yunis

Юнис Теймурханлы

15 сентября 2018

F
15 сентября 2018

Вилкой в бок

«Вы нарываетесь на серьезный скандал. Я сейчас поставлю на уши наших партнеров»,— гневно заявила русская гид-переводчик. «У туристов на руках ваучер на проживание в вашем отеле. Вы обязаны их поселить».

Дама вошла на ресепшен отеля «Гельвеция» в сопровождении двух пожилых туристов из Швейцарии.

А дело было так.

Около месяца назад на одном из совещаний отдела продаж встал вопрос о должниках отеля. Credit manager отеля «Гельвеция» (менеджер по работе с дебиторами) сообщила, что сроки погашения задолженности одного известного онлайн-турагенства превысили привычные «рабочие сроки» дебиторской задолженности — тридцать дней. И перешли в опасные «шестьдесят дней». А размер самого долга перевалил за два миллиона рублей. При этом действующий договор между отелем и турагенством предусматривает лишь пятнадцатидневную отсрочку платежа.

На собрании было тут же поручено менеджеру направить туристической компании письмо с просьбой в кратчайшие сроки погасить просроченную задолженность.

Но к удивлению персонала отдела продаж онлайн-оператор проигнорировал требование отеля. И впервые за несколько лет успешного сотрудничества никак не ответил на письмо. Отель при этом продолжал оказывать в полном объеме услуги прибывающим туристам этой компании. А задолженность продолжала расти.

На очередном совещании было решено приостановить действие договора, временно прекратив продажи номеров «Гельвеции» через онлайн-канал должника — до полного погашения просроченной задолженности. И сообщить об этом нарушителю. Но и это не помогло. Компания вновь никак не отреагировала.

«Может они уже в стадии банкротства? На дворе непростые времена — многие туристические агенства «валятся»,— волновалась начальник отдела продаж. «Туристы продолжают приезжать, услуги оказываются в полном объеме, задолженность растет. А компания молчит. Пора направлять претензию — как начало судебной процедуры».

«Может уже и некому отправлять претензию»,— предположил я. «Давайте, проверим «жива» ли компания-нарушитель, «ткнем вилкой в бок». И прощупаем пульс — через ее же гостей».

Я не шутил. И предложил — впервые в своей практике — вовлечь в решение проблемы самих гостей. Ведь риски не получить внушительную сумму были слишком высоки, а иных действенных способов воздействия на компанию уже не оставалось. В конце концов, ваучеры, которые туристы представляют в отель на заезде, не являются платежным средством, само проживание гостей остается не оплаченным, долг гостинице продолжает расти с каждым следующим постояльцем, ситуация с оплатой остается неясной. Ваучеры могут навсегда остаться лишь цветными бумажками на память — в архиве отеля. Такие примеры в «Гельвеции» бывали.

«Ну а если и это не поможет?» — интересовались коллеги.

«На этот случай у гостиниц есть свое «ядерное оружие»,— объяснял юрист отеля, принимавший участие в совещании. «Оно — резонансное и крайне неприятное для всех сторон. Безусловно, гостиницы очень неохотно идут на этот шаг — лишь когда иные способы себя исчерпали. Ведь это бьет прежде всего по репутации и имиджу самой гостиницы, лишая ее многих постоянных гостей. Однако зачастую суммы задолженности велики, а судебные процедуры уже бесперспективны, и гостинице не остается иных способов защиты своих экономических интересов. К счастью, моему отелю не приходилось применять этот вид «оружия».

А суть его в том, что каждый постоялец, получивший услуги отеля через посредника — то есть в кредит — не оплачивая их напрямую на стойке гостиницы, должен знать о возможных рисках и их последствиях. И иметь в виду, что с юридической точки зрения услуги отеля получает именно он, а не турфирмы. И не компании, командировавшие его как сотрудника в отель. Ведь гость предоставляет свой паспорт на заезде, лично подписывает регистрационную карту (по сути договор) с гарантией оплаты всех услуг. И предоставляет гостинице банковскую карточку, в качестве гарантии оплаты потребляемых услуг. А значит он является конечным получателем услуги отеля. И по закону — самостоятельно отвечает по всем обязательствам.

Корпоративные компании или туристические агенства, забронировавшие номер для гостя, являются третьим лицом, действующим в его пользу. И в случае невыполнения ими обязательств по оплате, «необоснованнное обогащение» — так называют это юристы — можно требовать с самого получателя услуги, то есть с постояльца.

Давно покинувшие отель, ничего не подозревающие постояльцы, также могут столкнуться с неприятным сюрпризом — внезапным списанием с их карт средств, не оплаченных третьей стороной. Ведь гостиницы имеют уникальную возможность — удаленного списания денежных средств с имеющихся карт гостей. А в случае оспаривания гостем списанной отелем задолженности через банк, гостиницы в обязательном порядке обратятся в суд — с требованием о погашении гостем задолженности перед гостиницей. Основанием подачи иска будут служить те самые подписанные на заезде документы: регистрационная карта гостя, копии паспорта, счета за оказанные услуги и копии банковских карт постояльца.

Тем временем, туристы той самой компании-должника, имевшие давние бронирования в «Гельвеции», продолжали прибывать в отель — с ваучерами на руках. Ведь не принять гостей, которым отель уже направил подтверждение, невозможно.

«Мы идем гостям на встречу. И ни в коем случае не отказываем в проживании», — объясняла пожилым туристам и их гиду начальник службы приема и размещения. «Мы лишь просим сообщить вашему онлайн-туроператору о проблемах с оплатой. Отель информировал компанию более двух недель назад, что прекратил обслуживать гостей без предоплаты. Но никакого ответа мы так и не получили»

Менеджер также просила гостя сообщить службе поддержки онлайн-ресурса, что в случае неоплаты задолженности за проживания в течение двух дней отелю придется требовать оплату за проживание с самих постояльцев.

«Каковы последствия, если гости откажутся оплачивать свое проживание, ведь они уже оплатили его через онлайн-туроператора? А компания вдруг так и не объявится?» — с явным негодованием интересовалась гид.

«Согласно правилам проживания, мы будем вынуждены отказать в оказании услуг. Гости имеют бронь в нашем отеле на четверо суток. В случае отсутствия решения проблемы в течение двух суток, мы будем вынуждены отказать гостям в проживании на третьи и четвертые сутки. И очень сожалеем об этом».

«Мы готовы сейчас же заплатить нашей корпоративной картой — но только за этих гостей»,— через пару часов после начала «боевых действий» раздался звонок представителя туроператора. «Просим отель пойти нам на встречу. И больше не вовлекать гостей в решение проблем»,— вежливо просила менеджер.

«Пациент жив! Уже прощупывается пульс»,— шутила по телефону начальник отдела продаж. С корпоративной карты онлайн-оператора администратор «Гельвеции» немедленно сняла стоимость проживания пожилых гостей.

Мы в свою очередь попросили представителя компании-должника прислать нам гарантийное письмо — с указанием точных сроков оплаты всей просроченной задолженности. И информировали его о том, что в случае невыполнения условий по погашению задолженности отель будет вынужден требовать оплату со всех последующих гостей, вовлекая их в решение проблемы. А в самом крайнем случае применит то самое «атомное оружие».

Гарантийное письмо с обязательством оплаты всей просроченной задолженности в течение двух недель поступило к нам немедленно. А сами деньги, к нашему большому удивлению, были перечислены уже на третий рабочий день.

Гости вернулись домой вполне довольные. В тот же вечер мы прислали им благодарственное письмо с подарками от отеля. И сообщили постояльцам, что благодаря их содействию, нам удалось установить диалог с компанией. Ткнув их, правда, вилкой в бок.

08 сентября 2018

Налог на туриста

Новая идея — туристический сбор.
Министерство финансов и Министерство культуры изучают возможность законодательной инициативы о соответствующих изменениях в Налоговый Кодекс. Речь идет об аналоге действующего сегодня в стране курортного сбора, составляющего один-два процента от цены проживания. Предлагается наделить российские регионы правом самостоятельно устанавливать и взимать ещё и этот так называемый туристический сбор.

По данным СМИ, Санкт-Петербург может стать пилотным регионом, в котором в 2019 году может быть введен туристический сбор. Местные чиновники планируют таким образом восполнить брешь в городском бюджете, появившуюся из-за ряда введенных федеральным центром льгот по налогам.

О всероссийском туристическом сборе еще в прошлом году говорил губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко, предлагавший взимать один-два евро в день с каждого иностранного гостя. По мнению градоначальника, в Петербурге остро стоит проблема реставрации памятников, развития и содержания туристической инфраструктуры.

В августе 2018 года эта тема возникла вновь. Председатель одного из профильных комитетов Смольного пожаловался на небывалый дефицит средств в казне города. В результате предоставленных федеральным центром льгот по налогам при «нулевом чтении» бюджета на 2019 год в городской казне образовалась внушительная финансовая брешь.

Между тем, представители Минфина уточняют, что регионам — в случае принятия поправок в Налоговый кодекс — планируют дать максимальную свободу в распоряжении налоговыми поступлениями.

Но большинство представителей туристической и гостиничной отраслей восприняли эту идею в штыки.

У предпринимателей вызвал недоумение тот факт, что ввести новый налог для туристов предлагается, не дожидаясь оценки эффективности уже действующего курортного сбора. Эксперимент по его взиманию должен завершиться до конца 2022 года в четырех регионах — в Крыму, на Алтае, в Ставропольском и Краснодарском краях. Крым, к слову сказать, отложил свое участие в программе по курортному сбору до 1 мая 2019 года, на Алтае плата берется только с Белокурихи. На данный момент курортный сбор активно взимается в Ставропольском крае (Ессентуки, Железноводск, Кисловодск и Пятигорск). 16 июля к таким регионам присоединилась Кубань. Ставка налога составляет десять рублей с человека в сутки.

Окажет ли туристический налог — в случае его введения — негативное влияние на развитие туризма в стране? Не сократится ли поток иностранных туристов? Не снизится ли в результате привлекательность российских туристических центров для наших соотечественников?

Я уверен, что нет. И ввести этот налог следовало уже давно. Но не в процентном исчислении от общей стоимости проживания, как предлагают авторы инициативы. А в абсолютных фиксированных величинах, эквивалентных не более чем одному-двум евро с человека в ночь — как это делается в большинстве стран. Ведь похожий сбор существует в мире десятилетиями, его размер малозначителен — особенно для иностранных путешественников. Он понятен, а главное — привычен не только иностранным туристам, въезжающим в РФ, но и большинству россиян, выезжающих зарубеж. Почему же мы должны отказываться от вполне разумного и широко распространенного в мире налога?

Туристический сбор взимается в четырнадцати странах Евросоюза.
Все полученные доходы направляют в фонды развития туристической отрасли, сохранения национального наследия, содержание достопримечательностей.

Французы первыми в ЕС решили облагать туристов дополнительными сборами. Случилось это впервые в Париже в 1994 году. С тех пор такая практика широко распространена по всей стране. Ставка налога во Франции различна — от двадцати центов со взрослого гостя в кемпингах, общежитиях и однозвездных гостиницах до двух с половиной евро в сутки в отелях «четырех» и «пяти» звезд.

В Испании с каждого туриста в возрасте от пятнадцати лет за ночь взимается от четверти до двух евро. Сбор включается в стоимость проживания.

Туристический налог в Италии применяется, как правило, в крупных городах. Его ставка варьируется от пол-евро до пяти — в зависимости от региона и звездности отелей. В подавляющем большинстве городов этот сбор распространяется только на первые десять ночей. В некоторых городах сбор не взимается с лиц, не достигших 18-летнего возраста.

В Риме постояльцы дорогих четырех— и пятизвездных гостиниц платят три евро с человека за ночь, а в отелях более низкого класса — два евро.

Во Флоренции с каждого гостя взимается налог по системе «один евро за звезду отеля», с умножением на число ночей пребывания. Так, например, трое суток в трехзвездной гостинице обойдется одному путешественнику в девять евро.

Самая высокая ставка туристического налога в Милане. В отелях от четырех звезд берут пять евро с человека.

В Венеции сбор составляет по одному евро за звезду отеля — в течение первых пяти ночей. Если путешественник регистрируется в частных апартаментах — он обязан платить по два евро за ночь. Похожая практика и в Вероне.

В Германии размер налога колеблется от четверти евро до пяти евро за ночь — в зависимости от категории средства размещения.

В Берлине, кстати, действует ставка в размере пяти процентов от суммы счета за проживание. Сбор был введен в 2013 году и, по оценкам специалистов, ежегодно приносит в казну города около двадцати пяти миллионов евро — с десяти миллионов туристов, посещающих немецкую столицу ежегодно.

Существует туристический налог и в США. Многие путешественники, направляющиеся в американские мегаполисы, даже не подозревают о том, что платят его. Причем иногда дважды — при въезде в страну и при размещении в гостинице.
Сбор не всегда выведен в счетах отдельной строкой. Зачастую он «прячется» в визовых или гостиничных платежах. Или даже в стоимости авиабилетов.

Так, за въезд на территорию США взимается единовременная плата в размере четырнадцати долларов. Далее ставки налога зависят от того города или штата, куда направляется путешественник. В Нью-Йорке, например, сбор составляет три доллара в ночь.

В Дубае туристический сбор колеблется от полутора до четырех евро с человека в ночь.

Разумеется, нет такой страны в мире, где бы любили платить налог. Но платить их нужно. И помнить, что голодная власть, как и любой голодный человек — это злой человек.

В то время как профессиональное сообщество и СМИ принялись бурно обсуждать и критиковать целесообразность введения сбора с туристов, гостиницы продолжают сражаться с куда более значимой проблемой — соблюдением миграционного законодательства.

Дело в том, что гостиницы в России являются «агентами» Федеральной миграционной службы — по сбору, обработке и передаче данных в эту службу. То есть, они обязаны в установленные законом сроки собирать, обрабатывать и передавать в миграционную службу сведения о прибывших гостях. Вся ответственность, включая финансовую, ложится исключительно на отели. Штрафы за малейшие ошибки в сведениях или несоблюдение сроков передачи данных — астрономические, до четырехсот тысяч рублей за каждое нарушение.

В страхе перед неминуемой ответственностью отели нанимают, обучают и оплачивают отдельные штаты сотрудников. А для организации эффективной, быстрой и надежной формы передачи собранных данных заключают договора с коммерческими структурами, обеспечивающими электронный обмен данными с ФМС. Большинство средних и больших гостиниц избегают бесплатных, но сложных и ненадежных способов передачи этих сведений в ФМС. И готовы либо самостоятельно нести большие затраты, либо перекладывать их на постояльцев, вызывая шквал вопросов и непонимания. Ведь все эти платежи незнакомы и непонятны потребителю. А главное, не попадают в казну.

01 сентября 2018

Люди-кошки

«В триста восемнадцатом — тошнотворный запах. Нам придется закрыть этот номер на двое суток, на генеральную уборку и проветривание», — объявила на утренней планерке начальник службы гостиничного хозяйства.

Оказалось, что в этом номере пятеро суток проживала пожилая дама — туристка из США. Гостья приехала в Петербург в составе большой группы. И поселилась в комнате одна.

Весь период проживания в «Гельвеции» на двери номера гостьи висела табличка «не беспокоить». И горничные, согласно принятым стандартам, не имели возможности попасть в комнату — даже для проверки мини-бара. Дама наотрез отказывалась пускать персонал в свою комнату. Гостья утверждала, что не пользовалась мини-баром. И не нуждалась в уборках и регулярной смене постельного белья.

«Amenities (мыло, шампуни, различные гели) в душевой кабине все пять дней никто не открывал. Они остались нетронутыми. А сама кабина и коврик для ног — абсолютно чистые и сухие».

По словам менеджера, гостья использовала лишь один флакон шампуня в зоне раковины. «Мне показалось это крайне странным»,— продолжала супервайзер. «С таким явлением я встречаюсь впервые»

«Возможно дама привезла с собой собственные средства гигиены?», — предположила ее коллега.

Но и это версия не подтвердилась — никаких признаков использования средств гигиены в зоне душевой кабины так и не удалось обнаружить.

«Я нашла комментарий менеджера по работе с гостями в профайле гостьи»,— вступила в разговор руководитель службы приема и размещения, вернувшись на планерку после небольшой паузы. «С ней пару раз общался наш менеджер. Я уточню у него все детали».

Молодой сотрудник и вправду прекрасно помнил странную гостью. «Дама однажды появилась на ресепшн с мокрыми волосами. С головы падали капли воды», — рассказал он. «Я предположил, что у нее сломался фен. И предложил гостье доставить новый прибор в номер». Но в ответ дама лишь улыбнулась и заметила, что «cat people» (люди-кошки) фенами не пользуются.

Увидев в глазах менеджера полное непонимания того, кто такие «люди-кошки» — дама тут же принялась подробно разъяснять молодому парню суть ее теории правильного жизненного уклада.

Оказалось, что дама не любила не только фен. Но и всю бытовую химию, косметику и средства гигиены. А заодно — и душ с ванной. «Люди-кошки не любят ни вредную химию, ни косметику, ни водные процедуры», — шокировала менеджера своими откровениями пожилая гостья.

По её словам, «люди-кошки» предпочитают умываться обычной водой, лишь ополаскивая рот. Они не используют зубную пасту. И моются не чаще одного раза в семь-десять дней.

«Кошачье умывание» (cat washing)— так американка называла свои гигиенические процедуры. «Cat-washing» предполагает лишь мытье и гигиену отдельных частей тела — лица и рук. «Мытье всего тела у таких людей как я — не ежедневная практика, а крайняя мера. Волосы приходится мыть немного чаще, ведь они не защищены одеждой. Но никаких фенов. Лишь горячая вода и малая доза мыла или шампуня.»

«Знаете, ученые доказали, что всех долгожителей объединяет одно — никто из них никогда не злоупотребляет регулярными водными процедурами», — продолжала удивлять гостья. «Они живут в разных странах, на разных континентах — в горах и на море, на севере и на юге. Но одно у них общее — они избегают купания и лишних водных процедур».

«Зачем люди ежедневно тратят десятки литров пресной воды? Ее на планете почти не осталось»,— продолжала рассуждала гостья. «Помыла лицо и руки обычной водой, ополоснула рот — этого вполне достаточно. Мы же не в грязи работаем»

Американка утверждала, что в течение дня на человека воздействует множество стрессовых факторов — эмоциональных, информационных, болезненных. А утренний душ, еще и со средствами гигиены, смывает естественный защитный слой кожи. «Отказываясь от него, «люди-кошки» сохраняют микрофлору кожи. И, тем самым, сохраняют внутренние ресурсы организма»

«Стирку одежды я давно заменила проветриванием»,— открыв рот от удивления продолжал выслушивать молодой менеджер. «Я покупаю джинсы из плотной ткани и давно их не стираю, а лишь проветриваю на балконе. Кстати, стойкие запахи, например табака, легко устраняются горячим радиатором и зимним морозным воздухом. А иногда я даже держу джинсы в морозилке — она отлично вымораживает клещей-сапрофитов»

Дама была убеждена, что вместо стирки одежды вполне можно использовать солнце — идеальный пятновыводитель. «Моя бабушка слегка замачивала в холодной воде одежду, залитую морковным соком. И выставляла ее на солнце. Высыхая, грязные пятна просто пропадали».

Необычная гостья уехала вместе с группой. Но с заездом в Лондон — на пару дней. Дама так ни разу не опробовала наших косметических средств. На память пожилая американка оставила нам анкету с прекрасными отзывами. И с маленьким рисунком кошечки в правом нижнем углу. А также свой номер — похожий скорее на «кошечкин туалет».

Комнату действительно пришлось закрыть на несколько дней для основательной уборки и проветривания. Мы были тем более удивлены, так как привыкли к обычному поведению американских гостей, которые всегда очень щепетильны к гигиене, мытью и стирке. И никогда не надевают вчерашнюю — «грязную» — одежду.

Гостиницы тратят не менее трех процентов своей валовой выручки на косметические и гигиенические средства — шампуни, мыло, гели, лосьоны, влажные салфетки для гостей. Ведущие мировые косметические бренды разрабатывают отдельные линейки одноразовых гигиенических средств и косметики для гостиниц.

Абсолютное большинство постояльцев обращают пристальное внимание на уровень косметики в выбранной гостинице, охотно пользуются, требуя, как правило, пополнения сверх нормы. И с удовольствием увозят с собой любые остатки. Ведь это удобно, практично, незаменимо в дороге. И заодно — на память о любимом отеле. Если вы, конечно, не человек-кошка.

25 августа 2018

Миллионер из трущоб

«В четыреста десятом ночью бушевали настоящие индийские страсти»,— слышу ранним утром по мобильному телефону голос дежурного менеджера. «Решаем, что делать с последствиями».

А дело было так.

Семейная пара с сыном приехала в Петербург из Индии, на двое суток. И арендовала в «Гельвеции» два стандартных «коннекта» (смежных номера). Семнадцатилетний отпрыск поселился отдельно от родителей. Воспитанный и интеллигентный юноша, он везде сопровождал старших, долго беседовал с отцом за ужином. И в деталях расспрашивал менеджеров по работе с гостями о главных достопримечательностях северной столицы.

К слову, в разгар летнего туристического сезона стоимость аренды двух номеров в Гельвеции достаточно высока. Позволить себе проживание в отелях этого ценового сегмента может лишь обеспеченные индивидуальные туристы.

Так, состоятельные жители этой части света, армия которых в ближайшие годы вплотную приблизится к двумстам миллионам путешественников, совершают около одного миллиарда внутренних и международных поездок в год, давая мировой гостиничной отрасли астрономическую выручку в размере не менее четырехсот пятидесяти миллиардов долларов.

Они не экономят и бронируют номера в высокобюджетных и премиальных отелях, опустошают прилавки люксовых бутиков и торговых центров, штурмуют модные «мишленовские» рестораны. И активно летают бизнес— и первым классом лучших авиакомпаний.

Такие гости, как правило, путешествуют семьями, небольшими группами друзей или родственников. И зачастую самостоятельно организуют свои поездки — через онлайн-агенства или знакомых турагентов.
Они давно привыкли к западной культуре потребления. И никак своим поведением и привычками не отличаются от основной массы западных потребителей. За таких гостей в наши дни принято жестко конкурировать.

Напротив, организованные туристские группы из Индии, Китая и стран Ближнего Востока, основу которых составляют «челноки», начинающие предприниматели и малобюджетные туристы, обходят стороной высокобюджетные и премиальные гостиницы. О них российские СМИ слагают легенды. Совсем недавно, к примеру, один из китайских туристов, ошалевших на июльской жаре в многочасовой очереди в Екатерининский Дворец в Царском селе, покусал гида-соотечественника, которого сама группа нелегально привезла на работу из Китая.

«Индийское кино началось в два часа ночи»,— тем временем докладывала мне по телефону дежурный менеджеру. За бурным выяснением отношений последовали полноценные боевые действия. В ход пошли предметы интерьера, мебели и личные вещи. Вскоре начали поступать первые жалобы других постояльцев.

В номер вмиг отправились сотрудники службы безопасности. И неожиданно обнаружили вполне спокойного хозяина семейства, открывшего им дверь. Мужчина приветливо улыбался на пороге комнаты, на фоне полного хаоса внутри.

Ущерб делит гостей отеля на «своих» и «чужих». Первые — лояльные гостиницам, ответственные постояльцы, попавшие в неприятную жизненную ситуацию, они искренне сожалеют о своих действиях и соглашаются полностью возместить убытки — в соответсвии с оценкой отеля. После оплаты ущерба, отели,как правило, считают конфликт полностью исчерпанным. И продолжают считать гостя своим.

«Чужие» — те постояльцы, кто всячески пытается избежать ответственности за свои действия и скрыть ущерб. Они вмиг перестают считаться «своими», переходя в ранг «черносписочников». А с последними разговор короткий — полиция и судебные тяжбы.

«Я готов оплатить ущерб в полном объеме. Прошу оформить счет»,— уверенно и спокойно заявил гость, прибывшему ночному аудитору.

«А в чем тогда вопрос?», — уточняю я у звонившего менеджера. «Гость признает ущерб. Оценивайте его и оформляйте счет».

«Вопрос в другом»,— продолжает звонивший менеджер «Постоялец просит — после оплаты ущерба — все разбитые предметы упаковать и доставить ему в номер»

«Имеет право»,— уточняю я «Ведь все сломанное имущество отеля, не подлежащее ремонту, после оплаты переходит в собственность постояльца. Гость вправе распоряжаться им на свое усмотрение. И решать — выбросить его или забрать с собой. Упакуйте и несите гостям в номер»

«А как быть с разбитым телевизором?»,— продолжала удивляться менеджер. «Гость просит упаковать и его. И выдать во время выезда из отеля».

Зачем постояльцам понадобилась огромная панель с разбитым вдребезги экраном, я уточнять не стал. А попросил менеджера упаковать в «родную» коробку недавно приобретенный телевизор. И положить его в комнату хранения багажа.

«Вот тебе и «миллионеры из трущоб. И зачем им весь этот хлам?»,— удивлялись сотрудники, наблюдая, как гости покидали отель. Помимо сломанных и тщательно упакованных в чемоданах «корзины, картинки, картонки» они выносили, держа за ручки из скотча, огромную коробку. С разбитым вдребезги телевизором.

18 августа 2018

ИП интимных услуг

«У нас — особенная гостья»,— заинтриговала собравшихся сотрудников в конце утренней планерки менеджер по работе с гостями. «В двести двадцать первом уже три дня проживает представительница древнейшей профессии. Причем — не одна».

«В смысле — проститутка?»,— от неожиданности громко на весь зал вскрикнул начальник службы безопасности

«Специалист по оказанию интимных услуг — индивидуальный предприниматель», — так написано в документе, который гостья гордо демонстрировала накануне вечером ночному администратору.

За столом воцарилась гробовая тишина. Но ее вмиг сменило заметное оживление. Менеджеры разом передумали расходиться. И принялись живо обсуждать новость.

«Не понимаю! У нас проживает проститутка?», — продолжал главный секьюрити. «Она что ли пришла к гостю, отработала и попросила «политического убежища» в его номере — осталась с ним навсегда?»

«Нет же»,— уточняла менеджер. «Гостья приехала из Нидерландов. Дама живет у нас уже третьи сутки. И не одна»

«Залетная?»,— еще больше возмутился секьюрити. «Местных что ли им не хватает?»

Я не мог пропустить такого гостя в своем отеле. И попросил менеджера по работе с гостями пригласить постояльцев на чашку кофе.

«Я знала, что со мной тут же захотят встретиться. И поговорить»,— сразу сообщила гостья. «Так происходит везде, где я сообщаю кому-либо из персонала, кем работала. Однажды в самолете я рассказала стюардессе, так ко мне вскоре вышел пилот — поболтать в перерыве. Тут же собралось ещё человек пять персонала. Уж не знаю, кто обслуживал пассажиров. Но ВИП-пассажиром на том рейсе была я»,— хохотала гостья.

Невысокого роста брюнетка в прекрасной физической форме — она приехала в Петербург на четыре дня вместе с мужем — голландцем. Внешне гостья ничем не выделялась — ухоженная дама средних лет в спортивной одежде, кедах, с неброским макияжем. Никаких алых губ, шпилек и мини-юбок. Солидного размера и прекрасной формы грудь демонстрировала хорошую работу пластических хирургов.

«В Петербург я не рвалась, муж уговорил приехать. Он — большой ценитель искусства, давно мечтал попасть в Эрмитаж», — на прекрасном английском рассказывала гостья.

«Я — проститутка на пенсии»,— без тени смущения сообщила дама. «Отработала в сфере интимных услуг около двадцати лет. И недавно вышла на заслуженный отдых».

Женщина рассказала, что родилась в бедной семье в Румынии. С детства обожала нравиться всем вокруг — и мужчинам, и женщинам. Молодым и не очень. И точно знала, кем хотела стать.

«Я приехала в Амстердам в середине девяностых. На последние деньги купила билет в один конец. И навсегда осталась в этом прекрасном городе любви. В те годы проституция еще не была законной деятельностью, но повсюду процветала в Нидерландах. И считалась практически легальной, уважаемой профессией. Никто с ней не боролся».

В столице молодая девушка тут же принялась строить карьеру. «Я точно знала, что «на улице» работать не буду», — продолжала дама. «Уличные — низшая каста. Из нее никуда не вырасти. Да и опасно».

Девушка быстро нашла себе партнера по бизнесу, своего соотечественника. Он стал ее сутенером. А вскоре и первым мужем. Супруг давал объявления, подыскивал клиентов, сопровождал девушку на «рабочие встречи» и производил расчеты. «Особой любви у нас не было, скорее общий бизнес»,— охотно делилась гостья. «Клиентов он подбирал плохо, в основном бедных и жадных. И забирал себе большую часть дохода».

Вскоре супруги-партнеры расстались. А в начале нулевых в Нидерландах легализовали проституцию. «И я зарегистрировалась как индивидуальный предприниматель, получила лицензию, открыла свой кабинет. И платила огромные налоги — до пятидесяти процентов от выручки. «Государство — наш главный сутенер»,— то ли в шутку, то ли всерьез констатировала гостья.

Дама рассказала, что для того, чтобы начать карьеру «жриц любви», девушка или парень должны достичь восемнадцатилетнего возраста, являться гражданином EС или иметь разрешение на работу. «Легально работающая проститутка — это частный предприниматель. И как предприниматель, она самостоятельно устанавливает цены на свои услуги, имеет право отказывать любому в сервисе. Главное — платить налоги, арендовать отдельное помещение, иметь страховку, соблюдать законы и санитарные требования — проходить медицинские обследования четыре раза в год. И пользоваться презервативами — причем как проститутке, так и клиенту. Иначе, штраф за любые нарушения — до пятидесяти тысяч евро». «Еще важно состоять в профсоюзе и ассоциациях»,— добавила гостья. «Это — гарантия поддержки и отстаивания твоих прав». Женщина раскатисто засмеялась и вынула из сумочки «профсоюзный билет» — удостоверение члена «Ассоциации работников сферы оказания интимных услуг».

Я слушал, открыв рот. Задавать вопросы не имело смысла — гостья охотно делилась тайнами своей профессии, предвидя любые вопросы. Было очевидно, что это ее «тысячный дебют». Муж привычно улыбался, вставлял уточняющие фразы. И продолжал пить кофе.

В среднем за смену девушка обслуживает от четырех до шести клиентов. А «шот» (сеанс) в квартале красных фонарей в Амстердама стоит в среднем около пятидесяти евро. Чем дальше «витрина» от «народных троп», тем ниже цена.

«В связи с кризисом цены на секс-услуги «в кабинетах» в последние годы резко упали»,— жаловалась гостья. «Представляете, сейчас в Гааге за «шот» берут всего десять евро. Поэтому я давно закрыла кабинет. И ушла в эскорт».

По словам собеседницы, «эскортницы» — элита бизнеса. И мечта любой «витринщицы». Ведь услуги жрицы любви «на эскорте» стоят в Амстердаме от ста до трехсот евро. И клиенты — очень солидные.

«Так я встретила своего второго мужа, единственного любимого мужчину в жизни»,— дама бросила нежный взгляд на сидящего рядом супруга. «Он был моим постоянным клиентом около пяти лет. Со временем мы стали жить вместе. И вскоре поженились, у нас родилась дочь. Ей скоро девять лет».

«Вы продолжали работать, будучи замужем?», — осторожно спросил я. «Конечно!»,— быстро отреагировала дама. «Мы любим друг друга. И не знаем, что такое «измена». «Измена для нас — лишь работа»,— спокойно рассуждал муж. «Как для мужчины-гинеколога — очередная пациентка».

О трудностях профессии дама рассказывала так же легко. «Проститутки в Нидерландах оказывают услуги инвалидам и тяжелобольным. Это не только их социальная ответственность, сострадание и помощь. Но и доход, причем не облагаемый налогом. Государство гарантирует неимущим социальным группам — инвалидам, тяжелобольным и старикам — право на секс. И оплачивает эти услуги из бюджета медицинского страхования»,— сразила меня гостья.

«Но за вредность профессии мы требуем снижения налогов и отчислений в пенсионный фонд. Чем мы хуже футболистов?»,— шутила гостья. «Ну хоть пока не заставляют сдавать бизнес— и маркетинговые планы, как наших коллег в Швейцарии».

Лучшими клиентами «жрица любви на пенсии» считала скандинавов. «Они — обеспеченные, стройные, высокие и невероятно красивые. Они избалованы женским вниманием. А значит, ленивы в сексе»

Гостья призналась, что любая профессиональная жрица любви — тонкий психолог. «Любой скандинав для меня был идеальным клиентом. Я даже ненадолго уехала работать в Норвегию. Несложный секс, уважение к женщине, длинные задушевные беседы с красивым мужчиной и хорошая оплата. А что еще нужно?»,— продолжала откровенничать гостья. «Однажды в Финляндии, я даже расплачивалась за ночлег своим телом. Там, кстати, секс по обоюдному согласию — легальная форма оплаты за жилье».

Самыми превосходными любовниками, но худшими клиентами гостья считала невысоких и некрасивых испанцев и португальцев. «С этими лучше не связываться — загонят на потолок. Они бьются за свое счастье под Солнцем, доказывая женщинам свою привлекательность. И выматывают в сексе. Они чрезвычайно активны и выносливы в постели, ненасытны в любви, но жадны и небогаты, не уважают женщин. И нашу профессию».

«У меня было много и женщин, всяких и разных»,— признавалась гостья «Но они холодны и расчетливы. Мужчин я все же люблю больше. Они — как дети, ими легче манипулировать, влюблять в себя. А это главное в работе. Ведь мы еще и актеры — без этого никак. И нам нужны «аплодисменты и слава». Они — наравне с наличными — лучшие мотиваторы. Удовольствия, обожание и оргазмы клиентов — лучшие «аплодисменты» в нашей работе».

Мы заканчивали нашу беседу. За весь разговор я практически не задал ни одного вопроса, лишь внимательно слушал и наблюдал за семейной парой. Но в конце все же спросил — «Вы все-таки любите сам секс?»

«Да. Но настоящий секс появился в моей жизни слишком поздно. С появлением любимого мужа».

11 августа 2018

Только для взрослых

«Это был наш худший отпуск — за все время совместной жизни»,— однажды откровенничал за ужином пожилой гость моего отеля «Гельвеция».

«На третьи сутки пребывания на этом кипрском курорте мы были готовы бежать куда глаза глядят — лишь бы скрыться от толпы вечно счастливых людей», — рассказывал мне гость.

«Мы попали не просто в гостиницу, а в настоящий детский рай, в их царство. Нас круглосуточно окружали сотни детей, их родители, бабушки и дедушки. Все десять дней отдыха в этом семейном отеле превратились в ад — нас не покидало чувство одиночества и тоски. Мы были абсолютно несчастны — несмотря на то, что вокруг царила атмосфера веселья, детского смеха, радости и семейного благополучия. Знаете, случается так, что чужое счастье угнетает и заставляет страдать больше, чем любые невзгоды. Оно наглядно демонстрирует твою собственную неполноценность, бесцельно прожитую жизнь, обнажает комплексы и провоцирует переоценку ценностей»,— откровенничал гость. — И заставляет мучиться постоянным вопросом — почему одним, самым обычным людям, счастье достается легко. И они об этом даже не задумываются».

Пара приехала на отдых в один из кипрских семейных отелей в самый разгар туристического сезона. Знакомый турагент по ошибке не акцентировал внимание путешественников на типе отеля. И не предупредил супругов о том, что они едут не в обычный отель. А в клубный — где отдыхают в основном многодетные семьи с детьми.

Мужчина рассказал, что многие годы они с женой пытались стать родителями. Бесконечные походы по врачам, сотни обследований, лучшие клиники — и все безрезультатно. «Поначалу мы относились к проблеме легко — были молодыми. Искренне считали, что все впереди. И даже радовались, что были предоставлены сами себе — работали, весело проводили свободное время в различных компаниях, много путешествовали. Одним словом, жили для себя»,— продолжал гость. «Но с годами близкие друзья обрастали детьми и заботами. А мы жили по-старому. И продолжали надеяться».

В этом кипрском отеле, где по случайному стечению обстоятельств оказалась семейная пара, произошёл неприятный случай. Супруги расположились у бассейна. И вновь оказались в окружении большого количества детей-соотечественников и их родителей.

Дети одной из мамаш носились по периметру бассейна, громко кричали, приставали с бесконечными вопросами к другим отдыхающим. Пару раз — прямо на глазах у своей мамаши — мальчишки сходили по нужде в одну из клумб, стоящих рядом с шезлонгом супругов. Мамаша при этом продолжала мило беседовать с подругой, попивая шампанское. И упорно не замечала детских шалостей.

Внезапно один из мальчишек подбежал к дремавшей в солнечных лучах жене. И принялся стрелять из детского водяного пистолета прямо ей в лицо. Дама от неожиданности вскочила с шезлонга. Споткнувшись о край подиума, женщина упала, разодрав до крови колено. Не сумев справиться с резко нахлынувшей волной гнева и накопившегося раздражения, дама подбежала к мамаше мальчика. И принялась ее отчитывать.

«Это же ребенок, не понимаешь что ли?», — громко кричала в ответ оскорбившаяся «яжмать». «Подумаешь, в нее водой плеснули. Сама что ли не мать?»

«Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба»,— рассказывал гость. «Жена была на грани нервного срыва. И потребовала срочно возвращаться домой. Мы пытались поменять авиабилеты и гостиницу. Но в пик туристического сезона ни авиабилетов, ни гостиничных номеров получить было невозможно»

Супруги перестали приходить к бассейну в отеле, переместились на соседний пляж — подальше от детских толп. И с нетерпением ожидали окончания отпуска.

«Мы — бездетная пара»,— осознали они тогда.

С тех пор для своего отдыха они выбирают только отели категории «adults only» (только для взрослых) или «childfree» (без детей)

В мире сегодня существует около восьмисот отелей категории «только для взрослых», куда не допускаются дети до восемнадцати лет. Эта относительно новая концепция стремительно набирает популярность среди американских и европейских туристов, особенно на курортах Средиземноморья и Карибских островов.

Феномен отелей «чайлдфри» родился в противовес концепции отдыха с детьми и клубным семейным отелям — с системой all inclusive (все включено), которая подразумевает прежде всего заботу и комфорт для детей — анимацию, аквапарки, детские бассейны и питание, комфортный спуск в море и песчаный пляж, безопасность, медицинскую помощь в круглосуточном режиме.

Отели же с пометкой adults only сосредоточены на другом. Это — умиротворенный отдых, идиллия и покой вдали от переполненных пляжей и детских криков, спа-программа, гастрономическое меню в ресторанах, музыкальные и тематические вечеринки, качественные бары. И большой выбор физической активности.

Аудитория подобных гостиниц – вовсе не убежденные «чайлдфри», однополые пары, свингеры, нудисты или молодожены. В мире давно существует множество отелей для этих категорий постояльцев.

Adults only популярны прежде всего у респектабельных пенсионеров, компаний друзей, одиноких гостей, бездетных пар. И даже у многодетных родителей, желающих отдохнуть от своих отпрысков. Отели этой категории обычно существенно дороже аналогов. И расположены в основном на популярных пляжных, горнолыжных и спа-курортах. Пальму первенства в Европе занимают испанские континентальные курорты и Балеарские острова (Майорка, Ибица, Менорка), Кикладские острова Греции (Санторини, Миконос, Наксос)

Абсолютным мировым лидером отелей adults only являются страны Карибского региона (Доминикана, Куба, Ямайка).

Основная причина, почему эта категория гостиниц так популярна на Карибах – своего рода давление на местные отели со стороны американского туристического рынка. Огромная армия отдыхающих граждан США предпочитает отпуск без детей. Многие предпочитают не демонстрировать отпрыскам свои алкогольные и иные пристрастия на отдыхе. А владельцы отелей охотно подстраиваются под эту состоятельную аудиторию.

«Че встал как пень? И пялишься на еду? Ложи все подряд!»,— услышал я за спиной зычный женский голос. Семья из пяти человек удобно расположилась на завтраке — за большим столом, прямо у основного стола «шведки» (шведского стола).

«Тащи сюда вон тот поднос. Тут разберемся — че нам есть, а че понадкусывать»,— смеялась гостья.

Мужчина воспринял команду жены буквально. Рванул к краю стола, прихватив полупустой поднос с мясной нарезкой. И принялся накладывать на него все подряд.

К мясным остатками сначала присоседилось полбанки селедки. Селедку потеснила огромная порция сырников. Сверху легли блины, обильно политые сметаной и медом. «Зелень только не ложи, трава и дома растет»,— продолжала командовать жена.

Подойдя к столу с разносолами, гость уверенным движением воткнул вилку в банку с оливками. С трудом удерживая в левой руке тяжелый поднос, гость принялся выуживать из общей банки плоды. И направлять их прямо себе в рот, не замечая капель маринада, обильно падающих прямо на белоснежную скатерть.

Все происходящее напомнило мне старый анекдот. Мужчина впервые увидел «шведский стол». И искренне удивился отсутствию стульев у главного стола. Он самовольно взял один из стоящих неподалеку стульев, приставил к раздаче, сел. И принялся жадно поглощать еду. «Простите, но это «шведский стол». Пожалуйста, освободите его!»,— попросил администратор. «Встану, когда шведы придут»

«Че расселась? Иди отцу помогай, набирай горячее!»,— скомандовала гостья дочери-подростку, сидящей рядом. Девочка покорно встала и направилась к «шведке». «Кашу не бери, дома ее кушать будешь. Ушами не хлопай, ложи в тарелку курицу и буженину, креветки не пропусти»,— раздавала команды гостья. Внезапно, резко обернувшись на очередной окрик матери, девочка не заметила, как локон ее длинных распущенных волос нырнул в соусник с кетчупом. А через пару секунд ярко-красная прядь волос уже рисовала странные узоры на белоснежной рубашке девочки. «Етить твою за ногу»,— на весь зал громко запричитала гостья. «Засралась вся, грязнуля!».

Официанты, стоящие неподалеку, подбежали к девочке — с предложением помочь почистить рубашку на месте. «Расставили тут свои банки, олухи. Работать не умеете! Эта рубашка тянет на всю вашу месячную зарплату»,— тут же досталось официантам.

Положив наконец тяжелый поднос на стол, отец семейства, вновь направился к раздаче. И принялся складывать в тарелки горы горячих блюд. Вперемешку с гарниром, гость зачем-то прихватил вместе с курицей несколько эклеров, обильно посыпав их черешней.

С трудом дотащив горы еды до своего стола, глава семейства наконец занял свое почетное место. Семья принялась завтракать.

«Стой и жди! Доедаем и выходим»,— деловито ответила гостья кому-то позвонившему на ее мобильный, очевидно переоценив гастрономические возможности своих домочадцев.

«Фрукты ложи в сумку. Быстрее, опаздываем. По дороге в Петергоф съедим», — на выходе из ресторана вновь скомандовала гостья. «Яблоки тебе зачем?»,— громко критиковала жена, заглянув в пакет. Тебе их дома не хватает? Ложи сверху персики, груши и виноград. За все заплачено»

Муж ринулся назад к «шведке». И второпях принялся выкладывать десяток яблок из пакета и из двух боковых карманов в куртке обратно в корзину с фруктами. Он пытался обменять яблоки на то, что «не растет дома». Но в суете выронил, не удержав их в руках. Яблоки покатились в разные стороны под громкие окрики разгневанной супруги и насмешливые взгляды других гостей.

Семья удалилась. Я подошел к столу и внимательно осмотрел «поле боя». Официанты только что унесли со стола около десяти тарелок доверху наполненных практически нетронутой едой. Мясо вперемешку с курицей, рыбой, кусками фруктов, остатками десертов, обильно заправленных кетчупом, медом и сметаной, благополучно направились в мусорные контейнеры. На «шведку» вернулись лишь случайно уцелевшие яблоки, вымытые предварительно на кухне.

Термин «шведский стол» существует только в русском языке. В Европе, США и в странах Азии этот вид обслуживания принято называть «буфет»(buffet)

В подтверждение русской версии этого названия историки приводят достаточно аргументов и фактов, приписывающих данное изобретение нации северных мореплавателей.

Легенда гласит, что еще в далекой древности для большинства пиров скандинавы готовили простую, но разнообразную еду длительного хранения — из соленой и копченой рыбы и мяса, вареных яиц, из овощей, грибов и ягод, чтобы к приходу новых гостей не думать, чем их накормить.

Реализовать эту концепцию обслуживания всегда было проще в холодном климате. И в той национальной кухне, которая приспособлена к различного рода заготовкам.

Немногочисленные оппоненты «шведской теории» утверждают, что этот самый демократичный способ подачи угощения ведет свое начало от традиционной русской трапезы «водка – закуска». Но эта гипотеза, как считают историки, не выдерживает критики — ведь демократия родилась не в России. И смысл «шведского стола» — не в крепких напитках.

В самой Швеции такой формат подачи еды называют smorgasbord, то есть «бутербродный стол». Под бутербродами подразумевают любую сытную еду, которую можно готовить из чего угодно.

Наличие хлеба не так важно, как принцип — подача блюд, которые просты в употреблении. И в отличие, к примеру, от пасты с томатом и сыром не теряют вкусовых качеств в течение относительно долго времени.

Концепция и идея «шведского стола» тесно связана с национальными особенностями жителей Скандинавии. Ее основной принцип — разумное самоограничение в отсутствии внешнего контроля.

Российский историк и журналист второй половины XIX века Константин Скальковский так описывал трапезу в местном постоялом дворе: «Каждый требует того и другого, горничные едва успевали откупоривать бутылки. Никакого учета потребляемого тут нет; на столе лежит книга, к ней на розовой ленточке привязан карандаш, и гость сам обязан вписать, что он съел и выпил, в книгу. При отъезде он так же сам сводит итог своего счета. Понятно, что все ошибки остаются на совести пассажира, но шведы предпочитают потерять что-нибудь, нежели подвергать путешественника унизительному контролю».

Александр Куприн, проходивший в 1909 году лечение в Финляндии (входившей в состав Швеции в начале девятнадцатого века), так описывал «чудо скатерть-самобранку»: «Длинный стол был уставлен горячими кушаньями и холодными закусками. Все это было необычайно чисто, аппетитно и нарядно. Тут была свежая лососина, жареная форель, холодный ростбиф, какая-то дичь, маленькие, очень вкусные биточки и тому подобное. Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку тридцать семь копеек».

«Когда мы возвратились в вагон, нас ждала картина в истинно русском жанре»,— вспоминал известный писатель. «Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда, Калужской губернии: широкая лоснящаяся скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм, и презрение ко всему нерусскому — словом, хорошо знакомое истинно русское лицо».

«Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами»,— продолжал Куприн. «Вот дурачье, так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов… Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов. Одно слово — чухонцы». А другой подхватил, давясь от смеха: «А я… нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул. Так их и надо сволочей!, — подхватил его визави. Распустили анафем! Их надо во как держать!».

Цитируя эти отвратительные высказывания, Куприн заключает: «И тем более приятно подтвердить, что в этой милой, широкой, полусвободной стране уже начинают понимать, что не вся Россия состоит из подрядчиков Мещовского уезда Калужской губернии».

В наши дни «буфет» буквально завоевал планету. Гостиничные комплексы, казино, круизные лайнеры и большие рестораны — те заведения, перед которыми стоит задача накормить большое количество гостей быстро, вкусно и качественно — широко используют этот вид обслуживания. И получают стабильный солидный доход — несмотря на ложное представление о том, что себестоимость съеденных блюд значительно превосходит выручку заведений. Это не так. Важная особенность «шведки» в том, что безграничные аппетиты едоков ограничены размерами их желудков, наличием культуры потребления, воспитанием. И соблюдением большинством гостей банального принципа: есть в удовольствие, но не брать лишнего. И не выносить еду с собой.

28 июля 2018

Первая ночь

«Тебя просят срочно подняться в люкс к молодожёнам»,— уставшим голосом скомандовала администратор дежурному стажеру — подносчику багажа. Дело близилось к утру.

«Меня?»,— с ужасом в голосе переспросил испуганный подносчик. Молодой сотрудник в душе надеялся, что дотянет до конца смены. И избежит встречи со странной семейной парочкой, заехавшей в «Гельвецию» несколько часов назад — как раз в начале его первой смены в отеле. «Может секьюрити отправим?»

«При чем тут секьюрити? Это твоя работа»,— настаивала старший администратор смены. «Беги скорее — не тяни. Дадут хорошие чаевые».

«Откуда она знает про хорошие чаевые?»,— в панике пронеслось в голове молодого сотрудника. «Неужели она в доле с этими подозрительными людьми?»

«Иди работать на завод — нормальная мужская работа», — вспомнил он слова любимой бабушки. Сотрудник недавно покинул родной дом в небольшом уральском городке и перебрался в Петербург. «Как она была права! Нужно скорее увольняться и — на завод»

Но деваться было некуда. Гости звонили из номера уже второй раз. Сотрудник, переступив порог ресепшен, ватными ногами побрел на их этаж.

Несколькими часами ранее молодожены на роскошном свадебном лимузине прибыли в «Гельвецию», прямо с праздничного банкета на триста персон в одном из дорогих ресторанов Петербурга.

Их многочисленные гости съехались в отель пару дней назад из разных мест страны и мира, заняв почти пятьдесят номеров.

Стажер устроился на работу в «Гельвецию» совсем недавно. Эта ночь была для него первой рабочей сменой — после двухнедельного вводного обучающего курса.

Как только лимузин припарковался у входа в отель, юноша рванул к роскошному автомобилю, открыл дверь пассажирам. И направился разгружать недавно подъехавший мини-автобус — с багажом, огромным количеством букетов и бесчисленными роскошно упакованными коробками с подарками. Он принялся носить их в номер-люкс, заранее приготовленный и украшенный для молодоженов.

В те дни, на прошлой неделе, установилась необычно жаркая и душная погода. И подносчикам багажа разрешили работать в жилетах вместо кителей.

«Спасибо тебе, дружище!»,— услышал стажер довольный голос новоиспеченного мужа. Тяжелая рука мужчины похлопала его по плечу. И внезапно скользнула вниз по спине, оказавшись на ягодицах сотрудника. От неожиданности юноша замер на месте. Он почувствовал, как крепкая мужская рука быстрым и ловким движением нащупала задний карман на брюках. И уверенным движением что-то вложила в него. «Ты нам еще сегодня понадобишься»,— подмигнув оторопевшему юноше, бросил гость. И, взяв на руки счастливую молодую жену, вошел в номер, захлопнув за собой дверь.

Юноша застыл у двери номера. Потом сунул руку в задний карман. «Иди работать на завод — настоящая мужская работа!»,— набатом звучали пророческие слова бабушки.

«Три тысячи рублей. Обалдеть!»,— не успел стажер обрадоваться щедрым чаевым, как его охватил ужас и страх. В голове вмиг всплыли последние слова радостного гостя: «Ты нам еще сегодня понадобишься!»

К слову, большинство молодоженов в день своей свадьбы мечтают арендовать или получить в качестве подарка от своих друзей свадебный люкс в красивом отеле.

Этой услугой охотно пользуются в основном те, кто имеет собственное жилье — квартиры и даже дома — в том же городе. Ведь гостиница в день свадьбы — это не столько кровать и завтрак на следующее утро. А прежде всего романтика первой свадебной ночи в парадно украшенном номере, продолжение праздника на следующее утро. А самое главное — фотосессия и видеосъемка сборов невесты в красивых гостиничных интерьерах перед самим торжеством.

Итак, подносчик не решился ослушаться приказа администратора. Молодой сотрудник испуганно подошел к люксу молодоженов и уставился на дверную ручку. Сердце юноши громко стучало, ноги дрожали. «Я не войду в номер ни за что. Все общение — только на пороге»,— успокаивал себя он. «А если что пойдет не так — буду громко кричать, звать на помощь. И убегать»,— в глубине души стажер считал, что звать на помощь все равно бессмысленно — ведь «все здесь куплены». И администратор, погнавший его в этот странный номер. И наверняка даже секьюрити.

«Входите!»,— услышал юноша громкий голос новобрачного, открывшего резким движением входную дверь. Стажер робко поднял глаза.

Мужчина стоял в дверях номера в одних трусах. Позади него в длинной растянутой майке на полу сидела его молодая жена.

«Что уставился? Заходи, не стесняйся»,— скомандовал полуобнаженный гость. И подтолкнул застывшего от ужаса стажера в номер.

«Иди работать на завод!»,— стучало в голове. Как же права была бабушка!

Юноша перешагнул порог номера и окинул взглядом огромную гостиную люкса.

Вся комната был завалена упаковочной бумагой, мусором, пустыми коробками. И огромным количеством разорванных конвертов. В самом центре номера, прямо на полу лежали аккуратно разложенные большие пачки наличности — с долларами, евро и рублями.

«На заезде нам сообщили, что прямо на ресепшен имеются сейфовые ячейки «под два ключа»,— обратился к растерянному подносчику гость. «Мы бы хотели воспользоваться одной из них. Организуй нам ее, пожалуйста, прямо сейчас. И закажи в любом ресторане доставку пиццы в номер — ужасно хотим есть»

Мужчина накинул халат, аккуратно сложил пачки денег в одну из пустых коробок. И в сопровождении подносчика направился на ресершен.

«Чем еще заниматься в брачную ночь, как не подсчетом денег и разглядываем подарков»,— шутил по дороге счастливый постоялец. «Весь банкет почти ничего не ели — остались голодными. Сначала жутко волновались, а под конец — выпили, расслабились. И принялись гадать — сколько соберем и что подарили»,— продолжал мужчина. «Надеялись накопить на новый дорогой автомобиль. А собрали — аж на неплохую квартиру».

Счастливый сотрудник легко справился с заданием — оформил ячейку, передал гостю второй ключ, заказал пиццу в расположенной неподалеку круглосуточной пиццерии, лично доставил ее в люкс через двадцать минут. И крепко зажав в руке небольшую пачку новеньких купюр, полученную из рук гостя, помчался в раздевалку — собираться домой.

«За первую смену «поднял» аж десять тысяч»,— хвастался щедрыми чаевыми счастливый стажер. И хохотал — «иди теперь работать над завод!»

21 июля 2018

Челюсти

«Я так и знала, что рано или поздно работа в отеле до добра не доведет»,— запричитала горничная в комнате отдыха персонала. «Но я не могла и представить, что дослужу тут до «расчленёнки»

«До чего?»,— удивленно переспросила коллегу супервайзер.

«До расчлененных трупов в мусорных мешках»,— взволнованно затараторила горничная. «А еще говорят, что по телевизору всю эту чернуху придумывают. Вот она реальность. И не где-нибудь, а в дорогом отеле»,— бросила вслед горничная. И удалилась.

А дело было так.

Накануне вечером, перед уходом домой, подсобный рабочий отправился на задний двор отеля «Гельвеции» — к мусорному баку. Сотрудник выносил последний за смену мешок с мусором. Едва мужчина открыл крышку огромного контейнера, как почувствовал резкий неприятный запах. «Странно, но ресторанная служба никогда не пользуется этим баком. Это строго запрещено, он не для пищевых отходов», — подумал он. «Нужно срочно доложить о «косяке» дежурному менеджеру»

Бдительный работник уже собирался закрыть крышку бака, но странное чувство подсказало ему, что происходит что-то неладное.

Подсобник принялся внимательно изучать содержимое контейнера, чтобы определить источник тошнотворного запаха. Сначала он вытащил пару легких пакетов, лежащих сверху. Они ничем не пахли и не вызывали подозрений. Сразу под ними лежали три небольших полупрозрачных мешка с канцелярскими отходами.

К середине бака запах резко усилился. Почти на самом дне красовался одинокий большой мусорный мешок. Он был подозрительно туго затянут сверху. И никак не походил на «родной отельный». Своей тяжестью пакет образовывал большую складку посередине. И заваливался на бок, буквально растекаясь по правой стороне контейнера.

Несмотря на чувство отвращения, мужчина был не в силах совладать с охватившим его волнением и любопытством. И принялся поднимать со дна странную находку, отворачивая в сторону нос.

«На ощупь содержимое пакета напоминало безжизненное обвисшее тело»,— в ужасе тараторил сотрудник, влетев позже в комнату отдыха персонала. «Нам в мусорный бак подбросили расчлененный «трупешник».

Оказалось, что растущее любопытство окончательно одержало победу над страхом. И мужчина принялся развязывать узел. Едва бдительный сотрудник оттянул тесьму на мешке и заглянул внутрь, как его взгляд уперся в искореженную челюсть — с зубами и деснами — торчащую из окровавленной плоти.

Подсобник в панике затянул узел на пакете, швырнул мешок обратно в бак. И рванул в комнату отдыха персонала.

«Я уверена, что гость из триста двадцать первого ночью прикончил свою жену. И под утро притащил мешок на задний двор»,— делилась шокирующими подробностями горничная. «Вчера поздно вечером я убирала коридор на третьем этаже. И отчетливо слышала, как супруги ругались. И даже дрались».

«Точно, это он!»,— продолжала строить пугающие версии супервайзер. «Рано утром мужчина вышел из номера — один. И грустный побрел на завтрак. А после завтрака вновь вернулся в номер. И ушел из отеля — снова один».

Страшная новость о «расчленёнке» вмиг облетела весь отель. Ни о чем другом персонал гостиницы в этот день говорить уже не мог.

«В бак мы сами не полезем, страшно! И запрещено требованиями безопасности»,— уверенно заявлял начальник секьюрити». «Будем вызывать полицейских. Но сначала — к их приезду — подготовим бумаги и проведем внутреннее расследование. Посмотрим видеокамеры»,— продолжал старший.

«Итак, на камерах видно, что мешок принес мужчина среднего роста в пиджаке и в светлой рубашке»,— собрал снова всех в комнате отдыха начальник службы безопасности. «Но посторонним с улицы к нам не попасть — отель полностью перекрыт по периметру, повсюду видеокамеры».

«Попасть к баку могли лишь постояльцы или персонал гостиницы. Ресторанную службу я исключаю — повара, официанты и подсобные ресторанов не имеют доступа к этой части заднего двора. И пищевые отходы в этот бак никогда не выносят. Остальной персонал тоже тут но при чем»,— вполне серьезно рассуждал старший секьюрити. «Совершить убийство кого-нибудь из гостей, расчленить труп да еще и притащить в мешке никто из сотрудников точно не мог. Везде — видеокамеры. И операционная система показала, что все электронные ключи в занятых номерах срабатывали с утра. А из тех гостей, кто проживает сейчас в отеле, никто не заявлял о пропаже близких»

«Значит, точно это негодяй из 321!» — снова запричитала горничная. «Он как раз невысокого роста. И ходит в пиджаке целыми днями. Видимо, давно задумал от несчастной избавиться — специально притащил ее в Россию. Убил, а труп решил в отеле спрятать, чтобы дома потом всем рассказывать, мол в России бедняга пропала. Зовите полицейских! И сдавайте его!»

«Если это вдруг действительно так, то представь, что в номере творится»,— предположила супервайзер.

«Гости — иностранцы. Необходимо сначала сообщить в их посольство. И только потом вызывать полицию»,— высказала свое предложение менеджер службы приема и размещения.

«Гостья из 321 жива и здорова. Вошла только что в «Кларет» (один из ресторанов отеля «Гельвеция») — через вход с улицы»,— вскоре сообщил дежурный охранник на фасаде отеля.

«Я вам должна все объяснить», — внезапно раздался телефонный звонок менеджера по банкетам и конференциям. У менеджера в тот день был выходной. Но слухи о «расчленёнке» дошли и до нее. «Во всем виноваты вчерашние челюстно-лицевые хирурги, проводившие у нас в конференц-зале свои тренинги. Я по ошибке впустила их представителя с мусором на задний двор».

«С каким мусором?» — ужаснулась супервайзер, — «Притащили с собой все выдранные у пациентов челюсти?! И подкинули нам в бак??»

Челюсти и зубы, к счастью, оказались свиными. Они в изобилии лежали в пакете — вперемешку с большими кусками мяса.

Так хирурги в тот день получали свои знания и профессиональный опыт. А персонал в «Гельвеции» — очередные непростые отельные будни. Ну и я — правдивую историю в свой блог.

Недавно — на один из заключительных матчей чемпионата мира по футболу — в «Гельвецию» внезапно приехал один из известных российских шоуменов.

Селебрити прибыл всего на полдня, без ночевки. И попросил поселить его в единственный самый большой представительский люкс «Гельвеции» — с собственной спа-зоной. Мы на всякий случай предупредили важного постояльца, что номер был свободен лишь до 21.00. Ведь поздно вечером, после того же самого матча, в этот люкс заезжал важный государственный деятель с персональной охраной. В случае необходимости ночевки мы пообещали шоумену предоставить ему другой люкс.

«Чиновник заедет в этот номер сразу после меня», — позже за столом смеялся шоумен. «Его охрана наверняка уже в отеле. Видимо, затаилась в соседних номерах. И следит за мной. А вы — за нами за всеми. Точно как в той истории приключений американца в северокорейском отеле. Читал?»

Я не читал.

Мы продолжили беседовать. И наш разговор автоматически перешёл на тему слежки за гостями в отелях. Как оказалось, этот вопрос всерьез интересовал моего гостя.

«По моим наблюдениям, охрана официальных лиц никем и ничем другим, кроме своего «объекта» не интересуется — тем более «селебами». И всегда находится рядом с охраняемым лицом», — объяснял я моему гостю.

Слежка за гостями со стороны гостиниц — скорее миф. Отели безусловно этим не занимаются — не столько из этических или правовых соображений, сколько из экономических.

Любая организация видеоконтроля, сбора и хранения информации требует огромных инвестиций, крайне трудозатратна, сложна технически и чрезвычайно дорога в эксплуатации. Это слишком дорогая и бессмысленная «игрушка» для отелей, абсолютное большинство из которых во всем мире, включая Россию, давно являются частными. А значит преследуют единственную цель — минимизировать расходы, чтобы максимизировать свою прибыль.

«Ну а если «объект» интересен спецслужбам», — резюмировал я. — То агенты легко обойдутся без гостиниц — будут следить за ним везде — по телефону, дома, у тещи в гостях. И даже на Марсе».

Вечером, проводив моего гостя на матч, я полез в интернет, чтобы прочитать эту леденящую душу историю, произошедшую в 2011 году с американцем китайского происхождения — Кельвином Суном. Молодой блогер подробно излагал ее на своей странице в Фейсбуке.

«У КНДР одна из самых простых визовых анкет, которую я когда-либо заполнял в жизни», — писал в своем посте Кельвин. Американец находился в Пекине и до отъезда домой — в Нью-Йорк — ему оставалась целая неделя. «Удивительно, но для путешествия в Северную Корею не требуется вносить в анкету даже номер паспорта. Я думаю, большинство людей просто не пытаются туда попасть, потому что их пугает сама мысль об этом».

Сун родился в китайской семье в Нью-Йорке. До двадцатилетнего возраста он не покидал родного штата. И даже учился в двадцати минутах пешком от дома — в Колумбийском университете.

Внезапная поездка в Египет зародила в нем жажду путешествий. Студент начал вести тревел-блог — «Дневники Монсуна», стал популярным. Кельвин старался использовать любую возможность — каникулы или выходные, чтобы отправиться в новую страну. Он поставил себе цель — никогда не посещать одно и том же место дважды.

Во время летних каникул — по окончании первого курса университета — Сун отправился в длительное путешествие. Оно началось на Ближнем Востоке. И должно было закончиться в Азии. Кельвин никогда не планировал маршруты заранее. Он оставлял возможность отправиться куда-то спонтанно — вслед за путешественниками, которых встречал по пути.

«Недоступная Северная Корея, расположенная совсем близко от Китая, манит меня», — написал Сун в своем блоге. «Буду пытаться попасть туда».

Молодой путешественник приобрел самый дешевый тур в КНДР. И вместе с группой из двух десятков американцев, европейцев и китайцев собрался в путешествие.

«На первой встрече с организаторами тура, еще в Пекине, нас предупредили: беспрекословно следовать рекомендациям местных гидов, не проявлять инициативы и самостоятельности. И уважать культуру и традиции страны Чучхе», — писал в очередном посте Кельвин.

Как только самолет приземлился в международном аэропорту Пхеньяна, Сун заметил, насколько разительно все вокруг отличается от соседнего Китая. «Совсем другой мир. Как будто бог включил все цвета на минимум, — вспоминал Кельвин. — Здесь же все вокруг — здания, рекламные плакаты, одежда людей лишь трех цветов — белого, черного или серого, иногда с вкраплениями красного — цвета Коммунистической партии. Мне казалось, что я переместился во времени и попал в советские семидесятые».

К туристам приставили трех местных гидов — двух мужчин и одну даму. «Поначалу экскурсоводы казались нам очень собранными и строгими — запрещали переходить улицы без их сопровождения, фотографировать большинство зданий в городе. Но мы быстро установили с ними контакты и подружились», — писал Сун.

Оказалось, что местные гиды очень любили выпить. «Алкоголь — неотъемлемая часть корейской культуры. Экскурсоводы звали нас каждый вечер составить им компанию — вместе распить пару бутылок крепкого», — вспоминал Кельвин.

Вскоре гиды привыкли к иностранцам, расслабились. И даже разрешили фотографировать.

«Корейцев очень интересовал наш Майкл Джексон», — удивлялся Сун. «Они все время спрашивали — правда ли, что он умер от СПИДа, много расспрашивали нас о полицейском насилии в США».

Молодого американца удивляло не то, о чем спрашивали местные гиды, а то, как они задавали вопросы. «У них было полностью сформировавшееся мнение о США», — вспоминал Кельвин.

Именно в Северной Корее молодой американец впервые стрелял из ружья. Иностранных гостей повели на стрельбище — большая часть туристов не попала в цель. Корейцы вслух удивлялись — как могут американцы так плохо стрелять, «ведь в их стране самое большое в мире количеством преступлений с применением огнестрельного оружия».

Вечерами, когда туристы подолгу болтали с местными гидами, Кельвину по-настоящему открывалась жизнь в закрытой стране — практически без интернета, с тотальной цензурой и государственной пропагандой на ТВ.

«В последний вечер в КНДР мы отправились в ночной клуб. И танцевали под музыку восьмидесятых — в основном под Майкла Джексона», — вспоминал Кевин в своем посте.

Здание гостиницы «Янгакдо», где остановилась группа Кевина, было одно из самых высоких в Пхеньяне. Сорока-семиэтажное здание располагалось на небольшом острове посреди широкой реки.

Большие ламповые телевизоры середины прошлого века в номерах показывали старые новости Би-би-си. Выпуски новостей оказались «закольцованы» — повторялись снова и снова.

«Янгакдо» был самой популярной гостиницей у иностранных туристов. Местные чиновники считали ее пяти-звездной. Сами же иностранные гости оценивали его не выше «трех звезд» — и что-то вроде плохой копии лас-вегасского отеля начала шестидесятых.

«Все время нашего пребывания в отеле за нами следили гиды. Но в последний вечер перед отъездом нас привезли с дискотеки и оставили одних», — писал Кельвин в своем блоге. «Нам наконец представилась возможность побродить по отелю, самостоятельно поизучать его. В конце концов, никаких запретов на прогулки по гостинице не было».

Любопытные путешественники поднялись на лифте на последний этаж здания — во вращающийся ресторан. Но войдя снова в лифт, чтобы спуститься вниз, внезапно заметили, что кнопка пятого этажа на панели управления лифта отсутствовала — за четвертым этажом сразу шел шестой.

«Нам стало интересно — почему в отеле отсутствовал пятый этаж. Или он все же существовал», — вспоминал Кельвин. «Нам даже не приходило в голову, что мы совершаем что-то запретное или опасное. Ведь гиды не запрещали нам ходить на пятый этаж. Они о нем даже не упомянали.»

Молодые люди вышли из лифта на четвертом этаже. И отправились пешком по лестнице на пятый этаж.
К всеобщему удивлению, пятый этаж в гостинице существовал. Более того, входная дверь на него была открыта. А вход никем не охранялся. Любопытные молодые люди достали фотоаппараты и шагнули в длинный коридор.

Первое, что поразило Суна — потолок. Он был вдвое ниже, чем на других этажах. Некоторым пришлось пригнуться, чтобы продолжать двигаться по коридору. Стремясь обследовать весь этаж, группа разделилась на небольшие группки.

Кельвин шагал по плохо освещенному коридору с бетонным полом, словно в бункере. Большая часть дверей оказались заперты, но одна оказалось подозрительно открытой. Снаружи стояла пара шлепанцев, внутри никого не было.

«Из комнаты лился яркий свет. Перед нами стояли настоящие экраны телевизоров, которые показывали все, что происходит в номерах отеля. Очевидно, что на этом этаже было установлено оборудование для слежения за всеми постояльцами», — говорит Сун.

«Мы принялись фотографировали все, что видели вокруг — без разбора, разговаривали друг с другом шепотом. И даже забыли отключить вспышку», — вспоминал Кевин. «Но никто нами так и не заинтересовался».

На стенах висели пестрые антиамериканские и антияпонские пропагандистские постеры. На нескольких плакатах был изображен Ким Чен Ир — прошлый лидер Северной Кореи. Одна из надписей гласила: «Бомбы производят в Америке. Любой продукт из Америки — наш враг. Отомсти американцам в сто тысяч раз сильнее».

«Потерялись?» — внезапно откуда-то из темноты донесся голос. Молодые люди растеряно закивали. Незнакомец, не подавая никаких признаков недовольства, молча кивнул на лифт. Но туристы, не почувствовав никакой угрозы, продолжили экскурсию по таинственному этажу. За одной из входных дверей любопытные туристы обнаружили глухую кирпичную стену. За другой — лестницу, ведущую на другой этаж. «Это был этаж внутри другого этажа», — рассказывает Сун.

Повсюду на стенах висело множество агитплакатов, прибитых гвоздями к стенам. Кельвин не знал корейского, но позже дома, залив свои видео на YouTube, узнал, что там было написано. Несколько постеров сообщали о мести США, о могуществе семьи Кимов.

«Нам всем было чуть больше двадцати. Мы были наивными, глупыми и безрассудными молодыми людьми. Сейчас я осознаю, что то, что мы совершали в ту ночь, было за гранью здравого смысла. И огромным риском для нашей свободы», — признавался Сун на своей странице.

В пять утра, закончив экскурсию по таинственному этажу, Кельвин с остальными членами группы разошлись по номерам. И принялись собирать чемоданы. Автобус в аэропорт должен был забрать всю группу уже через два часа.

«Просьба всем туристам выйти из автобуса», — раздался грозный голос секьюрити отеля, как только группа погрузилась в автобус. «Неужели нас засекли? И это — расплата за вчерашнее безрассудство», — пронеслось в голове у Кевина.
Всех туристов вывели из автобуса.

«В одном из номеров пропали все полотенца», — обрадовал Кельвина один из гидов. «Лучше вам признаться и вернуть их — иначе никто не полетит домой».

Но никто их туристов не признавался в краже. Тогда гиды придумали хитрый выход — они предложили охранникам гостиницы согласиться на сделку. Секьюрити повернутся спиной к иностранцам, а турист-нарушитель инкогнито выложит все полотенца на пол. Так украденные полотенца были возвращены, туристы добрались до аэропорта и благополучно покинули Северную Корею.

Кельвин вернулся в США, продолжил учебу. И вскоре практически забыл о загадочном пятом этаже.

Но через четыре года, в 2015 году, неожиданные новости заставили Суна в мельчайших подробностях вспомнить давнее приключение. Американский студент Отто Уормбир отправился в турпоездку в КНДР, с тем же туроператором. И также как Кельвин поселился в гостинице «Янгакто». Именно там, по словам северокорейских правоохранителей, молодой человек пытался украсть пропагандистский плакат. Его сначала задержали, потом арестовали. И заставили признаться в содеянном на камеры. Суд приговорил его к пятнадцати годам строгого режима. Вероятно юношу пытали в тюрьме — в июне 2017 года молодой американец впал в кому и скончался.

В интернете Кельвин нашел видеокадры с камер наблюдения, опубликованные северокорейскими спецслужбами уже после ареста Отто. На них отчетливо видно, как юноша снимает со стены плакат — как раз на пятом этаже той самой гостиницы «Янгакдо» в Пхеньяне. Место события северокорейские власти официально ни разу не называли. И в ходе судебного заседания не признавали существования того самого тайного этажа.

После смерти Уормбира большинство туроператоров прекратили возить американских туристов в КНДР. И разместили на своих сайтах информацию о том, что пятый этаж гостиницы «Янгакто» закрыт для посещения.

Кельвин Сун закончил университет и работает врачом скорой помощи. Молодой блогер продолжает путешествовать. Но гораздо осмотрительнее.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире