zhpoetry

ЖЫанкета

15 марта 2019

F

«Живые поэты» или «ЖЫ» – литературный проект Андрея Орловского, способствующий развитию и популяризации современной поэзии. За последние три года в редакцию поступило более 20 000 заявок, а участниками проекта стало 250 человек из 80 городов 15 стран.

«ЖЫанкета» – это серия интервью, в которых поэты рассказывают о своих жизни и творчестве, правила жизни современников. Читайте каждую неделю по пятницам на сайте «Эха Москвы» и в социальных сетях проекта «Живые поэты».

О поэзии, выросшей из рэпа

Все началось с рэпа. В 1999 году образовалась группа EK-Playaz, которая в 2017 году выпустила свой 5 альбом. Мой сольный проект «Наум Блик» начался в 2010 году с выходом концептуального альбома «Re:поэты». В нем я превратил в рэп-композиции стихи классиков: Пушкина, Гумилёва, Бродского, Брюсова, Маяковского и других.

Позже вышли еще три сольника, но уже со своими текстами. Стихи, а не рэп-куплеты, я начал писать в 2004 году в стол. Лишь в 2018 вышла первая книга «Я – кот», куда вошли тексты с моих альбомов и лучшие стихи за 12 лет.

О проблемах взаимодействия

Долгое время я зарабатывал только музыкой и концертами, но сейчас еще занимаюсь копирайтингом. Работаю в сфере брендинга, придумываю слоганы, названия, пишу тексты для сайтов, пресс-релизы и другое. Мне нравится помогать брендам формулировать свои идеи. Правда, у этой работы есть и обратная сторона – не часто клиенты готовы принять смелые и актуальные решения, иногда навязывая свое невежество агентству. Высший пилотаж, когда агентство может себе позволить посылать таких клиентов подальше.

О политике, творчестве и долге поэта

Стихи начинаются с первых двух строк, а заканчиваются либо сразу, либо приходится дорабатывать не один месяц. Как правило, все пишется начисто, если и редактирую потом, то незначительно. Интерес к русскому языку проявился еще в детстве. В школе писал сочинения сразу на чистовик, чем немало удивлял учительницу. А может мне просто было лень переписывать. Для своих лет хорошо читал уже в начальных классах и был чемпионом по скорочтению. Вот откуда страсть к рэпу-то появилась! Обычно пишу в дороге, в транспорте, на прогулке или дома. Именно поэтому совсем перестал слушать плеер, так как в дороге слушаю себя.

Стихи возникают по разным причинам. И одна из важных для меня сейчас – стремление сказать правду, выразить свое несогласие с несправедливостью, ханжеством, равнодушием, диктатурой лжи и другими вещами, ставшими обыденностью в последние годы. Многие поэты и музыканты говорят, что «не смешивают политику и творчество». Причем политикой они считают любое выражение несогласия, даже если оно касается элементарной вырубки парка под застройку, что тоже странно. Думаю, в этом есть некоторое лукавство или обычный страх сказать правду. И мне не понятно, как можно оставаться в стороне от происходящих в стране процессов? Считаю, что почувствовать и выразить боль своего народа – долг поэта, как бы пафосно это ни звучало.

Продолжение анкеты Наума Блика читайте Вконтакте и Facebook!

 

О версиях появления себя

Существует несколько версий, где и как могла появиться Ли Гевара. Возможно, это приключилось ещё в школе. Ситуация классическая: девочка хорошо учится, замкнута, всё время что-то пишет в нескончаемые блокноты, нелепо одевается и не знает, где в городе находится дискотека «Каюта», – а давайте-ка над ней поржём и посмотрим, что из неё в итоге вырастет.

Может, это была прокуренная кухня киевской общаги с вечно распахнутым балконом, в который влетали лёгкие звуки, а Ли ловила их в силки своей гитары.

Вероятно, это была и больничная палата, где днём не уснуть от обходов и капельниц, ночью – от душераздирающих криков пациентов. Гулять можно только вывернув под неестественным углом шею к развеснившемуся окну, за которым только небо, небо, небо, «сотня неб», в одно из которых только что ушла с соседней койки женщина.

Или фестиваль «Пристань менестрелей» в Балаклаве, на котором – первый Гран-при. Или первая книжка – сборник «Лаборатория осени».

Или знакомство с раздвоенной личностью писателя-фантаста Г.Л. Олди. Чтобы потом, через пару лет, услышать с большой сцены театра «Содружество актёров Таганки», с огромной сцены форума «Таврида» раскатистое «Ли Гевара!» – и поверить, наконец, что не зря были те блокноты, и одноклассники злые – не зря.

О силе духа и мотивации

Кто я, когда не пишу? Этот вопрос занимает меня саму. Шесть лет назад со мной приключилась сказка «Волшебник Изумрудного города». Но не то место, где маленькую девочку ураганом забрасывает в сказочную страну, и даже не то, где она стучит каблучками, возвращаясь домой. А то, где ураган роняет домик на злую колдунью. Колдунья я не злая, да и не домик это был в моей истории, а ива. Обычная ива, которая почему-то рухнула на меня. Я, признаться, даже не помню этот момент. А ивьи дары по сей день со мной – с тех пор я не могу ходить.

И чем дальше, тем меньше остаётся сил и вдохновения на творчество. Каждый мой ежедень – это реабилитация. Я езжу на процедуры в клинику, ради которой переехала в Ялту, постоянно занимаюсь дома, веду сбор на лечение – так появился «Орден Лигевароносцев», сообщество неравнодушных творческих людей. Они устраивают акции и музыкально-поэтические мероприятия в мою поддержку. Мне посвящают стихи (#липишут), песни и прозу. Скоро это будет настоящий сборник, над которым я уже работаю.

В нашей стране много людей, попавших в такую же ситуацию, что и я. Практически все они остаются запертыми в кованых сундуках своих квартир. О них никто не знает, они никому не нужны, они – просто статистика в новостных сводках и громкие лозунги о доступной среде.

К чертям доступную среду, четверг и прочие дни недели. К чертям это оскорбительное: «Инвалиды – часть общества». Государство, которое даже не пытается нас лечить, вместо этого выдавая унитазы на колёсиках и 10 000 руб. соцпособия при миллионных счетах за реабилитацию, которая всё равно не работает – туда же. К чертям. Это не жизнь – это выживание. Жизнь воскресает тогда, когда можешь пройтись босиком по свежей июньской траве и рассмеяться – щекотно! Когда можешь подойти к самой кромке моря, чтобы новорождённые котята воды облизали твои ступни, прося: «Погладь, ну, погладь». Когда фраза «Там лестница» не является поводом туда не пойти. А фраза «Мамочка, не беспокойся, я сама сгоняю в магазин» не является шуткой. И ты именно сгоняешь.

Последствия спинномозговой травмы – один из самых неизученных диагнозов, и прецедентов восстановления история ещё не знает. Но кое с чем мне всё-таки повезло: у меня есть потрясающие друзья и сварливый нрав. И я твёрдо намерена не только выздороветь сама, но и вернуть к жизни остальных – тех самых, из статистики, талантливых взрослых людей в сундуках выживания.

Кто я, когда не пишу стихи? Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Я бы хотела узнать – кто я, когда здорова.

О переменах в восприятии

Раньше лучше всего писалось на ходу. Каждый шаг высекал слово: расстояние между столбами – строка, дорога от университета до дома – стихотворение, так разграничивался мир. Это были лохматые, рваные, необузданные тексты, которые я ненавидела править.

Сидячий образ жизни привёл к большей вдумчивости и собранности. Хаос и абстракция превратились в образность и насыщенность. Даже редактировать научилась – просто нашла и здесь нужный образ: вот больной текст, я сделаю ему операцию и, быть может, она его спасёт. Когда-нибудь я убью своего пациента и заговорю иначе, но пока метод работает.

И всё же до сих пор лучшие мысли приходят «на ходу» – во время упражнений, непременно в вертикальном положении, в специальных брусьях и тренажёрах. Я пишу ногами, вот что.

Продолжение анкеты Ли Гевары читайте Вконтакте и Facebook!

О стихах на ногах

Я была подростком, у меня поднялась температура. Мама была рядом и смогла сбить ее, но от такого скачка температуры началось подобие бреда. До сих пор помню и что говорила, и свои ощущения. Казалось, что на мне стоят старые советские телевизоры, опасно балансируют на моих согнутых коленях, и если я хоть чуть-чуть пошевелюсь, то они обрушатся на меня и раздавят. Это фигура первая.

Фигура вторая: я лежу спиной к окну и говорю маме, что меня замучила подушка, которая летает по кругу.

Третья фигура: рассказываю маме, что я – кинолог, и что это специалист по собакам, и с кино не связан, и у него (то есть у меня) трава в животе шумит. На вопрос мамы «Как шумит?», поднимаю руку вверх, широко растопырив пальцы и резко сжимаю их в кулак, сделав несколько таких быстрых движений, отвечаю: «Вот так».

И вот сейчас самое главное. Четвертая фигура, пророческая:

– Мама, мне так надоели эти стихи!
– Какие стихи?
– Мои стихи!
– А где они?
– У меня на ногах!

На следующий день, когда болезнь отступила, мы вспоминали этот всплеск бреда и смеялись. Но как сказала бы Кэрри Брэдшоу: «И тут я задумалась».

Стихи на ногах. Куда ни ступишь – они облепляют. Надоели. Как татуировки. Что за глупость? И откуда только они взялись в этой образной бредовой системе?

В то время я уже что-то писала, даже на английском языке по системе «берешь русско-английский и англо-русский словарь, ищешь слова в рифму, смыслы сами подтянутся». Ощущение, когда стихи будто наползают на тебя, медленно захватывая снизу (читай: усаживая за работу), а кругом ночь, горячечные образы, и подушка летает (не дает на себя голову положить) – что-то в этом такое метафоричное прослеживается.

О начале

Началось все, кажется, лет в 11, – это если про стихи. В 8 лет сделала DIY-книгу сказок с картинками. А в 11 написала стихотворение про Москву. Я из города-спутника Волгограда – Волжского. И сколько себя помню в детстве, очень хотела поехать в Москву, потому что ее все время по телевизору показывали. О том, чтобы жить в Москве, даже и не мечтала.

Потом я что-то пописывала в блокнот, но при этом рассуждала, как в рассказе у Хемингуэя: «Многие думают, что поэзия – повод для шуток». Но все изменилось лет в 14-15, когда попала на городскую олимпиаду по литературе. Одним из заданий был разбор стихотворения. В какой-то момент я явственно почувствовала, будто меня от батареи отстегнули, и моя рука вдруг стала легкой и быстро забегала по тетрадному листу. Батарея – это метафора всех паттернов школьных сочинений. Тогда я впервые смогла взглянуть на поэзию самостоятельно, без оглядки на учителей и некие «правила» школьной программы.

О между

Все мои работы, начиная с 2008 года, связаны с киношным миром. В этом нет ничего удивительного, – я окончила ВГИК, работала на студенческих кинофестивалях, в компании Тимура Бекмамбетова и сейчас тружусь контент-редактором сайта про кино.

Но это все околокиношные дела, непосредственно, в процессе создания фильма я никогда не участвовала. И снизу кино, и сверху: маюсь между. Чтобы полегче маялось – пишу стишки.

Продолжение анкеты Эльмиры Сулеймановой читайте Вконтакте и Facebook!

3057157

О том, кто он без литературы

Недавно с ужасом осознал, что если убрать литературу, то от меня толком ничего и не останется. Когда не пишу стихи – я пишу прозу. Или читаю. Или делаю посты со стихами. Или разговариваю о книгах. Наравне с  литературой я люблю разве что кино. В этом году, кстати, поступил во ВГИК, учусь на кинодраматурга.

Постоянной работы у меня нет, да и не было никогда. Я считал товары на складе, переводил каталоги моторных лодок с английского, следил ночами за дисциплиной в детском лагере, сводил песни, фотографировал ценники в  магазинах и так далее. А в трудовой всего одна запись – «менеджер кинозала». По  сути это контролер билетов, разнорабочий и уборщик в одном лице, иногда по 15 часов в день. Я проработал там чуть больше месяца. Сейчас мне смешно и тепло вспоминать то время, но тогда было совсем не до смеха. Кстати, недавно был в  том кинотеатре в качестве зрителя и встретил девчонку, которая меня стажировала. Она работает там уже больше трех лет. Мне этого не понять.

Об  эволюции текста

Сейчас много разговоров о расцвете рэпа в нашей стране, но я с трудом могу их поддержать, потому что мы с друзьями начали болеть этой музыкой еще в начальной школе, и на данный момент меня уже редко что-то цепляет – иммунитет выработался. Подростками многие из нас записывали свои треки. Читать книжки или писать стихи в той среде было постыдно, а делать рэп – тоже постыдно, но не настолько.

Главным образом, меня всегда привлекала именно текстовая составляющая. Как только я это понял – мои треки стали плавно превращаться в  стихи под музыку, затем в стихи, которые не нуждаются в музыке, а теперь я еще и прозу пишу. В общем, если внутри есть этот нерв, то все пути приведут к  литературе.

О  зависимости

Это зависимость. Я бываю по-настоящему счастлив, только когда у меня получаются тексты, когда мне удается дописываться до чего-то неожиданного. Если этого долго не происходит, то мне плохо.

Если про текст можно однозначно сказать о чем он, то такой текст чаще всего плохой и поверхностный. Недавно был на приеме у врача. Она узнала, что я поступаю на драматурга, и начала выспрашивать, о чем я пишу. А я сижу и не знаю что ответить. «Вы, наверное, о родном крае пишете, да?» – подсказывает она. «Ага. И о дедушке Ленине», – добавил я мысленно.

Но одна тенденция все же есть: в своих текстах я редко напрямую затрагиваю тему любви. Массовая культура так усердно эксплуатирует и  опошляет эту тему, что невольно возникает барьер. О любви нужно либо не писать вообще, либо писать совершенно по-своему, в противовес всему остальному. И я над этим работаю.

продолжение анкеты Павла Кошелева читайте Вконтакте или в Facebook!


«Живые поэты» или «ЖЫ» – литературный проект Андрея Орловского, способствующий развитию и популяризации современной поэзии. За последние три года в редакцию поступило более 20 000 заявок, а участниками проекта стало 250 человек из 80 городов 15 стран.   «ЖЫанкета» – это серия интервью, в которых поэты рассказывают о своих жизни и творчестве, правила жизни современников. Читайте каждую неделю по пятницам на сайте «Эха Москвы» и в социальных сетях проекта «Живые поэты».   Во втором выпуске Саша Кладбище из Киева рассказывает о том, как пекла пирог тибетскому Ламе, о пентаграмме творчества и свете в конце туннеля.

О творчестве помимо творчества и неизбежности

Творю для рекламы тексты, часто стихотворные, и даже рекламные песенки. Делаю несколько видов лечебного массажа, играю в группе, подрабатываю гидом в дальних странах.    Пишу стихи я в двух случаях: либо с целью заработать денег, либо совершенно бесцельно – просто потому, что если оно полезло, остановить этот процесс решительно невозможно.  

О неожиданностях

Стихи, если не стихи по работе, пишу спонтанно. Едешь в машине или на унитазе сидишь, или почти спишь в кроватке – и вдруг, хлобысь, фигак, – срочно надо успеть записать! Уже много лет не пишу вручную: на телефоне в блокнот быстренько записываю или на компьютере.    Некоторые стихи, их мало, пишутся долго. Например, «Френсис» колбасился месяца два, просто иногда приходили в голову отдельные строчки и рифмы, а уж потом, через время, они собрались в длинную историю. Иногда забываю стихи на 2-3 года, потом чищу компьютер, – опа, файл какой-то – а там черновик! Если хороший, дописываю.  

О способностях

Круто умею готовить индийское тали и масалу-чай; обожаю ходить под парусами в сильный ветер; знаю, как разобрать «Калашников», но собираю с трудом; очень люблю котов; ненавижу наводить порядок и ненавижу, когда холодно; не ем теплокровных и живородящих, но ем много шоколада; выступаю с гитарой более 10 лет и все еще не умею на ней играть; могу сыграть «Молли Малоун» на любом музыкальном инструменте, если дать мне его на полдня; однажды испек пирог настоящему тибетскому Ламе; могу завязать хвостик черешни языком во рту.


Продолжение анкеты Саши Кладбище читайте ВКонтакте или в Facebook!

«Живые поэты» или «ЖЫ» – литературный проект Андрея Орловского, способствующий развитию и популяризации современной поэзии. За последние три года в редакцию поступило более 20 000 заявок, а участниками проекта стало 250 человек из 80 городов 15 стран.

«ЖЫанкета» – это серия интервью, в которых поэты рассказывают о своих жизни и творчестве, правила жизни современников. Читайте каждую неделю по пятницам на сайте «Эха Москвы» и в социальных сетях проекта «Живые поэты».

В первом выпуске о поэтической спекуляции, гуманизме и работе в IT-компании рассказывает поэтесса Виктория Манасевич из Санкт-Петербурга.

3047945

О первом стихотворении

Писать стихи я начала в девять лет. Меня настолько впечатлило рождение моего младшего брата, что я написала об этом текст. Мама недавно нашла этот листок, я удивилась: текст грамотный, осмысленный, законченный, со стройным классическим ритмом. До сих пор иногда прикалываюсь, когда вижу плохие стихи: «Да я в девять лет писала лучше!» О поэтической спекуляции

Я не пишу о войне. Не как о понятии в целом, не как о метафоре, я имею в виду другое: я не пишу о настоящей, уже произошедшей или происходящей войне. О Второй мировой, например. И никогда не напишу. Любой текст о войне как историческом событии, написанный человеком нашего поколения (если он не историк, конечно), является спекуляцией. Это совсем не та тема, на которую нужно писать стихи людям, которые не имеют о ней никакого понятия.

О стереотипах и нейронных связях

Не хотелось бы заниматься в жизни только поэзией. Я работала в нескольких сферах, одна из профессий не меняется, я до сих пор переводчик и очень люблю этим заниматься. А вот третий род деятельности (первый – литература) постоянно меняется. Какое-то время я работала диспетчером в 112, около года. Сейчас работаю в одной из компаний-мастодонтов в сфере IT и телекоммуникаций. Техническим аналитиком. На своей работе я пишу техническую документацию. Грубо говоря, рассказываю разработчикам и тестировщикам, что нужно делать. Это очень интересно, но вместе с этим (или вместо этого) мне хотелось бы заниматься еще и наукой.

Мне нравится, что современность разбивает стереотипы о голодном, холодном и нищем поэте. Современные поэты умеют многое и трудятся в самых разных сферах: от физики-оптики до медицины. Это по-настоящему классно. Вообще, насколько мне известно, плотный график и разнообразие занятий – главные отличительные черты современного литератора. Больше знаешь и видишь, а, значит, больше впечатлений, значит, ты больше знаешь, больше чувствуешь и о большем можешь рассказать. Когда мы занимаемся непривычной для нас деятельностью, мозг создает новые нейронные связи, а некоторые отделы даже могут увеличиться в объемах. И это я не сама придумала, об этом пишет Венди Сузуки в книге «Странная девочка, которая влюбилась в мозг».

Продолжение анкеты Виктории Манаcевич читайте Вконтакте или в Facebook



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире