных инженеров. Но не прошел по пятому пункту так называемую мандатную комиссию. Уехал в Пермь. В Перми поступил на 1 курс военно-командного училища. На 2 курс мне не пришел допуск по той же причине к секретным дисциплинам. Это было училище ракетных войск. Я был отчислен с формулировкой за низкие морально-деловые качества. Правда, какие из них были низкими, сказать трудно.
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Я не полагаю, что театр должен что-то объяснять или кого-то воспитывать, или куда-то направлять, или еще что-то делать. Театр занимается (для меня) миром человека, пытается в нем найти то неизвестное или то болезненное, или то острое, и вступает по этому поводу в диалог со зрителем.
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Смотреть хорошее кино или читать хорошую книгу – это труд. И, конечно, это резко отличается от того, чем почти ежедневно в течение многих лет пичкают нашего зрителя. Мы же все равно выглядим своеобразной такой колонией, где царствует на экране американское кино. Я люблю американское кино, но, наверное, то, которое принесло мировую славу. А мы покупаем фильмы пакетами, и прокатчики нас кормят очень средним трешем. И молодежь уже к этому привыкла.
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Я начинал мастером на стройке. Я видел, как работает механизм. Мой прораб меня спрашивал: «Я всегда удивляюсь: чему вас там учат?» Нам всякие правила, формулы и так далее, а как идет жизнь, и как выписать зарплату работяге, чтобы он мог пропитаться, и в то же время, чтобы у вас не распадалось все это предприятие? Когда я стал заниматься приписками, он меня там научил. Первый урок заключался в том, что я стал приписывать, например, так: высотка опалубки для бетонирования опоры – 6 метров, я пишу – 12. Нормировщик уже приезжает и говорит: «Ты что, совсем обалдел? Тут же у тебя 6 метров. Ты что, думаешь? Это так в тюрягу сядешь». «Хорошо, - говорю, - за счет чего делать приписки? Вы же меня сами учили»
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Мне не было особо тяжело, потому что получилось так, что на факультете, еще в советские времена, я запоминала всю эту социалистическую галиматью с одного прочтения – ненадолго, но запоминала. А они папу не любили, поэтому они, может, и рады были бы мне трояк влепить, но поскольку я шпарила наизусть всю эту фигню, то ничего. А математики, в которой я ничего не понимала, они как-то понимали – ну, дочка Ясина, своих обижать нехорошо. И по всякой математической статистике хорошие оценки у меня стояли. Потом, когда уже повзрослела и стала журналистом работать, местами было даже обидно, когда мне говорили – ну, понятное дело, - дочка Ясина. То есть, можно было быть полной идиоткой, и все равно у тебя, значит, все будет получаться хорошо.
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
Только один раз за три года он пригласил меня к себе. Взял пальцами немножко небрежно эти листочки, которые мы аналитические готовили каждый день ему, сказал: «Как только я почитаю эту вашу продукцию, у меня настроение портится». Я говорю: «Борис Николаевич, извините, конечно, это не совсем наша продукция…». – «Да я знаю, я знаю… Надо лучше работать с прессой». Я говорю: «Вот это я принимаю. Всегда есть возможность, чтобы улучшить работу с прессой». Самое смешное – продолжение. Проходят сутки, всего лишь сутки. Как понимаете, за сутки мы сильно не переменили настроения, умонастроение журналистов. Утром звонок: «Ну, вот вы видите: можете, когда хотите»
Запись доступна на условиях лицензии Creative Commons Attribution 3.0 Unported
По натуре своей я не самый радикальный революционер. Я не считаю, что страна должна развиваться революционным путем, а считаю, что только эволюционным. Но есть вещи, которые просто несовместимы с элементарной моралью.
