Несколько раз после выборов в Госдуму (4 декабря 2011-го года) и президента (4 марта 2012-го года) я говорил в своих передачах по «Эхо Москвы» о политике правящей элиты как реакции на эти события как модели поддержания равновесия: с одной стороны – укрепление своей власти; с другой – шаги по демократизации политической системы. Первое направление – консервативная волна, второе – поворот в сторону либерализации. Как признаки последней я рассматривал участие Алексея Навального в выборах московского мэра и освобождение Михаила Ходорковского. Но в последнее время уравновешивающих демократических шагов не стало, а полное преобладание получила консервативная волна.

Что к ней относится?

Во-первых, подавление хотя бы независимых или желающих сохранять независимость СМИ, главный пример – телеканал «Дождь».

Во-вторых, Навального посадили под домашний арест, арестовали новую партию «болотных» людей, которые якобы избивали стражей порядка 6 мая 2012-го года.

В-третьих, новая волна законодательных инициатив депутатов Госдумы и сенаторов, ужесточающих существующие порядки. Даже неважно какие именно, важно ощущение сгущающегося мрака.

Разумеется, украинская политика, включая Крым, это тоже часть консервативной волны: имперские амбиции вместо реального укрепления законности и правопорядка. Сергей Глазьев стал рупором усиливающегося направления экономической политики.

Но главное, о чём мне хочется сказать, это инициативы в культурной политике, затрагивающие её идеологическую сторону. Появился своего рода культурный манифест, идущий от Минкультуры: Россия – не Европа. Мединский подправил: мы – не Европа и не Азия, мы сами по себе, самостоятельная цивилизация. Смысл как бы не в том, что нам не подходят именно европейские ценности, а в том, что мы – самобытная сущность, у нас своя идентичность, основанная на глубокой преданности национальным традициям. Я понимаю эти высказывания не так, как хотели бы сейчас истолковать их авторы, – дескать в них нет отрицания других культур, в том числе европейской, но именно как отрицание и противопоставление. Не случайно предлагается отвергнуть также «мультикультурализм» и «толерантность».

Нам не нужно сосуществования разных культур, особенно если они не просто культуры разных национальностей, но культуры, опирающиеся на разные системы ценностей и норм. Поэтому нам не подходит и толерантность, особенно в Западном смысле – некритического отношения ко всем явлениям культуры. Всё равно «любой культурный человек должен делать выбор» – эти слова, говорят, принадлежат советнику президента Петру Толстому.

Ладно, я всё равно предпочитаю говорить «терпимость», в этом русском слове, может быть, не усмотрят примирительного отношения к чуждым ценностям, которые не будет одобрять уже утвержденная концепция «Основ государственной культурной политики». Читая эти рассуждения, я всё более проникаюсь мыслью обо всё более остром желании властей установить цензуру на мои убеждения, поставить под контроль мысли людей. А ведь это означало бы превращение режима уже не в авторитарный, а в тоталитарный, поскольку только последний берётся унифицировать мысли и убеждения, надеясь таким образом добиться единства общества в мыслях и в действиях. Это значило бы ещё одно, далеко идущее покушение на свободу, на права человека.

Пора остановиться. Наступило время озаботиться равновесием крыльев публичной политики. В противном случае, если зайти слишком далеко, – а мы уже близки к краю, за которым следствия проводимой политики могут стать необратимыми, – а тогда наступят необратимые последствия также для развития экономики, поведения предпринимателей и граждан, на которые у властей не найдётся ответа.

Сейчас мы с нарастающей тревогой наблюдаем усиление консервативной волны.

Поосторожней!


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире