16:39 , 16 июля 2013

О Перельмане, премиях и служении математике

Приведу несколько обширных выдержек  из недавней статьи немецкой «Зюддойче Цайтунг», рассказывающей о некоторых подробностях, связанных с событиями вокруг Григория Перельмана. Статья подробно освещает одну из возможных версий происходящего сегодня в математике, и, по-моему, не нуждается в комментариях.

 

23 августа 2006 года должна была состояться церемонии награждения российского математика Григория Перельмана Филдсовской премией. Эта премия – аналог  Нобелевской премии в области математики. На международный конгресс для чествования лауреатов премии прибыл испанский король Хуан Карлос. Григорий Перельман на церемонию не явился.

«Меня не интересуют ни деньги, ни слава» — предупреждает он сразу, – «Я не желаю быть выставленным напоказ как животное в зоопарке». Спустя четыре года Перельман отказался от денежной премии в один миллион долларов, которая была присуждена ему математическим Институтом Клэя в Кэмбридже, штат Массачусетс. Перельман доказал гипотезу Пуанкаре, над которой  с 1904 года ломали голову многие выдающиеся ученые.

Сегодня Перельману 46 лет. Он живет вдвоем с больной матерью в квартире на окраине Санкт-Петербурга. Он оставил свои занятия математикой, нигде не работает и прервал все свои связи с внешним миром. Российские таблоиды утверждают, что квартира кишит тараканами, а Перельман и его мать питаются лишь хлебом и молоком. Школьный учитель Перельмана Сергей Рукшин, которому удавалось дольше всех поддерживать с ним контакт, говорит, что в течение уже нескольких месяцев он не может дозвониться до своего бывшего ученика. Когда однажды его мать вышла на связь, Григорий выхватил у нее из рук телефон и вдребезги разбил его о стену. Есть подозрения, что ему требуется неотложная медицинская помощь.

Человек выходит из строя. По внешним причинам?

По внутренним?

Кандидат математических наук Перельман -  один из умнейших из когда-либо живших людей. Однако он может подолгу ходить с нестрижеными волосами и ногтями и, хотя востребован лучшими ВУЗами мира, выбрал для себя жизнь отшельника. Кажется странным, но это его решение приносит ему куда больше славы, чем любая премия и карьера, скажем, профессора Принстонского университета. Славу обеспечивают ему журналисты с огромными зум-объективами и маленькими блокнотиками, которые караулят Перельмана ради возможности получить эксклюзивные фото и такую же эксклюзивную перельмановскую фразу: «Я с вами ничего не обязан обсуждать».

Но личная проблема Перельмана, как видится сегодня, заключается не в журналистах и не в тараканах. Это выясняется в беседах с его бывшими коллегами и молодыми петербуржцами-математиками, которым Перельман мог бы служить примером, однако не стал образцом для подражания. Его отказ от славы и денег воспринимается ими скорее как причуда.

Сергей Рукшин вспоминает неловкого  юношу, который, помимо своей математической одаренности, был отмечен еще одной чертой, бросающейся в глаза: он был непосредствен и честен, как никто другой. «Однажды мы ехали в метро, в переполненном и душном вагоне. На Грише была шапка-ушанка, но он не ослабил завязки. Он объяснил это так: «Я пообещал маме, что не сниму шапку».

Математика, говорит Рукшин, является честнейшей из наук. «Литературовед может защитить диссертацию на тему «Евгений Онегин как подлец» и показать, что Онегин соблазнял и обманывал Татьяну. Другой может подготовить диссертацию на тему «Благородство Онегина» и продемонстрировать, как бережно Онегин освобождает наивную Татьяну от ее сомнений. В математике такой подход не пройдет. Здесь действует правило – «Tertium non datur» –означающее исключение третьего.

По словам Рукшина, Перельман страдает от своей абсолютной неумолимой честности: законы математики он попытался в чистом виде перенести на повседневность. В перельмановском отказе от премии Рукшин видит негласное объявление войны академическому сообществу, которое Перельман считает лживым и беспринципным. Со студенческой скамьи Перельман считал недостойным то, что математики думают не только о математике, но и о собственной карьере, зарплате, премиях, интервью для журнала «New York Times».

На одной научной выставке в США в девяностые годы Перельман жаловался Рукшину: «Математические теоремы превращаются в товар. Их можно купить, украсть, их можно продать». Для Перельмана теоремы подобны собственным детям. «А тут к нему пришли люди и сказали: вы работаете над чем-то очень интересным, нельзя ли сделать так, что мы дадим вам денег на исследования, а потом совместно опубликуем статью?»

Чтобы понять, что Григорий Перельман сделал для математики, нужно быть хорошо осведомленным в топологии – дисциплине, в которой поверхности и тела рассматриваются как идентичные понятия. Но и этого недостаточно. Нужно суметь представить себе четырехмерное пространство, и то, как в этом пространстве любое тело может непрерывно принимать  форму шара. Это существенная часть гипотезы, которую оставил миру французский математик Анри Пуанкаре (1854-1912) на пике своего творчества.

В  ноябре 2002 года Перельман направил, как казалось, бесполезное письмо дюжине американских математиков, которых считал достаточно компетентными, чтобы понять его доказательство гипотезы Пуанкаре. Он втайне работал над ним в течение шести лет. «Дорогой (имя), я хочу представить Вашему вниманию мою страничку в arXiv math. DG 0211159. Мы даем здесь монотонное изложение формулы для потока Ричи, действительное для всех измерений и без допущения кривизны (…) С уважением, Гриша». 

ArXiv.org не является известным научным журналом, это лишь интернет-сайт, который финансируется Корнельским университетом для поддержки электронного общения между исследователями. Тот факт, что Перельман опубликовал свой эпохальный труд в кратком изложении и в обход академической практики, соответствует его мятежному имиджу. Потребовалось четыре года, чтобы продвинутые математики приняли его доказательство.

Это был настоящий триумф русской математической школы. Когда Перельман отказался от Филдсовской премии, многие его коллеги отнеслись к этому с пониманием. Михаил Громов, 69 лет, один из ведущих математиков-геометров, который работает в Париже и Нью-Йорке, сам многократно награжденный, сказал в одном из интервью нью-йоркскому журналисту: «Чтобы делать выдающуюся работу, вы должны иметь чистый ум. Вы должны быть способны думать только о математике. Все остальное – человеческие  слабости. Кто принимает премию, тот проявляет слабость».

Но сегодня трудно найти математика, который бы одобрял борьбу Перельмана с человеческими слабостями. Его учитель Сергей Рукшин признает, что глубоко сочувствует матери Перельмана, нуждающейся в хороших лекарствах, но не в силах навязывать Перельману свое общество.

Сегодняшние подрастающие таланты считают Перельмана практически недосягаемой величиной в математике. Но не понимают, почему он отказался от миллиона долларов, если деньги можно было передать хотя бы своей бывшей школе – испытывающему недостаток финансирования физико-математическому лицею № 239.

Проблема, которую решил Перельман, могла выжать человеческий мозг, как губку. Поэтому его бывшие коллеги не видят ничего недостойного в том, что он не в состоянии взяться за решение других «загадок тысячелетия» от Института Клэя. То, что они ставят Перельману в вину -  это отказ от служения российской математической школе в качестве преподавателя. «Служить» – то слово, которое много раз слышишь, беседуя с Николаем Мнёвым, одним из немногих российских математиков, имеющих международную известность  и не эмигрировавших из страны в «лихие девяностые». Мнёв, 55 лет, работает в институте имени Стеклова Российской академии наук, последнем месте работы Перельмана. В 2005 году Перельман ушел из института после того, как поссорился с его руководителем. Он не согласился с тем, что часть исследовательского бюджета, остававшаяся в конце года неосвоенной, была выплачена сотрудникам.

«Перельман, – рассказывает Николай Мнёв, – на перекрестке тысячелетий оказался на планете, которая собрала достаточно знаний, чтобы доказать гипотезу Пуанкаре. С одной стороны, он изучал работы американского коллеги Ричарда Гамильтона. Гамильтон продвинулся достаточно далеко в этом направлении, но потом где-то застрял… В то же время Перельман знал – причем иначе, гораздо глубже, чем знают американцы или китайцы – геометрию Александрова. Его заслуга заключается в том, что он смог применить одновременно оба подхода для решения проблемы».

«Суть математики заключается не только в том, чтобы немедленно решать поставленные задачи – то, к чему приучают участников олимпиад – но и в том, чтобы формулировать новые гипотезы и находить людей, которые могли бы однажды эти гипотезы доказать. Занятия математикой – это служение», – продолжает Мнёв. – Допустим, у тебя есть математический дар. Тогда то, что тебе дается свыше, и то, что на своем пути ты добываешь, обучаясь у других людей, должно быть возвращено». Мнёв носит длинные волосы рокера и курит трубку. Когда он говорит о высоких задачах ученого-математика, то забывает эту трубку раскурить, начинает беспокойно ходить взад и вперед по офису и насыпает себе в чашку слишком много кофе.

Российская математическая школа, международный интерес к которой Григорий Перельман пробудил в последнее время, порой испытывала влияние теологии. Одним из ее видных деятелей был Павел Флоренский,  который, получив математическое образование, стал священником, не оставляя математики. Флоренский подчеркивал, что и математика, и религия – обе опираются на символы, чтобы объяснить нечто абстрактное, о чем невозможно достоверно знать, что оно реально существует. Мнёв показывает на свой сотовый телефон: «Эта штука не что иное, как продукт дебатов между Альбертом Эйнштейном и Нильсом Бором. Ее можно было создать лишь после того, как были названы своими именами вещи, которые до этого не существовали. Они возникли из ниоткуда, практически лишь благодаря тому, что их назвали. Вначале было Слово». Мнев считает себя атеистом…

Есть еще один обладатель Филдсовской премии, который менее известен, чем Григорий Перельман – Станислав Смирнов. Ему 42 года, и он тоже ученик Рукшина. Смирнов получил премию в 2010 году. Профессор в Женеве, он основал в Петербурге образовательный центр для одаренных юных математиков, которым с удовольствием читают лекции известные иностранные ученые. Иногда Смирнов преподает здесь сам и приглашает сюда других преподавателей. «Он кое-что возвращает людям, – говорит Николай Мнёв. – Это человек с большой буквы».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире