Оригинал текста на Йоде



По данным департамента Министерства труда и соцзащиты России сейчас в психоневрологических интернатах (ПНИ) живет 146 тысяч человек. Система психоневрологических интернатов остается закрытой для общественного контроля, несмотря на то, что в 2012 году России ратифицировала международную конвенцию о правах инвалидов. К пациентам во многих ПНИ относятся бесчеловечно. Правозащитники постоянно сообщают о массовых нарушениях прав пациентов российских ПНИ. В первую очередь их очень часто лишают права покидать ПНИ по собственному желанию. Попасть в ПНИ легко, а выйти очень сложно.

Недавно Элине Перегуде, 42-летней жительнице города Ипатово Ставропольского края, после 17-ти лет пребывания в ПНИ удалось вырваться оттуда на волю благодаря помощи бывшего сотрудника Ипатовского ПНИ Жанны Ладуревой. Бывшая пациентка, которой удалось оттуда выбраться, рассказала Йоду, как попала в интернат из-за предательства близких, и как в ПНИ обращаются с больными.


Элина Перегуда

— Как вы попали в интернат?

— Большинство проживающих в ПНИ — выпускники детских домов, но у меня есть семья: мать, братья, сёстры. Я окончила среднюю школу, техникум. Нормально училась, очень любила книги, часто приезжала в Москву к бабушке. Тихой была, скромной. С мамой редко ссорилась, но она почему-то поставила меня на учет в ПНД с диагнозом «шизофрения». Очень злилась, что мне дали третью, а не вторую группу инвалидности.

Серьёзные проблемы у меня начались, когда моя мать второй раз вышла замуж. Она сказала: «У меня теперь новая семья и дети, ты мне в новой жизни не нужна. Пора тебя сдавать в «камеру хранения»». Она вызвала машину скорой помощи, и меня увезли в ПНИ.

Я провела шесть лет в Софиевском ПНИ и 11 — в Ипатовском. Я очень хотела вернуться домой. В интернате мне говорили, что выпустят, только если мать разрешит. Мать отвечала, что мне лучше жить в дурдоме. Раз год она приезжала меня навестить из другого города с ночёвкой. Привозила домашние котлеты, рассказывала об успехах сестры, мы смотрели вместе сериалы, хотя мне хотелось поговорить. Потом мать пила феназепам и засыпала. Рано утром я провожала её на автобусную остановку.

Один из врачей ПНИ рассказал, что мать хотела меня лишить дееспособности, но по какой-то причине ей не удалось убедить суд провести заседание по этому вопросу без моего участия. Мать очень опасалась, что я смогу выписаться и нарушить привычный ход её жизни.

— На сайте Ипатовского ПНИ написано, что «благодаря заботе сотрудников подопечные получают реальную поддержку, вновь обретают надежду и способность радоваться жизни». Как вы жили там?

— Нельзя сказать, что в нашем интернате работали садисты. Большинству персонала было на нас просто наплевать. Равнодушие полное. Главное, следить, чтобы мы вкалывали на подсобном хозяйстве, которое принадлежит ПНИ.

«Кормили крайне скудно: картошка, сало, рис, мясные кости»

Интернату в качестве источника дополнительного дохода выделили подхоз. Он успешно продавал сено, мясо, молоко, птицу, яйца. Пациенты батрачили на это хозяйство по 8-10 часов в день. Нам за этот труд не платили. Кормили крайне скудно: картошка, сало, рис, мясные кости. На полдник иногда давали яблоки и бананы.

У меня были дружеские отношения с одним из врачей. Я выполняла её небольшие поручения. Она меня за это отмазывала от работы на подхозе, разрешала выходить в город. Мне повезло, потому что отказаться от работы на ферме было чревато неприятными последствиями. Могли запереть на карантин, ударить, отобрать телефон, любимую вещь. Одной из пациенток сказали, что если она не будет работать в поле, у неё отнимут гитару. Другой обещали вернуть дееспособность, если она выйдет собирать сено. Обманули, конечно: у неё до сих пор нет дееспособности.

Помимо работы на подхозе, мы убирали здание, занимались строительством, ухаживали за садом и клумбами.



— Как вас лечили?

— В основном фаназепамом, иногда накачивали галоперидолом, после которого я становилась овощем. Никаких психологов или арт-терапии. Телевизор до десяти часов вечера — вот и весь отдых. Я очень быстро поняла, что развлекать и развивать себя нужно самостоятельно. Научилась играть в шахматы, покупала книги на свою пенсию по инвалидности.

— Какие книги?

— Стихи Марины Цветаевой. Очень люблю её поэмы «Крысолов», «Поэма конца», «Поэма горы», «Царь-девица». Я до ПНИ успела съездить в Елабугу, где Марина Цветаева провела свои последние дни. Воспоминания об этой поездке поддерживали мой дух.

«Меня очень взволновал Майдан, написала об этом стихотворение. Администрации оно, конечно, не понравилось»

— В ПНИ научилась играть в шахматы, изучала буддизм. Сериалы не смотрела, но следила за новостями. Меня очень взволновал Майдан, написала об этом стихотворение. Администрации оно, конечно, не понравилось. Вот это всё противостояло атмосфере боли и уныния, которые царили в интернате.

— Как вы решили выписаться из ПНИ?

— Два года назад к нам пришла Жанна Ладурева, организатор культурных мероприятий. Она очень сильно отличалась от других сотрудников ПНИ. Мы ей были по-настоящему интересны. Под её руководством происходили чудеса. Пациенты, которые почти не говорили, начали петь. Пациенты, которые с трудом ходили, стали танцевать. Мы превратились из узников дома дураков в творческий коллектив. Она вывозила нас на гастроли в соседние города и сёла, учила двигаться и выражать свои мысли.

«Директор интерната ответила, что я не тренер, а несчастная дура с диагнозом»

Жанна объясняла, что мы — люди и достойны уважительного отношения. Администрации такие разговоры не нравились, и Жанну начали прессовать. Однажды её не взяли в поездку на соревнования между интернатами по мини-футболу. Жанна занималась организацией этого турнира, а я тренировала команду. Накануне поездки стало известно, что Жанну заменили человеком из администрации нашего ПНИ. Я стала возмущаться: это я — тренер, это моя команда пять лет подряд выигрывает чемпионат края по женскому мини-футболу. Значит, я имею право голоса и требую, чтобы нас сопровождала Жанна. Директор интерната ответила, что я не тренер, а несчастная дура с диагнозом. После этого я поняла — пора валить.

По счастливому совпадению мать подарила мне на день рождения старый смартфон. Я вышла в интернет, нашла организацию, которая помогает клиентам ПНИ. Позвонила на горячую линию, мне сказали — надо написать заявление на имя директора. В нём изложить желание выписаться. Юрист объяснил, что согласие матери не требуется. Оказывается, я все эти 17 лет могла уйти в любой момент.

В это время Жанну очень подло уволили. Она взяла отгул из-за болезни 80-летней матери, а её выгнали по статье за прогул. Жанна поддержала моё решение сбежать и предложила жить у неё в квартире.



— Как отреагировали на ваше решение выписаться директор интерната и другие пациенты?

— Директор не стала препятствовать. Никакого интереса удерживать меня у неё не было. Что с меня взять? Другого пациента нашего ПНИ, который работал у неё на даче садовником, она выписала с большим скандалом. Родителям этого парня пришлось в Министерство здравоохранения обращаться.

А у меня всё решилось быстро. Я прошла комиссию, мне поставили диагноз «остаточная шизофрения». Я собрала вещи и поселилась у Жанны вместе с её сыновьями-двойняшками и мужем. Я помогаю Жанне с воспитанием мальчишек. Теперь учу играть в футбол и их. У Жанны сейчас мало свободного времени.

— Как вы думаете, почему немногие пациенты ПНИ пытаются выбраться?

— Сила привычки, а ещё у них нет возможности получить поддержку хорошего человека. Мне очень повезло — я встретила Жанну.

Жанна Ладурева,БЫВШИЙ ОРГАНИЗАТОР КУЛЬТУРНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ ИПАТСКОГО ПНИ:

Меня пригласили в ПНИ в 2012 году культорганизатором, чтобы я готовила интернат к ежегодному смотру самодеятельности между социальными учреждениями края. По задумке руководства, я должна была ставить творческие номера с сотрудниками ПНИ, но я увидела, что у пациентов — большой потенциал и начала с ними заниматься, развивать их способности. До меня там был только кружок мягкой игрушки.

Начинать пришлось с нуля, но через два года у нас были готовы три концертных программы. Проживающие пели, танцевали, ставили акробатические номера, читали стихи. Каждый старался в силу своих способностей. Филя Брус, например, не мог разговаривать, но прекрасно танцевал и быстро подбирал любую мелодию на фортепиано. Вместе с Олесей Федорцовой, профессиональным музыкантом, они поставили танцевальный номер на песню Земфиры. Марина, которую мать лишила дееспособности из-за квартиры, оказалась художником-модельером. Она шила костюмы и декорации.

Ещё один мой артист был от рождения лишен рук и ног, зато великолепно пел. Ребята сами писали сценарии, шили костюмы и подбирали аранжировку. Нас приглашали на гастроли в соседние города и сёла. Даже предлагали вступить в Краевую филармонии искусств.

Администрация ПНИ, с одной стороны, гордо выкладывала фотографии наших выступлений на сайте, оформленном в сентиментальном стиле. С другой стороны, директор Ольга Белевцева сказала мне: «Ты делаешь из них артистов, а они дураки. Твои кружки должны быть поощрением за ударный труд на подхозе, как шоколадка». Я возмутилась: проживающие и так очень много работали на интернат. Они уходили в 8 утра, а приходили в 12 ночи. Ничего за свой труд не получали: ни копейки, ни одной лишней кружки молока от подхозных коров. Наши репетиции проходили только в перерывах между работой.

Однажды моему лучшему танцору на бойне раздробили руку — забивали бычка ко Дню города. В другой раз мою лучшую певицу заставили чистить уличный туалет дешёвым моющим средством. Она не смогла петь — задыхалась.

Ребята не жаловались, но стали потихоньку меняться, обретать чувство собственного достоинства. Я им говорила, что ПНИ — это их дом, а сотрудники ПНИ — только обслуживающий персонал. Я им говорила, что они могут не работать в поле, если не хотят. Помню, однажды мы возвращались с концерта в пионерском лагере. Дети нас приняли с большой радостью, а воспитатели горячо благодарили. Слышу, мои артисты обсуждают в автобусе: «Мы, оказывается, не дураки, а творческий коллектив. Дураки мы только для сотрудников ПНИ. Давайте сами для себя решим: мы артисты или дураки?».

Стержень начал формироваться, то чувство самоуважения, на котором держится нормальный человек. Они начали отвечать на оскорбления в спокойной манере: «Может, я и с диагнозом, но умею в отличии от вас вести себя как приличный человек». Они написали все вместе письмо на имя директора с требованием выгнать из интерната санитарку, которая над ними глумилась. Любые вопросы мои артисты обсуждали вместе, писали коллективные письма. Они отказались сдавать деньги на лекарства, которые им должны были дать бесплатно. Они перестали безропотно позволять себя эксплуатировать.

Я пыталась объяснять директору, что отношение к людям надо менять: нельзя воровать у больных, нельзя оскорблять их и унижать, реабилитационная работа должна быть непрерывной, иначе навыки теряются. Директор в ответ предупредила меня, что я «довыступаюсь». Она со мной сильно не спорила, а дождалась, когда у меня возникла необходимость взять отгул, и уволила по статье, будто я этот день прогуляла.

Сейчас я оспариваю решение об увольнении в суде, буду добиваться с помощью юристов прокурорской проверки интерната. Также мы поднимем вопрос о возвращение дееспособности нескольким клиентам, которые хотят выписаться. Даже если не получится наказать администрацию ПНИ, тот факт, что отчасти благодаря моей помощи Элине удалось выйти на свободу, даёт мне основание надеяться, что моё шоу было не напрасным. «The Show Must Go On» — эту песню пели на одном из концертов концерте мои артисты.

Дарина Шевченко
Читайте нас в Твиттере, ВКонтакте, Фесбуке

Комментарии

12

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

(комментарий скрыт)

xthybrf 11 октября 2014 | 22:01

cpok: ему место не в ПНИ, а в Гаагском трибунале.


tebia 11 октября 2014 | 15:09

Причём здесь Шоушенк? Напомню, это фильм про бегство из тюрьмы обыкновенной вменяемого чела. Автор путает небось с "Пролетая над гнездом кукушки".
А так да - Жанна достойна уважения.


11 октября 2014 | 15:19

tebia: Нет. Там - про бегство НЕВИНОВНОГО. Здесь - про побег ЗДОРОВОГО, которого признали больным.


bayardsartoris 11 октября 2014 | 15:33


В этом ПНИ самые нормальные люди – пациенты…



ox1 11 октября 2014 | 16:03

k_kogtyanz: А кто сказал, что пациенты ПНИ - здоровы?


tebia 11 октября 2014 | 20:31

k_kogtyanz: Нет побега, могла уйти когда захочет. Сравнение с Шоушенком не корректно. Явно перепутал автор с гнездом кукушки. У Формана отличный фильм по Кену Кизи. С ним аналогия понятна.


11 октября 2014 | 15:52

Жану можно поздравить, с приобретением бесплатной прислуги.


wowagera 11 октября 2014 | 16:29

Ужасно..


11 октября 2014 | 17:13

Россия ,это и есть в целом "Желтый дом" , а в правительстве сплошные Наполеоны ....))))


12 октября 2014 | 02:45

Шоушенк??? Вы хотя бы примерно представляете, что это значит?


got26 14 октября 2014 | 16:28

а вот правда об этой истори.1)ОТ Эллы мать избавилась 1) психического заболевания,2 алкоголизма и наркозависимостьдочери.2)Жанна является так же слаба перед алькоголем.3)мужа у жанны нет он конченный алкаш.4)у жанны и эллы плюс ко всему не традиционные сексуальные престрастия друг к другу.Жанну выгоняли со всех мест работы по причине алкоголизма,этим фактам есть доказательства!!!а парень с раздробленной рукой это правда,они с сотрудником пни резали бычка и подняли его на лебетке ,сергей отвлекся и упустил ее получив при этоп обычный перелом 2 х пальцев.но с кем не бывае это жизнь.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире