11:20 , 10 декабря 2016

Господин Горшенин объявил о добровольном выходе из ОНК Москвы

Новоиспеченный председатель ОНК Москвы, председатель совета директоров холдинга интернет-ресурсов «Правда.Ру» Вадим Горшенин отметил День прав человека 10 декабря статьей-доносом на своем сайте под броским названием «Зачем Елена Масок лгала президенту» и интервью сайту www.znak.com

Можно было бы не обратить внимания на эти публикации, если бы со стороны Горшенина они не носили столь оскорбительный и клеветнический характер по отношению к бывшему члену ОНК Москвы, члену СПЧ и корреспонденту «Новой газеты» Елене Масюк. Горшенин возмущен, что Елена Масюк сообщила Путину о том, что Общественная палата «разрушила общественный контроль в стране». Я же считаю, что президент должен знать правду. О том, что именно это и произошло и вместо активных и опытных правозащитников в составе ОНК в 42 регионах страны в результате непрозрачных выборов в Общественной палате оказались люди, имеющие самое отдаленное отношение к правозащитной деятельности, уже больше месяца пишут во всех СМИ.

Елена Масок обратила внимание, что с тех пор, как в Москве сменилась комиссия, широкой публике ничего неизвестно о том, что происходит в СИЗО Москвы. Раньше члены ОНК писали о своих посещениях в социальных сетях, в прессе, и многие проблемы после этих публикаций решались. Сейчас — почти тишина. Только Ева Меркачева в «МК» продолжает тюремных хроники: об умирающих заключенных, о сокращении бюджета на питание. Но информации стало гораздо меньше. Горшенин заочно возражает Масок — «комплексная работа ОНК, заключается, на мой взгляд, не в криках и озвучивании жалоб через СМИ, а в попытках решить те или иные проблемы задержанных ( в случае с Москвой ) через согласования с различными ведомствами путей решения этих проблем».

За восьмилетний опыт работы в ОНК Москвы я научилась взаимодействовать и с ведомствами и со СМИ. Огласка острых ситуаций в СМИ дает в разы быстрый и нужный эффект, чем переписка и «решение» вопросов с ведомствами.

Приведу всего лишь два примера. Когда ситуация с перелимитом в женском СИЗО-6 стало невыносимой, а ответы на наши жалобы во ФСИН, прокуратуру не давали никакого эффекта— (в ответ шли отписки), Ева Меркачева, я, Анна Каретникова (в ФБ) опубликовали несколько текстов , где в подробностях описали, что из себя представляет это СИЗО. Параллельно мы попросили уполномоченного по правам человека Татьяну Москалькову и зам. директора ФСИН России Валерия Максименко посетить СИЗО-6. И только тогда СИЗО разгрузили и женщины перестали спать на полу. Хороши бы мы были, если бы поступили так, как советует Горшенин — тихонечко проводили время в «попытках решить те или иные проблемы задержанных через согласования с различными ведомствами путей решения этих проблем».

Вторая — не менее громкая история — история нескольких смертей в СИЗО-4 конца прошлого года. Именно Елена Масок расследовала эти смерти и установила, что в СИЗО -4 действует так называемая ОПГ, состоящая из сотрудников СИЗО и представителей криминалитета: у арестантов вымогали деньги, их избивали, некоторые обвиняемые вскрывали себе вены, чтобы уехать из этого СИЗО. В результате публикаций Масюк в «Новой газете» и ее обращений в различные ведомства, начальник СИЗО и другие сотрудники были уволены.

Елена Масюк, вместе с десятками самых активных правозащитников, ранее посещавших тюрьмы и колонии, не попали в новый состав ОНК без объяснения причин.

ОНК выбирали члены Совета Общественной палаты, не специализирующиеся на правозащитной деятельности. Судя по всему, выбирая новых тюремных посетителей, они не руководствовались теми рекомендациями, которые были у кандидатов. Елену Масок рекомендовала уполномоченная по правам человека в Москве, председатель СПЧ, другие известные правозащитники.

Елена Масюк рассказала Путину, что она подала иск в суд, протестуя против решения Общественной палаты и требуя отмены результатов выборов.

Горшенин возмущен: если суд удовлетворит иск против решения Общественной палаты, то «вся система деятельности ОНК из-за нескольких неудовлетворенных бывших членов ОНК была бы остановлена по крайней мере на три месяца…»

И опять передергивает: речь идет не о нескольких неудовлетворенных членов ОНК, а о сотне правозащитников, которых без объяснения причин отлучили от той дела, которым они с успехом занимались годами.

Вместо этого мы вынуждены читать абсолютно безграмотные и неофитские рассуждения самого Горшенина, который пытается «изобрести велосипед».

Чего только стоит очередное его рассуждение: «Почему она, — обращается он к Масюк, зная о медицинских проблемах подследственных, не попыталась организовать комиссию с участием представителей департамента здравоохранения Москвы (у задержанных граждан России так или иначе имеются полисы бесплатного медицинского обслуживания).

Господин Горшенин не знает, что много раз встречались с департаментом здравоохранения Москвы и вместе с московским ФСИН решали вопрос по конкретным заключенным.

В интервью, которое Горшенин дает www.znak.com он и вовсе показывает себя профаном.

Здесь он обращает внимание на мою статью об умирающем арестанте, которого держат в коме, а следователь отказывается изменить ему меру пресечения.

Горшенин удивлен: «Сегодня я прочитал о проблеме, которую ставит правозащитница Зоя Светова, которая была в составе московской ОНК два созыва. Она пишет о человеке, который находится в коме, но которого не освобождают из-под ареста. И пишет, что они просят следователя изменить меру пресечения. Как вы считаете, это нормально для человека, который долго занимался этими вопросами? Это полная чушь. Если мы видим, что следователь этого человека специально удерживает под стражей, то надо обращаться в прокуратуру и другие надзорные инстанции, которые имеют возможность инициировать пересмотр решения суда. А когда правозащитник обращается только к карательной, а не к надзорной системе — это некомпетентная постановка вопроса».

Отвечаю: «Уважаемый Горшенин! Да это нормально. Я никуда не обращаюсь, я пишу о проблеме. Я знаю, что в пресс-службе ведомства, в котором работает следователь Зыков, прочтут мою статью и отреагируют оперативно. А в прокуратуру и суд обращаются адвокаты умирающего арестанта. Счет идет на часы. Должна заметить, что Антон Цветков, прежний председатель ОНК Москвы, с которым я работала три года, действовал более активно, он несколько раз помогал в подобных острых ситуациях, о которых узнавал от нас. А господин Горшенин вместо того, чтобы критиковать тех, кто работал до него 8 лет, и не два, а три срока, лучше бы посетил умирающего арестанта, и если у него такие большие связи, позвонил бы в прокуратуру Мещанского района и спросил, почему умирающего держат под конвоем в коме.

Быстрота реакции и сочувствие людям — это главное в правозащите.

А переписка с ведомствами — подспорье, но не основа правозащиты. Без сердца в тюрьме делать нечего. Также начинал Антон Цветков, он упрекал нас, что мы отчеты не пишем. А когда мы стали регулярно ходить по СИЗО, выявлять болевые точки и решать проблемами привлечением внимания СМИ, а уж потом писать отчеты, у Цветкова к нам больше не было вопросов. А прессу мы привлекали лишь потому, что именно прессу в ведомствах боятся больше всего. Больше чем жалобы в суд или в прокуратуру. Жалобы можно бросить в корзину и отделаться отписками. А газеты читают в администрации президента и в правительстве….

И последнее: господин Горшенин «пригрозил», что, если вдруг Елена Масок выиграет суд и ее снова выберут в ОНК, он демонстративно добровольно выйдет из ОНК. Перестанет быть правозащитником. И продолжит свою пропагандистскую журналистскую деятельность. Что ж, посмотрим…

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире