Когда-то, в семидесятые – начале восьмидесятых, будучи молодым еще человеком, думал: вот какая счастливая судьба у моего поколения (людей, родившихся в послевоенное десятилетие). Нам не дано пережить мировую войну, голод, террор, эпидемии. Оказалось, что по-своему мы получили сполна. Не буду перечислять. Но вот – коронавирус. Это случайность, которой могло и не быть? Совпадение негативных обстоятельств? – Никто не знает. «Испанка» 1918 – начала 1920-х годов унесла, по некоторым подсчетам, более 50 млн. человек. И «противоядие» не было найдено. Что сейчас? Когда этот ужас закончится? Думаю, не ради красного словца Ангела Меркель сказала, что эта пандемия – самый большой вызов человечеству со времен Второй мировой войны. – Наверное.

Умные люди пытаются представить поствирусное будущее человечества. Да, по экономике уже нанесен сильнейший удар, и это еще не конец. Да, возникают новые возможности для радикальных, безответственных сил. Даже для такой стабильной, успешной страны, как Германия, не могу исключить – по аналогии с Великим экономическим кризисом 1929 – 1933 годов – роста экстремистских настроений. Тогда умеренные консервативно-либеральные и социал-демократические партии, профсоюзы, союзы работодателей не смогли сдержать волну недовольства и разочарования миллионов. Конечно, сегодня демократия и рыночная экономика гораздо более устойчивы. Но это сейчас. А что будет, если испытания обострятся и затянутся?

Как мы знаем, в условиях мировых войн или «мировых кризисов» происходят концентрация власти, ужесточение обихода. Для России, страны с повышено авторитарной системой, это особенно опасно. Искушение решать проблемы «железной рукой» высоко. Да мы и в мирное время почти не знаем не силового подхода. Мы привыкли жить в режиме сверхцентрализации. И кто даст гарантии, что «временное», «на период пандемии», еще большее укрепление диктатуры, подчинение ей новых сфер жизни потом уйдут?
Мне скажут, напротив, президент делает ставку на губернаторов, на субъекты федерации. Пусть они сами, а не военные и спецслужбы, возглавят борьбу со смертельной опасностью. Иными словами, место имеет неожиданное усиление федерализации, федеративно-самоуправленческих структур и основ нашего государства. Мол, Кремль мудро отказывается от милитаризации антикоронавирусной деятельности. Правда, некоторые комментаторы уже заметили: для полновесного сопротивления эпидемии у субъектов федерации не хватит средств. Необходимо изменить в их пользу систему взимания налогов.

Но даже если отряд губернаторов будет успешен в осуществлении доверенного, возникнет опасность для государства: «феодализация» (внутренние границы, «парад карантинов», селекция граждан на «своих» и «чужих»). Головы местных управленцев закружатся: мы и сами можем, без этой Москвы; хватит ее кормить и отдавать большую часть заработанного.
Таким образом, мы, с одной стороны, стоим перед опасностью усиления централизации и милитаризации режима, с другой, – «феодализации». Как же быть?

Прежде всего – не хоронить демократию (как идею и практику). Не поддаваться пораженческим настроениям. Уже слышно (в том числе и от уважаемых экспертов): посткоронавирусная реальность будет этатистской и социалистической – иначе ситуацию не удержать, иначе не хватит ресурсов. То есть необходимо строгое регулирование и регламентирование жизнедеятельности общества и граждан. Места для демократии здесь не остается (или: оно сильно сужается). Но демократия – не снег, который прекрасно себя чувствует при минусовой погоде и тает при потеплении. Демократия есть продукт длительной эволюции европейского человечества. Демократия относится к тем фундаментальным институтам, которые определяют социогенез. В демократии происходит синтезирование всех других основополагающих элементов исторического бытования человека –права, религии, государства, семьи, языка, собственности, денег и т.д.

Демократия неоднократно терпела поражения от тоталитарных и т.п. сил. Но и обеспечивала человеку наилучшие в истории условия для самореализации. От демократии нельзя просто взять и отказаться, как нельзя отказаться, к примеру, от денег – в конечном счете, не важно, металлические они, бумажные или виртуальные. В некоторых странах пробовали, но были вынуждены вернуться к этому институту.

Демократия – одно из самых больших завоеваний человечества. И, несмотря на все неудачи, падения, отступления, она не теряет своей ценности, потому что обеспечена золотым историческим стандартом. Люди, релятивирующие демократию, являются, по словам Томаса Манна, «пораженцами перед лицом врага рода человеческого». Демократия – это наш христианский выбор в социальной сфере. Отрицание или небрежение демократией – это отказ от многовековой культурной работы миллионов предшественников.
Таким образом, пандемия коронавируса есть атака как на биологическую, так и на социальную природу человека. Онтологический вызов человеческому роду, его истории и непреходящим достижениям. В час жесточайших испытаний, сомнений в возможности мировой гармонии и опасных уступок инстинктам страха и похоти насилия наши права и свободы нуждаются в защите. И защитить их можем только мы сами.

Эти слова могут показаться «отвлеченными», «неконкретными», а главное – не имеющими никакого отношения к нашим реалиям. О несовместимости России с демократией говорят у нас давно – в том числе и сами демократы. Да, по аналогии с ленинской концепцией российского капитализма как слабого звена в мировой капиталистической системе следует признать: современная российская демократия – слабое звено мировой демократической системы.

Напомню: кризису эпидемиологическому в России предшествовал кризис политический. В начале этого года, еще до мирового распространения коронавируса, российская демократия, и без того слабая и неустойчивая, была подвергнута мощной агрессии со стороны неототалитарных (в интенции) сил. Удар был направлен прежде всего на государство – правовое, социальное, конституционное – и на гражданские права.

Казалось бы, что до этого нашему человеку – к бесправию ему не привыкать; это его естественное состояние. Однако именно ситуация эпидемии показала: права и свободы – жизненная необходимость, их отсутствие увеличивает риски и угрозы, с которыми ежедневно и ежечасно сталкивается каждый. Полные одиночество и незащищенность человека в чрезвычайных условиях – не только показатель ущербности управленческой системы. Это и расплата общества за правовую и политическую индифферентность, безразличие к демократическим нормам и процедурам, за попустительство государственному произволу.

Когда на кону – здоровье и сама жизнь, человеку нужны не «сильные руки», федеральные или региональные, не ракеты и не идеологический дурман. Он нуждается в медицинской помощи, социальной поддержке, адекватной информации, открытом обсуждении проблем, самодеятельности, солидарности. У нас – рост полицейщины, дальнейшее ограничение общественных свобод, продолжение политики социального унижения, презрение к личному достоинству. Режим не может себя преодолеть, подняться на уровень чрезвычайных задач, повернуться «человеческим лицом». – Парадокс, но именно нам сейчас впору требовать больше демократии – как лекарства для загибающегося социального организма.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире