14:37 , 16 декабря 2016

Сын «украинского диверсанта» уверен: Дудка дал признательные показания под давлением ФСБ

9 ноября российская ФСБ отчиталась о задержании диверсионной группы из трех жителей Севастополя и обвинила их в работе на украинскую разведку. По версии российских спецслужб, Дмитрий Штыбликов, Алексей Бессарабов и Владимир Дудка готовили серию диверсий на полуострове. Минобороны Украины заявило, что задержанные не имеют никакого отношения к их разведке. Сын Владимира Дудки Илья Каверников уверен, что его отец не может быть «диверсантом» и врагом России. Он обратился к правозащитникам и журналистам с просьбой о помощи. С ним поговорила Зоя Светова.

В чем обвиняют вашего отца?

— Мой отец, Дудка Владимир Михайлович, 1964 года рождения, был задержан сотрудниками ФСБ 9 ноября 2016 года в Севастополе. Ему инкриминируются ч.1 ст. 30 и ч.2 ст. 281 УК РФ («Приготовление к диверсии, совершенное организованной группой»). Отцу грозит от 12 до 20 лет заключения.

Где задержали вашего отца?

— Его задержали утром 9 ноября около дома, когда он шел в поликлинику из-за обострившейся язвы. Его насильно посадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Позже выяснилось, что были проведены забор слюны и соскоб эпителия без протокола и без присутствия адвоката.

Как вы узнали о его задержании?

— Утром 9 ноября мне позвонил коллега отца и сказал, что Дудка не вышел на работу. Я начал ему названивать, но отец не отвечал: гудки идут, а он трубку не берет. Потом мне опять позвонил его коллега: «Илья, я подошел к дому, у отца на балконе какие-то неизвестные люди. Постучал в дверь, мне сказали: «Уходи!»» Тогда я сам поехал к отцу домой, дверь не открыли, из-за двери спрашивают: «Ты кто?» Я: «Сын». Мне говорят: «Уходи!» Я не ушел и стал у них допытываться, что происходит. Ответ из-за двери: «Следственные действия!» Я просил, чтобы мне дали увидеть отца, поговорить с ним. Через некоторое время его подвели к двери: «Илья, езжай домой!» Это были последние слова, которые я слышал от отца.

Как проходил обыск?

Сотрудники ФСБ вместе с отцом зашли в квартиру, начали обыск. Очень скоро они «обнаружили» телефон, предположительно марки Samsung, который не принадлежал отцу и которого до этого в квартире никогда не было, о чем отец сразу и заявил. Я очень хорошо помню, как мы вместе с ним покупали телефон марки Apple. Он с ним никак не мог совладать, постоянно бегал ко мне, чтобы я объяснил, как ему с этим айфоном справиться. После обнаружения телефона Samsung обыск прекратили, не осмотрев ни кухню, ни ванную комнату.

Вы предполагаете, что вашему отцу могли подкинуть чужой телефон в оперативных целях?

— Да. И еще: на обыске у отца забрали пепельницу с окурками и не внесли ее в протокол обыска. Сотрудники взяли ее и сказали, что выбросят по дороге из дома. Я опасаюсь, что эти окурки могут потом «всплыть» там, где отца никогда и не было.

Когда ваш отец дал признательные показания?

— По информации адвоката по назначению Оксаны Акуленко, 12 ноября на допросе отец дал показания против себя. К тому времени я уже заключил соглашение с независимым адвокатом Оксаной Железняк, и она сообщила следователю, что у нее ордер на защиту моего отца. Но следователь не сказал ей об этом допросе. Еще на стадии следствия моего отца представили как виновного, что нарушает презумпцию невиновности.

На самом деле мой отец — Дудка Владимир Михайлович, объявленный «украинским диверсантом», — законопослушный, честный, мирный человек, живущий в Крыму с 1988 года. Много лет своей жизни он отдал военно-морскому флоту. С 2010 года работал в МЧС Украины в специализированном отряде, занимающимся разминированием инкерманских штолен. Он каждый день рисковал своей жизнью. С 2014 года работал гражданским специалистом в МЧС РФ. Дороже меня и 10-месячной внучки у него никого нет. Он много работал, а выходные дни всегда стремился провести с внучкой. У него просто не было ни времени, ни сил, ни желания на какие-то там «диверсии».

2648106
Владимир Дудка с сыном Ильей

Ваш отецгражданин России?

— У него два гражданства: России и Украины. В 2014 году он получил российское гражданство.

Он не хотел уехать в Украину после аннексии Крыма?

— Он остался здесь ради меня.

Сейчас вашего отца обвиняют в том, что он якобы хотел совершить диверсию против России. Как он относился к России и к Украине?

— Он видел минусы и плюсы там и там. Был нейтрален к политике. У моего отца кроме меня, его брата и моей дочки, его внучки, никого в этой жизни не осталось. Мы с давних пор живем вместе. Мы созванивались с ним по несколько раз в день.

Вы думали о том, чтобы уехать в Украину?

— Передо мной вообще такой вопрос никогда не стоял, мы очень любим Севастополь. У нас здесь квартира, здесь вся жизнь. Я по профессии инженер, радиотехник.

Что вы думаете об обвинении, выдвинутом против вашего отца?

— Я считаю дело полностью сфальсифицированным. Об этом свидетельствуют многочисленные нарушения фундаментальных прав и свобод.

По делу проходят еще два человека. Ваш отец с ними был знаком?

— Отец знал этих людей. Их тоже задержали в тот день: Алексея Бессарабова и Дмитрия Штыбликова. Они были знакомы еще с тех пор, как отец служил в штабе. Последнее время они встречались на праздниках, днях рождения, пиво пили.

Вы считаете, что они не виноваты?

— Я про них мало, что знаю. Но думаю, что вряд ли они виноваты, потому что, согласитесь, глупо совершать диверсию на территории, где ты сам живешь, где живет вся твоя семья. Где вы видели таких диверсантов, которые сознаются на второй день после задержания?

А ваш отец, Бессарабов и Штыбликов как-то связаны с представителями Украины? Ведь диверсии кто-то должен был заказать. Кто мог их заказать, например, вашему отцу?

— Я не знаю. Отец — военный пенсионер с 2009 года. С тех пор он не имел никакого отношения к военным. Их объединяет то, что все трое — бывшие украинские военнослужащие. Отец, например, закончил факультет радиоэлектронной разведки.

А как вы объясняете, что на роль диверсанта выбрали именно вашего отца?

— Мое мнение: просто он удобный человек. Будучи на пенсии, он последнее время работал в МЧС гражданским специалистом на должности сапера и занимался разминированием боеприпасов времен Второй мировой войны.

В чем признался ваш отец?

Я увидел его на канале «Россия 1». Впервые после ареста и последний раз на данный момент. Меня напугала манера общения, совершенно не свойственная отцу. Он мне показался каким-то странным, как будто его чем-то сильно запугали. На этом видео он говорит: «Я перевозил деньги». Потом добавляет: «Конспиративно перевозил деньги, должен был достать тротил в максимально больших количествах». Меня это удивило: «достать тротил». Отец в жизни не видел тротила.

То есть, по версии следствия, он должен был достать тротил и подготовить его к взрыву?

— Да, вероятно, так. Это вытекает из сюжета, показанного по «России 1», где отец признается в преступлении.

Кто из адвокатов сейчас защищает вашего отца?

— Когда отца только задержали, ему дали государственного защитника Широяна. Потом я отца больше недели не мог найти. В один прекрасный день мне пришла смс от адвоката Оксаны Акуленко: «Я новый адвокат вашего отца».

Кто ведет дело отца?

— ФСБ Крыма.

Где он сейчас содержится?

— В Симферопольском СИЗО. Я там его нашел на 8 или 9 день, точно не помню, все это было как в бреду. После его ареста я на следующий день поехал передать ему теплые вещи в ИВС. Мне сказали: «Такой к нам не поступал». Я поехал в ИВС Бахчисарая, потому что сказали, что он там содержится. В Бахчисарае меня заверили, что отца там нет. Я написал заявление на имя начальника, потребовал официальную бумагу, не содержится ли у них мой отец. Они прислали мне официальный ответ о том, что с 9 по 15 ноября он находился в Бахчисарае. В эти дни я туда ездил и мне говорили, что его там нет. Отца от меня прятали.

А как вы его все-таки нашли?

— Потом уже Акуленко позвонила и сказала, что отец в СИЗО Симферополя. На девятый день у меня там приняли продуктовую и вещевую передачи. Через неделю разрешили передать лекарства, то есть две недели он без лекарств был.

Когда вы последний раз видели отца?

— Я видел его по телевизору. Еще было заседание по апелляции на арест, где я его видел несколько минут по видеосвязи из СИЗО.

Как он выглядит?

— Мне тяжело это описать. Он какой-то очень уставший. Я просто сидел и плакал.

А сейчас у отца адвокат государственный или тот, с которым вы заключили соглашение?

— Допустили Железняк. Она видела отца. Я заключил соглашение и со вторым адвокатом.

Отец признал свою вину в совершении диверсии?

— Судя по тому, что он говорил по телевидению, он что-то признал. Но адвокат мне ничего не говорит. Я не обладаю никакой информацией по делу. Знаю из СМИ, что по этому делу проходят пять человек. Сначала задержали моего отца, Бессарабова и Штыбликова, а потом еще двух бывших украинских военных.

Какой помощи вы ждете?

— Я бы хотел огласки, чтобы папа не потерялся в их коридорах. Я, честно говоря, не знаю, что мне делать дальше. Я опасаюсь, что адвокатов в любой момент могут отстранить от дела, или заставят отца от них отказаться.

Как здоровье вашего отца?

— Ему 52 года. Еще на воле он часто жаловался на боли в сердце, его обследовали, но ничего не находили. У него язва двенадцатиперстной кишки. Всякие другие болезни. Проблемы со спиной.

Вас не вызывали к следователю? Вы не просили свидания с отцом?

— Пока нет. Арест продлен до 10 января. Завтра я попытаюсь отправить открытку в СИЗО, но боюсь, что она не дойдет.

Применялись ли к вашему отцу какие-то пытки, например, как к другим украинским «диверсантам»Андрею Захтею и Евгению Панову? Несколько дней назад они заявили об этом.

— Я об этом читал. Адвокат мне сказала, что на отце никаких следов пыток она не обнаружила. Но моего отца не обязательно пытать. Его можно запугать, пригрозив тем, что у меня и у моей семьи могут быть проблемы. Повторюсь, кроме нас у него никого из родных нет.

Вы чувствуете себя в безопасности?

Исходя из того, что сейчас происходит, я опасаюсь, что и меня могут за что-то привлечь. Честно говоря, мне страшно. Поэтому я отправил письма в разные правозащитные организации и обратился к журналистам.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире