yuriy_mosha

Юрий Моша

15 апреля 2019

F

Россияне бегут за границу от бедности, которая пробралась во все регионы страны. И даже Росстат признает, что почти 14% жителей едва сводят концы с концами. А после модернизации методики оценивания бедности, которую собираются провести в следующем году, может оказаться, что нищими в государстве является почти четверть населения. Хотя де-факто голодающих и бедных в стране намного больше. И никакие поручения администрации президента снизить бедность в два раза за 5 лет не помогут, потому что одно дело снижать ее на бумаге, а другое – в реальности. 

Реальность трагична. Взрослые и дети голодают. Даже школьные обеды для многих семей стали непозволительной роскошью. В маленьких городах, где безработица достигла пика, счастьем является место в детском саду, которое гарантирует малышу 4-разовое питание. О том, чтобы покормить детей до занятий не может быть и речи. Просто не чем, потому что купить не за что. 

Дешевая еда, которой манят мегамаркеты в крупных городах, доступна только жителям этих населенных пунктов. В маленьких поселках цены на продукты в магазинах немаленькие. Опираться на свое хозяйство крестьяне не могут. Потому что живность нужно кормить и тратить на это деньги, которых нет. Парадокс – в одной из самых богатых ресурсами стран дети и взрослые гибнут от голода. И это не голод 90-х, когда нищими были почти все. Это ситуация, при которой мизерной зарплаты и пенсии в 10-20 тысяч рублей не хватает на питание. 

Уже никого в России не удивляет покупка конфет на вес, но поштучно. Так же покупают яблоки, картошку, лук. Быть нищими  — это не значит копаться в мусорных баках в поисках еды. Нищенство начинается с особого рациона, когда мясо только по праздникам, в мизерном количестве. Когда молоко – только в садике или начальных классах школы. И когда на ботинки ребенку нужно копить – это тоже нищета. На углах российских городов яркие призывы – взять микрокредит, и таким образом решить проблему отсутствия средств. Нищие покупаются на эту рекламу, потому что на кредитные можно сытно поесть. Ну, и что, что один раз – зато всей семьей, а с зарплаты отдавать, и опять голодать. 

Америка уже переживала подобные времена. В США бороться с нищетой и бедностью граждан не прекращают и сейчас. Если доход в месяц у семьи из двух человек меньше 1300 долларов – то социальные службы предложат специальные продуктовые талоны. Они позволяют купить продукты в магазине с внушительной скидкой. За них не продадут алкоголь и сигареты, зато овощи, хлеб, мясо, молочные продукты продадут. Если в семье двое детей, и доход родителей не обеспечивает минимум в 971 доллар на человека, то социальные талоны будут давать на каждого члена семьи. При этом соседи могут и не знать, что за продукты рассчитываются социальными. Льготы будут на медицину, на жилье, на уплату налогов, на одежду и многое другое. Кроме продуктовых талонов полноценное питание можно получить на благотворительных обедах, которые проводят регулярно, и никаких справок от тех, кто пришел поесть горячего, не требуют. Так же организованы пункты бесплатной раздачи продуктов. И там хлеб, макароны, консервы, дадут не спрашивая – а где твои сведения о доходах, за прошедшие 6 месяцев? 

 Для некоторых, американская бедность ассоциируется в жизнью в трейлерах. Но в этих домах на колесах есть горячая и холодная вода душ, туалет, кухня, стиральные и посудомоечные машины, плазменные телевизоры и компьютеры. А у порога трейлера стоит машина, а иногда две. Как тут не вспомнить российские деревни, где удобства во дворе, вода – в колодце, а компьютер только в сельсовете. И судебные приставы не будут отнимать последнее у американских семей, потому что понятие о бедности и голоде в США и России – это две большие разницы. Хотя, согласно американской статистике, в стране почти 47 млн.  бедных. В США шутят, что бедными в их стране становятся ленивые. Потому что неленивые будут стремиться переехать из трейлера в дом, который купить можно только в ипотеку, получить которую можно только имея постоянный стабильный доход.

 Ежегодно тысячи россиян уезжают в Америку именно потому, что хотят иметь гарантию будущего для детей. В большинстве своем эмигранты стремятся найти работу и адаптироваться в стране. Но даже если заработка не хватает, то еда, одежда, кров над головой будут точно. 

Пять лет назад, после проведения референдума о присоединении полуострова к России, в Крыму царил бурный восторг от ожидания новых перспектив. Жители ликовали – их отрезали от войны, разрешили не учить украинский язык, ввели новые расчеты пенсий и коммунальных платежей. Новые власти обещали защитить от войны, отремонтировать дороги, построить мост через Керченский пролив и вообще восстановить историческую справедливость. 

Через несколько месяцев, когда в разгар курортного сезона пропала мобильная связь, пошли первые признаки «похмельного синдрома». Дальше стало хуже – перестали ходить поезда на материк, из кранов пропала вода, а улицы погрузились в многодневный «блэкаут». Но и эти неприятности переживали еще на волне всеобщего воодушевления. 

Главная проблема пришла с заблокированными платежными системами MasterCard и Visa. Стало невозможно пользоваться Алиэкспрессом. А после отмены индексаций на зарплаты и пенсии, когда крымчане оказались «как все» на курорте, где выросли цены на продукты питания и проезд, легкие ноты грусти стали посещать даже тех, кто бегал с криками «Ура, я россиянин!» после получения паспорта. 

Депрессия наступила после того, как выяснилось, кто краснокожая книжица с двуглавым орлом и крымской регистрацией это совсем не то, что аналогичный документ с регистрацией где-нибудь на Тамбовщине. Потому как получить визу в большинство стран с таким паспортом нельзя. И остается только одно  – радоваться русской пословице «Где родился, там и пригодился». Многие нашли выход, путешествуя по России. Байкал, Алтай, Кубань – за пять лет количество туристов из Крыма в эти регионы выросла в разы. Но крымчанам очень хотелось продолжать открывать мир за пределами границ своего государства. 

Статистика упаднических настроений среди жителей полуострова за последние несколько лет растет. На 8% уменьшилось число тех, кто считал, что «возвращение в родную гавань» – безусловно положительное явление для международного положения России. На 3%  стало меньше верящих в то, что присоединение даст толчок развитию полуострова. Оказалось, что и в российской избушке есть свои погремушки: передел бизнеса на полуострове в пользу материковых предпринимателей, рост пенсионного возраста, сокращение отпуска по уходу за ребенком дошкольного возраста. 

И самое обидное, бежать из Крыма особо стало некуда. На Украину возвращаться захотели единицы. А те, кто поддался панике и уехал в 2014, так и остался без жилья, с неопределенным статусом. Ехать на материк России – наступать на те же экономически нестабильные грабли. Особо горькой пилюлей стала невозможность иммиграции в США и Европу. Даже выезд по турвизе в эти страны стал затруднителен. Потому как визу в загранпаспорт с крымской пропиской не ставят, ссылаясь на санкции. Однако не все так безнадежно, как кажется. И лазейки, позволяющие съездить в страны ЕС или Америку, крымчане все-таки нашли. Некоторые поспешили посетить украинских родственников и друзей, погостить у них, пока оформляется украинская биометрия и загран. Но не учли, что украинский биометрический паспорт открывает Европу без виз только для тех, кто въезжает в нее из украинских городов. Хитрые транзитные схемы перелетов по маршруту Симферополь – Москва – Париж привели к массовому признанию паспортов недействительными при повторном путешествии через киевские или херсонские аэропорты. Украинские пограничники негласно советуют тем, кто попался с украинской биометрией на нарушении закона о пересечении границ, спешно терять паспорт и получать новый. Иначе: суд, приговор и прощай Европа. 

Второй вариант – приехать на материк России и потерять там крымский паспорт. Им кстати, пользуются большинство крымчан мужского пола, которые не хотят рисковать попасть под призыв на Украине. По этой схеме можно получить новый паспорт без отметки Крым и за ним загран. А потом вперед, в посольства и консульства за визой. Почти идеальная схема имеет одну неприятность – очередь желающих слишком большая. Ждать придется почти 300 дней. Есть, кстати, несколько стран, где визу можно получить и с крымским паспортом. Главное, чтобы само слово «Крым» там не было записано. Достаточно предъявить документ, где указана «Ялта», и шенген можно открыть через итальянское, сербское или чешское посольства. 

Но все же обе схемы работают, и посетить по ним Европу можно. А вот если дело касается эмиграции, то здесь требуется серьезная подготовка. Тем, кто приходит в консульство со словами: «Я житель оккупированной территории и хочу стать беженцем в Европе или Америке», скорее всего, ждет отказ. Статус беженца дадут тому крымчанину, который сможет предъявить доказательства преследований на своей родине по политическим, религиозным, национальным взглядам.  А с учетом того, что права человека в Крыму нарушают сейчас очень активно, доказать это не сложно. И если у вас «отжали» бизнес или недвижимость на полуострове, то это и есть тот главный аргумент, который поможет получить статус «беженца». 

Никогда не поздно начать с нуля. Даже если это приходится делать несколько раз в своей жизни. Человек так устроен, что стремится к лучшему, к комфорту и стабильности. И в этом отношении эмиграция из Крыма – это не предательство Родины, а поиск себя, поиск места, где можно жить и развиваться. Потому пополнять статистику недовольных присоединением не стоит, стоит пробовать свои силы в других странах. Здесь только трезвый расчет, и никакого похмельного синдрома от жизни на опальном для большинства стран полуострове. 
История с арестованной в Америке российской актрисой Ириной Усок, которую обвиняют в киднеппинге собственного ребенка, заставила меня как человека, который более десяти лет помогает выходцам из постсоветского пространства адаптироваться в эмиграции еще раз задуматься о такой кричащей разнице между нашими ментальностями. История обещает быть громкой, с привкусом политических провокаций и теорий всемирного заговора. И пока все не обвинили всех, хочется обратиться к сухим фактам, которых кстати пока не так и много.
Красивая женщина, известная российская актриса, едет в Америку, знакомиться с мужчиной – гражданином США, рожает от него ребенка. Судя по словам друзей Ирины, которых цитируют СМИ, первое время после родов она спокойно и без проблем ездит между двумя странами. Тут нужно отметить, что ребенок, рожденный в США, если его нужно вывезти из Америки, должен иметь американский паспорт. Для получения паспорта оба родителя, независимо от того, гражданами чьих стран они являются, и состоят ли они в браке, должны лично явиться в органы миграции и подписать лично все необходимые документы. 
Опять же – судя по тем фактам, которые приводят СМИ: супруг Ирины, живущий в штате Нью-Джерси, подал на нее в суд, и именно это стало причиной того, что как только женщина попала на территорию Америки, она была задержана и направлена в следственный изолятор штата Нью-Джерси округа Оушен. Ребенка отдали семье отца. Ирине угрожает заключение сроком до 30 лет, согласно законодательства штата Нью-Джерси.
История, в которой вопросов больше, чем ответов. Почему, если ребенку уже был выдан паспорт, а значит и разрешен выезд за границу с любым из родителей, ситуация вдруг изменилась? Что стало причиной того, что отец ребенка подал в суд? Но я хотел бы перейти от юридических фактов (пусть ими занимаются адвокаты) к моральному аспекту.
Я понимаю и возмущение российских друзей Ирины, и шок ее самой. Но мое внимание привлекло следующее: если бы ребенка таким образом, без разрешения матери, увез отец, у российских читателей это бы вызвало поголовное возмущение. Более того, какова вероятность, что при разводе в России ребенка оставят с отцом, а не с матерью? Только если отец включит коррупционные механизмы, а в честной судебной схватке такая вероятность невелика. Это и неудивительно: среди прокуроров женщин почти половина, а в органах опеки и попечительства — и вовсе около 90%. С таким мощным подспорьем выиграть у мужчин, которых за глаза иначе как «кобелями» в этих кругах не называют, довольно просто. Почему в мире всеобщего равноправия в этом вопросе образовался такой перекос? Рискую вызвать волну критики в свой адрес, но в России я часто слышу фразу от женщин: «это же мой ребенок». Но ребенок не вещь, не украшение, не предмет для торга или манипуляций. Это как минимум точка пересечения равных прав и обязанностей отца и матери, а вообще-то личность и человек. Но русский менталитет устроен так, что мать по отношению к ребенку по определению всегда права, а отец – как получится, вернее, как решит мать. 
В Америке ситуация проще и сложнее одновременно. В странах ЕС и в США вопрос прав и обязанностей матери и отца по отношению к детям регулируется институтом опеки (custody), которая может быть совместной и раздельной (joint and sole). Любые разногласия между родителями решаются только в суде, и побеждает тот, у кого более квалифицированные адвокаты и более подтвержденная фактами, документами, аргументами позиция. Отцом, который гуляет с коляской, пока мать руководит крупным бизнесом, никого тут не удивишь. Но при этом встречаются ситуации, когда после развода дети остаются с отцом, а мать платит алименты, если суд докажет, что ради блага детей мужчина не может полноценно работать. Список фактов, которые подтверждают, что в Америке интересы детей никак напрямую не связаны с гендерными особенностями родителей, можно продолжать бесконечно. Скажу только, что когда российские женщины планируют выйти замуж, родить детей за границей, они зачастую путают социальную и правовую защищенность с вседозволенностью. И если в России зачастую нехватка прав перекликается с необязательностью в выполнении обязательств, то в Америке эти понятия идут рука об руку. Твои права защищены, но и обязанности будь добр выполнять. Независимо от пола и гражданства.
Пока я писал эту колонку (к слову сказать, стараясь быть максимально корректным ко всем участникам процесса), появилась новая информация: на квартиру Ирины в Москве пришли правоохранители. Что хотят уточнить полицейские у женщины, которая находится в тюрьме в Америке по причинам, связанным исключительно с американским законодательством – пока непонятно. И конечно же я желаю ей, ее мужу и ребенку разрешить конфликт с минимальными потерями для всех участников процесса. А основная тема этой колонки – не в проблеме конкретной женщины, а том, чтобы напомнить нашим женщинам: формулировки #яжемать и #этомойребенок хороши для мемов и анекдотов, которые за границей даже не поймут.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире