Действительно, до конца года остаётся один месяц. И ещё по одному месяцу не подбиты итоги. Всё же какие-то выводы уже можно делать.
И Алексей Улюкаев уже приступил к подобному анализу: в «Российской газете» (27 ноября) он продемонстрировал улучшение настроения, до этого довольно мрачного, повысив ожидаемые темпы роста ВВП в 2013-ом году до 1,8%. Напомню, что в середине года называли ту же цифру, но потом она стала снижаться — до 1,5% в начале осени, а потом и ниже. А ведь в прошлом году было 3,4%, а ещё годом ранее — 4,3%. Так что по сравнению с октябрем с.г. можно вздохнуть с облегчением, но сравнивая с прошлым годом и ранее, надо бы приходить в уныние.

Я предлагаю не делать ни того, ни другого. Если взглянуть подальше в прошлое и постараться представить тренды на более отдаленное будущее, то мы увидим следующую картину. Во-первых, 14 лет назад российская экономика была на дне трансформационного кризиса, после чрезвычайно глубоких рыночных реформ, только-только ощутив, что она стала рыночной. Цена нефти тогда достигла минимума — 8 долларов за баррель в августе 1998-го года. После этого 10 лет страна находилась в процессе восстановительного роста. В 2008-ом году, вступая в новый кризис, она достигла 108% ВВП от 1990-го года. Уровень жизни населения к этому времени составил, по нашим оценкам, 132% к тому же 1990-му году.

Во-вторых, мировая экономика около 1973-го года, года трёхкратного повышения цен на нефть, вступила в полосу расставания со стадией индустриализации — это касается развитых стран, развивающиеся страны примерно в то же время вошли в процесс поздней индустриализации: Китай — в 1978-ом году, Индия — в 1991-ом году. На смену индустриальному развитию, — это моё мнение, помогающее понять природу нынешней стагнации, — приходит инновационная экономика, в которой рост будет в основном определяться именно инновациями, и, по-видимому, не будет таким быстрым, как в индустриальную эпоху.

В-третьих, стремясь оживить американскую экономику и поднять настроение американцев, председатель Федеральной резервной системы (Центрального банка США), г-н Алан Гринспэн в 2001-ом году снизил учётную ставку процента с 6 до 1% в год. Итог был ошеломляющий: вся мировая экономика пришла в движение, при этом США и Европа чуть-чуть, а Китай, Индия, Бразилия и Россия быстро двинулись вперёд. Китай благодаря этому заявил о своём грядущем лидерстве в экономике, выйдя по объёму ВВП на 2-е место в мире, Индия тоже отодвинула вчерашние великие державы из Европы.

Россия в своём восстановительном росте, сначала до 2003–2004 гг., опиралась на стимулы, обретённые в ходе преобразований, осваивая преимущества рыночной экономики, а затем сменила политику, сделав ставку на быстрый рост спроса и мировых цен на нефть и газ. Нефть с этого времени дорожала ежегодно на 12–15% в год, к 2008-му году она уже стоила 120 долларов за баррель, против 8 долларов в 1998-ом году. И на увеличение роли государства. Это была плата высшей бюрократии, которая выиграла конфликт с новой буржуазией, крупными олигархами. Последние понизили деловую активность, но государственные инвестиции и стимулы дешёвых кредитов сделали негативную сторону их реакции на события малозаметной. Только инфляция перестала снижаться. Зато стал расти потребительский кредит.

Теперь вернемся к точке, с которой мы начали. В 2008-ом году началась вторая фаза реакции мировой экономики на давнее решение А. Гринспэна: на фоне недостаточно обоснованных денежных стимулов начался кризис. А когда его первые волны прошли, оказалось, что добиться повышения темпов развития экономики стало не так просто. И уже сколько времени самые развитые страны вынуждены придерживаться политически денежного смягчения; ставки Центральных банков держаться примерно на том уровне, где их установил А. Гринспэн. А ожидаемого воздействия низких ставок на спрос и деловую активность всё нет.

В России, конечно, свои особенности. Войдя в число рыночных экономик, с большим количеством феодальных и тоталитарных пережитков, мы оказались между двух полюсов. С одной стороны — развитые страны, более конкурентоспособные, чем мы, но сами стоящие перед технологической границей. Её надо превзойти, чтобы завоевать новые конкурентные преимущества и с ними получить рост эффективности, обеспечивающий и рост экономики. С другой стороны — развивающиеся страны, оружие которых дешёвая рабочая сила и огромные рынки сбыта. Они поджимают нас этими факторами. Пока конъюнктура с углеводородами в нашу пользу, мы держимся на плаву. Но всё же фундаментальная, перспективная проблема России — как выскочить из этой вилки, как диверсифицировать экономику, сделать её более конкурентоспособной.

Решить эту проблему можно одним способом: вернуться к тому пункту, в котором определилось нынешнее доминирующее положение бюрократии, существенно либерализовать условия для предпринимателей, создать обстановку доверия бизнеса к государству, а общества — к бизнесу и государству. Ну, дальше это длинный разговор.

А пока мы видим стагнацию, которая ещё только началась, и свойственные ей мелкие колебания — выпуска, и доходов, и инвестиций. Они будут продолжаться пока мы не решимся на реформы, на институциональные изменения, которые позволят нам развиваться быстрее и с бóльшей верой в успех.

До встречи.
Евгений Ясин

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире