«Живые поэты» или «ЖЫ» – литературный проект Андрея Орловского, способствующий развитию и популяризации современной поэзии. За последние три года в редакцию поступило более 20 000 заявок, а участниками проекта стало 250 человек из 80 городов 15 стран.

«ЖЫанкета» – это серия интервью, в которых поэты рассказывают о своих жизни и творчестве, правила жизни современников. Читайте каждую неделю по пятницам на сайте «Эха Москвы» и в социальных сетях проекта «Живые поэты».

В семнадцатом выпуске поэт из Ростова-на-Дону Ницхона Маген рассказывает о своих субличностях, красоте поэзии, об ограничениях и предпочтениях.

О свободе выбора и предпочтениях читателей

В четыре-пять лет я придумывала эпические поэмы о том, как зайчик пошел на День рождения к другому зайчику, в школе обеспечивала стихами мероприятия и писала слезливые стихи на волне подросткового кризиса. Далее – на исторические и литературные темы. Позднее классическая форма стала меня стеснять и утомлять, казалось, она делает мои стихи слишком искусственными. И я открыла для себя зарубежную поэзию XX века. Тогда, когда одни следили за ритмом и рифмой, а «верлибр» был словом почти ругательным, другие могли писать целые поэмы с блуждающим ритмом или вообще без него. Не то чтобы одно было лучше, а другое хуже. Но я увидела, что так тоже можно. И решила попробовать еще. Да, теперь у меня меньше читателей, чем было, когда я публиковала посвящения Мандельштаму или Ремарку. Но то, что я делаю теперь, мне нравится больше. А завтра, может быть, вернусь к тому, что делала раньше – если сочту нужным. Я свободна, и мне это нравится.

О научных исследованиях и лаборатории поэзии

Кроме поэзии, учусь, в ближайшее время надеюсь получить кандидатскую степень по психологии. Работаю в лаборатории. Мы выполняем гранты и проводим исследования для того, чтобы понять, как человек воспринимает наблюдаемые изображения и почему именно так, а не иначе. Мне нравится, что в работе я имею дело с объективными величинами и отвечаю за них, а в поэзии – с субъективными, и могу создавать такие системы образов и вкладывать в них такие значения, какие хочу. И нет гарантии, что они будут поняты так, как я их задумывала, у читателя эта система может построиться совсем по-другому и тоже логично. По-моему, это волшебно.

Люблю, но не умею рисовать, поэтому каждый рисунок – небольшой вызов, получится или нет. Собираю глаза. То есть всякие вещи с картинками глаз, украшения, фотографирую изображения глаз на улицах городов – обычно удается из каждой поездки привезти несколько. Отчасти это имеет отношение к моей работе, но я на самом деле, думаю, что не работа привела меня к страсти к глазам, а страсть к глазам – к работе.

Очень уважаю театр абсурда, в том числе относительную абсурдизацию неабсурдной классики – самое ценное, когда режиссер дает мне новый взгляд на знакомые вещи и позволяет подумать о них заново еще раз. Алексей Крикливый в Новосибирске или Юрий Бутусов в Петербурге – замечательные театральные режиссеры. Страшно люблю ходить в художественные музеи и галереи, хотя не всегда выдерживаю слишком роскошную обстановку вокруг или слишком классические картины. Обожаю узнавать новое, открывать новые события и имена. «Живые поэты», в том числе, мне помогли это сделать. Когда я думаю о том, сколько в мире интересного, прекрасного, удивительного, и сколько я могу узнать, – это приводит меня в восторг.

О субличностях

У меня есть два персонажа, которые принимают участие в написании стихов. У них разные взгляды на жизнь, разная лексика, разные установки. Каждый из них воплощает часть меня. В определенных условиях я могу с ними общаться. В психологии это описывается понятием «субличности» – то есть части личности, которые поочередно управляют нашим поведением. Думаю, многие знакомы с классификацией «родитель-взрослый-ребенок» или с таким персонажем как «внутренний критик» – все это виды субличностей. Мои персонажи отчасти додуманы, поэтому они почти-субличности.

Продолжение анкеты Ницхоны Маген читайте Вконтакте и Facebook!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире