09:17 , 08 января 2013

Россия — единственная страна, в которой патриотическое выражение лица мрачное

В Петербурге два счастливых времени года: Новый Год и Белые Ночи. Разделенные полугодием. Потому, находясь в первом, самое время вспомнить и о втором.

Итак: Набережная Невы в белую ночь. Стою на Адмиралтейской набережной неподалеку от Зимнего. Любуюсь разводом мостов. Одной зарей, которая другую сменить спешит. Невой державым теченьем… Как вдруг кто то довольно грубо хлопает меня по плечу. Оборачиваюсь. И вижу мужчину сермяжного вида. С мрачностью на лице. Который спрашивает меня угрожающе:

«Ты почему улыбаешься?»

  • Да как же не улыбаться? — ответствую безмятежно – Глядите, крастота то какая. Мосты разведены. Не слышны в Летнем Саду даже шорохи. Речка движется и не движется вся из лунного серебра. Стрелка Васильевского покачивается на невских волнах, как причал. Адмиралтейский Столп в небо, кажется, улетит. Благодать то какая! Как же не улыбаться? Вот и Вы б тоже: улыбнулись бы! Сразу на душе посветлеет.

Мужчина, по виду член авангарда КПСС «авангарда всего Народа»,, а может и ветеран какого-нибудь патриотического движения: раскулачивания или разоблачения вредителей на заводе, борьбы с мировым сионизмом или же со стилягами не столь важно – продолжал смотреть на меня мрачно и неподвижно. После чего сказал размеренно и угрожаюже, с интонацией, выдающей хозяина Родины, который «от Москвы до самых до окраин, с южных год до северных морей» проходит как хозяин (то есть хозяином не являясь), но при этом командует и выражается по хозяйски:

А в морду не хочешь?!

И показал сизый кулак.

 

И до, и после этого происшествия, которое происходило в восьмидесятые, я много раз сталкивался с тем, что мое радостное и приветливое выражение лица раздражало смертельно. При этом национальная принадлежность отходила на второй план. На первом стояло именно оно: непатриотическое доброжелательное выражение. Стоило надеть на лицо мрачность (хотя бы эксперимента ради) – и агрессия пропадала.

Одного из приставленных ко мне гэбэшников особенно раздражало то, что я улыбался во время допросов.

  • Юрий Борисович, Вы там над чем ухмыляетесь? Не надо мной ли? Не надо органами ли, которые с Вами кропотливо работают? И не над партией ли Коммунистической и Родной?

  • Да я не ухмыляюсь, я улыбаюсь.

  • Ну и чему же Вы улыбетесь?

  • Да просто так улыбаюсь.

  • Просто так НАШИ ЛЮДИ не улыбаются.

  • Так я и не ВАШ ЧЕЛОВЕК. Я человек. Хочу улыбаться – и улыбаюсь. Не спросясь разрешения.

    Майор вздрогнул и посмотрел сквозь меня испепеляющим взором.

  • Не НАШ человек Вы, Юрий Борисович. Вот потому и улыбаетесь незнамо чему. А потому кончите плохо. Это я Вам ответственно гарантирую.

А от одного, очень любимого мною дома, мне (единственному среди наших друзей) было отказано на основании, которое было сформулировано четко: не может быть патриотическим человек, который всегда весел.

Так каково же патриотическое выражение лица россиянина? Похожее на лицо Андрея Миронова – или на лицо Мокашева? На тонкое, улыбающееся лицо Антона Павловича Чехова – или черносотенцев на погроме, оно же и физия тех, кто ставил интеллигентов в подвалах ЧК к стенке, а потом раскулачивал, а потом разоблачал уклонистов, бухаринцев, троцкистов, менделистов-морганистов, космополитов, идеалистов в физике, Зощенко и Ахматову, сионистов, Пастернака и Солженицина…? Улыбающееся или мрачное? Доброжелательное или бдительное? Сострадающее или же ненавидящее?

Уважаемые читатели Эха. Прошу Вас провести эксперимент, который я проводил каждый год лет этак с семнадцати и до сорока четырех раз по десять. Задеживась, спустившись по эскалатору, где то неподалеку, секунд на двадцать. И наблюдая за лицами, которые спускаются вниз. А сверху еще того проще: когда девушка опаздывала, не терял времени, а смотрел на лица, которые поднимались из эскалатора. И знаете что я скажу Вам? Почти всегда страшно делалось. Какая то мрачная серая масса, как на конвейере, прибывала. Не то из чистилища, не то в преисподню. Без сомнения соответствовавшая представлениям КПСС о том, каким должен быть простой человек. Но от этого становилось еще страшнее.

Ну а сейчас ведь Новогоднее Время. Всем, казалось бы, надо радоваться! Ну так наведите простую статистику: какой процент тех, кто спускается или поднимается по эскалатору, улыбается? Или же тех, кто просто идет Вам навстречу по улице. Если таковых окажется более половины, значит у страны есть надежда. Но если людей, на лице которых улыбка, будет мало или совсем мало, то дело швах. Потому что между мрачностью и недоброжелательностью населения и неблагополучием в обществе связь прямая.

Так какое же патриотическое выражение лица Россиянина 2013? Сильно ли оно изменилось со времен Брежнева? С 1937ого года? С раскулачивания и Гражданской Войны? Если изменилось и сильно, то значит, в стране наметился прогресс к разуму и цивилизации, значит у России есть шанс выйти на ситуацию, когда народ будет счастлив, а правительство станет задумываться о народе не только перед телеэкранами. Если же патриотическое – оно же и среднестатистическое – лицо россиянина мало отличается от такового 1917-1937-1980 года, то значит страна ходит по кругу. Потому что лицо это не зеркало души (человека или народа). Лицо народа – это его душа.

Посмотрите как естество испытатели на лица на плакатах Советских Людей. На мрачные, тведрокаменные, словно вытесанные из гранита. Не страшно? А ведь каково официальное лицо власти и общества – так с власть с человеком и обращаются. Причем если не соответствует – то за неправильное выражение лица бьют. Если не кулаками, то словом и понижением в статусе. Что не раз и не два испытал на себе.

Да что далеко за примером ходить? Только что прошел праздновавшийся по всем телевизионным каналам День Чекиста. С торжественным концертом после торжественного заседания. Глядя который, моя мама, соображающая четче меня хоть ей и исполнилось девяносто, поманила меня и сказала: «посмотри, какие мрачные лица сидят. Словно у них не праздник, а похороны. Словно не концерт, который радовать должен в ИХ ДЕНЬ, а панихида по ком то. Раз за разом показывают зрительный зал – и хоть бы один улыбнулся!» И мама была права. Ну и далеко ли уйдешь с органами, у которых такие лица? А ведь по их лекалам вот уже 12 лет вновь строят страну!

То же и с лицами на митингах «патриотов». Патриотические лица которых еще более мрачны и ненавидящи, чем лица силовиков – если такое возможно.

Так же как лица членов Правительства и большинства правящих Думцев. Вгляды вроде бы разные. И положение вроде бы разное. А выражения лиц почти что одни и те же!

Всегда ли мрачность была признаком русского патриота? Нет! Ничего подобного не было ни во времена Петра Первого, ни во времена Пушкина. Мрачные лица стали лицами патриотов в результате победы определенного склада людей. Приход которых предрек Достоевский: «Сочините-ка вашу физиономию, Ставрогин; я всегда сочиняю, когда к ним вхожу. Побольше мрачности и только, больше ничего не надо; очень нехитрая вещь». А знаете о ком идет речь, при ком надо мрачное выражение лица делать? О бесах! И роман так и называется БЕСЫ. Визитная черта бесов в России – мрачное выражение физии. Которое стало и остается обязательным с тех пор, как в 1917 году бесы власть захватили. Взгляните хоть на коллективный портрет членов Политбюро любого состава, хоть на доску почета «лучшие люди» чего угодно, хоть на программу Время в которой идет прямой репортаж с заседанья Правительства.

Философию граждан, для которых мрачность визитная карточка, Достоевский с четкостью описал в предшествующих процитированным словах: «в сущности наше учение есть отрицание чести, и что откровенным правом на бесчестье всего легче русского человека за собой увлечь можно.

     —  Превосходные  слова! Золотые слова! — вскричал Ставрогин;  — прямо в точку попал! Право  на бесчестье, — да это все к нам прибегут, ни одного там не останется! А слушайте, Верховенский, вы не из высшей полиции, а?
     — Да ведь кто держит в уме такие вопросы, тот их не выговаривает.
     — Понимаю, да ведь мы у себя.
     — Нет, ПОКАМЕСТ не из  высшей полиции.»
 

 

Какой пророческий диалог! Надо ли удивляться, что при власти бесов сострадание и милосердие находится под запретом (как были под запретом не только сострадание милосердие в СССР, но даже эти слова). Что бандитизм и воровство в масштабах, от которых мировое сообщество приходит в оторопть, процветают. Что беззаконие и произвол правят бал, как в известной оперной арии сатана!Визитная карточка русского беса – мрачное, ненавидящее, «бдительное» лицо. До тех пор, пока человеческая улыбка не станет вновь озарять лицо патриота, «силовика» и человека власти, в России добра не жди.

При Горбачеве пытались построить «Социализм с человеческим лицом» – да так и не выстроили. Ельцин пытался построить в России капитализм с человеческим лицом – эффект тот же. Путин и путинцы построили вертикаль власти над обществом с человеческим лицом Путина – из этого эксперимента пока что тоже мало что человеческого получилось. И даже всего лишь человекообразного. Так наступит ли такое время, когда лицо среднестатистического россиянина станет, наконец, человеческим?

А знаете почему патриотическое выражение лица Россиянина бесконечно важно делать похожим на человеческое? Потому что с нечеловеческим лицом человеческого общества не построишь. Имея нечеловеческий образец общество останется бесчеловечным и через десять, и через сто, и даже через миллион лет. Ну разве неясно?

 Новым Годом, высокочтимые дамы и господа, министры и фаворитки, офицеры, генералы и маршалы. В котором главное, чего следует пожелать – чтобы патриотическое лицо россиянина стало бы, наконец, не негодующим, бдительным, ненавидящим, а доброжелательным и улыбчивым. Человеческим одним словом.

Всего навсего человеческим.

После тысячи лет истории.

Наконец-то.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире