Нынешнюю волну репатриации («алии» на иврите») из России в Израиль называют путинской, то есть, протестной – реакцией на политику режима Владимира Путина. Предыдущие также имели свои названия. Массовую алию 70-х, 80-х и 90-х годов достаточно цинично прозвали «колбасной» — мол, едут в Израиль имеющие право на репатриацию ради повышения своего благосостояния.

При этом иногда забывается алия начала 70-х, а она состояла из пламенных сионистов, которые шли на немалый риск, прорывая железный занавес. Помню мать одного из них, которая, узнав, что ее сын примкнул к движению за выезд, с трудом сдерживая слезы, сказала: «Я этого не выдержу. У меня уже нет сил, когда тебя посадят, носить тебе передачи, как я отстаивала в очередях перед тюрьмой, где сидел мой отец, твой дедушка, арестованный по «делу врачей». Она, как и большинство других, считала, что это путь не в Израиль, а за решетку. Правда и то, что, пламенный сионизм порой совмещался с материальными интересами, и некоторые из «первопроходцев» напрямую или с короткой пересадкой в Израиле, оказывались в Штатах и других странах, где материальные претензии удовлетворить было легче. Некоторые понимали с опозданием, что они больше диссиденты, не приемлющие советскую власть, чем сионисты, и их место среди борцов за демократию в Америке или США, а не среди соплеменников-евреев. Другие считали, что они, вожаки движения «Отпусти народ мой», недооценены в Израиле. Опять же помню одного, который, не боясь КГБ, выходил на демонстрации за свободу выезда и по своему подслушиваемому телефону говорил с иностранными корреспондентами и политическими деятелями, поддерживающими алию. В силу этого по приезде в еврейское государство он метил не менее, как на место Голды Меир, тогдашнего премьер-министра, а закончил свой героический путь третьим человеком на игрушечной фабрике в захолустном городке в Техасе.

Верно, что когда ворота СССР более или менее раскрылись, в них хлынули тысячи тех, кто мечтал вырваться на свободу, в первую очередь экономическую, и обеспечить себе и своей семье более безбедное существование. Тогда и появился обидный термин «колбасная алия». Но постепенно обнаружилось, что «колбасники», зарабатывая на свою колбасу, отдавали новой родине столь много способностей и знаний, что обеспечили ее стремительный скачок в ряде научно-технических и гуманитарных областей. Это, да еще и то, что «колбасники» — ученые, инженеры, врачи, журналисты, да и политики, научились давать отпор, охладило пыл хулителей, им стало страшновато раскрывать рот.

Была и алия 2000-х, когда уже успевшие разочароваться в перестройке, изучив конъюнктуру в России и Израиле, выбирали последний. Понимая, что и там не сахар, они делали свой выбор и приезжали начинать новую нелегкую жизнь в Израиле, ходить в армию и растить там своих детей. Эту алию можно назвать взвешенной, экономической. Считается, что у большинства из ее сынов и дочерей отсутствует идеологическая составляющая. А Израиль? Разве он по сию пору состоит из готовых умереть за родину бойцов Пальмаха и Эцеля? Разве он, если не утратил свою идеологизацию, то значительно не снизил ее градус? Так что, настроения приезжающих в значительной мере соответствует общей атмосфере. И еще, у «взвешенных» была, во-первых, некоторая экономическая независимость, а во-вторых, в какой-то мере связанное с этим сознание того, что никто никому ничего не должен, включая министерство абсорбции – новоприбывшим, которые так бурно во времена «колбасной алии» сетовали на недостаток государственной помощи им в Израиле.

Определение «путинской» алие мы уже дали. Многие нынешние репатрианты считают абсолютно бесперспективным дальнейшее существование в России в свете беспредела, политического и экономического, царящего в ней, отсутствия понятных для них правил игры, пусть она по-прежнему приносит им неплохие доходы. Им нужен другой паспорт, другое гражданство — на всякий случай. Этот всякий случай от человека семейного, с детьми требует также подготовленного дома и каких-то сбережений в Израиле. А деньги, отложенные, не могут лежать без дела, их надо во что-то вложить, тем более, что в входить в международный бизнес сподручнее через израильскую фирму, чем через российскую. Тем временем выехавшие из России осматриваются в мире и, если не все из них осядут в Израиле, то уж наверняка далеко не все вернутся туда, откуда уехали. Несмотря на полушутку-полунамек Владимира Путина на пресс-конференции с Биньямином Нетаниягу в Москве летом текущего года, когда российский президент сказал, что ждет возвращения в Россию из Израиля 1,5 миллиона человек. Российские власти в рамках программы по приему соотечественников улучшают условия, предоставляемые возвращающимся, но число репатриантов из России в Израиль пока только увеличивается.

Что происходит с ними в Израиле — не все, но все же немалый процент, проникаются духом жизни в «маленькой солнечной стране победившего сионизма», и, хоть и многое здесь им не по вкусу, начинают понимать, что у человека должен быть дом. А, хочешь того или не хочешь, дом у еврея может быть только в Израиле. Пусть это вызовет возмущение и у еврейских бизнесменов, имеющих даже не дома, а дворцы в России и на Канарских островах, и у еврейских интеллектуалов-либералов, идущих с лозунгами «Мы, русский народ» на баррикады за демократизацию России. Первым немного завидую – очень хотелось бы иметь пусть не замок, но хоть скромную виллу на берегу озера или моря, вторым немного сопереживаю, но и тех, и других мне, в конечном счете, немного жаль, хоть и знаю, что не нужна им моя жалость.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире