yasin

Евгений Ясин

11 декабря 2017

F

Я уже говорил об обращении Б. Ельцина к V съезду народных депутатов 22 октября 1991 года. Он выступил с ним еще до утверждения повестки дня. Речь шла о радикальной рыночной реформе, к которой мы приступаем. Он не вдавался в детали, но речь шла о неизбежной болезненности реформ, об ожидаемом падении уровня жизни примерно на полгода. А затем, к осени – стабилизация экономики, постоянное улучшение жизни людей. Съезд принял два постановления, увеличивавшие полномочия исполнительной власти на время реформ. Президент и правительство получили право действовать в чрезвычайных обстоятельствах.

2 января 1992 г. началась либерализация цен и они резко пошли вверх. Незадолго до этого – Беловежская пуща. Не стало СССР, рухнула великая империя. Ожидать улучшения общественных настроений было бы странно. И герой Августовской победы президент Ельцин чувствовал рост напряжения.

Накапливание политических сил, направленных против Ельцина и против реформ, проходило в парламенте и около него. Во-первых, временно притихшие сторонники компартии, прежней партийно-государственной бюрократии; во-вторых, часть директорского корпуса советских предприятий, которые испытывали нарастающие трудности от реформ, не будучи уверены в правильности осуществляемых решений, в-третьих, руководители колхозов и совхозов, сопротивлявшихся введению частной собственности на землю; в-четвёртых, военные, представители спецслужб, обделённые при распределении госсобственности. Эта коалиция набирала силу, чем больше в обществе росло разочарование в реформах, уверенность в том, что многое, если не всё делалось не так. Она всё больше ощущала себя защитницей интересов обездоленных.
В апреле 1992-го года собрался VI Съезд народных депутатов (СНД). Накануне, на собрании оппозиционного конгресса гражданских и патриотических сил выступил вице-президент А. Руцкой. Он претендовал на среднюю линию, на раздалась и критика «инфантильности, капризов и необдуманных действий» правительства: прыжок в рынок… это прыжок в пропасть» (цит. В. Шейнис «Власть и закон», 2014 г., с. 565)

Начавшийся VI СНД оказался предельно конфликтным. Главная тема – экономическая реформа и судьба правительства. Восстановить управляемость народного хозяйства, реставрировать государственный социализм – это требования, зазвучавшие сразу.

Основная цель – правительство. Президент не повинен, надо поставить более разумного и опытного премьера – это более умеренные голоса. Кульминация – обсуждение проекта постановления, предложение принять закон о правительстве, явно нацеленный на его отставку. Президента старались не трогать.

Правительство, напомню, среагировало тогда самостоятельно. Оно объявило, что на Съезде произведена полная ревизия курса экономической реформы и его дальнейшее существование становится бессмысленным. Тем самым оно сыграло роль самостоятельного игрока на политической сцене (В. Шейнис, с. 573). Правительство тогда отбилось.
Но что произошло со съездовской демократией?

Вот некоторые данные. Число последовательных сторонников правительства сократилось с 479 до 240 депутатов, противников – возросло с 464 до 571, колеблющихся – с 95 до 227. Выяснилась слабость группы депутатов-сторонников реформ. И усиление их противников. Они добились отставки Г. Бурбулиса.
Вернёмся на несколько месяцев назад. В конце октября 1991-го года я уезжал в командировку в Париж и там заболел, задержавшись до декабря. Но перед отъездом у меня был разговор с Гайдаром. Он ещё не был в правительстве, а я был за него зол за его готовность к распаду СССР. До формирования правительства оставалась неделя. На мой вопрос о том, как он оценивает ситуацию, Егор мне сказал: у нас для решения наших задач (в том числе возврат к рынку) есть две возможности. Одна – это кровавая гражданская война, исход которой трудно предвидеть. Вторая – это харизма Ельцина и его характер. Я убеждён, что нам повезло и должны поставить на Ельцина.
Больше я сегодня ничего не скажу, кроме одного замечания: рынок или демократия? Тогда большинство в демократическом парламенте считало необходимым остановить продвижение к рынку.

Оригинал

Очень интересный вопрос на современном этапе мирового развития. Ясно, что ныне мы живём в эпоху глобализации. Все рынки и экономики стран интегрируются. Вместе с тем более важную роль обретают группы стран – цивилизации с бóльшей в среднем интенсивностью рыночных связей, культурных взаимоотношений. Равновесие в мировой экономике всё больше определяется отношением между цивилизациями, роль большинства отдельных стран снижается.

Напомню, что до I Мировой войны преобладала колонизаторская политика. Великие державы, такие как Великобритания, Германия Франция, Россия, боролись между собой за масштабы колоний. Главные центры конфликтов – Германия и Великобритания. Последняя по масштабам колониальной империи успела больше. Германия позднее, но и более масштабно прошла индустриализацию. Образовались коалиции великих держав, которые начали I Мировую войну. Германия с союзниками её проиграла, исчезли Германская, Австро-Венгерская, Османская Империи. Проиграла и Россия, но на её месте появился СССР с заявкой на создание новой, коммунистической цивилизации. В какой-то мере её отчасти удалось реализовать после II Мировой войны созданием Восточного блока с присоединением время от времени таких стран как Китай, Югославия и т.д. Вскоре стало ясно, что эта коалиция, противопоставившая себя Западной коалиции из США и основным европейским странам, проигрывает. К концу ХХ века, после распада всех колониальных империй, приходит кризис в Россию. Одна сторона этого кризиса преодолевается рыночными реформами, страна по устройству приближается к западной цивилизации. Другая сторона – распад СССР, уменьшение России по территории (немного) и населению (половина). Последняя фаза в истории Российской империи завершена. Как дальше?

К этому времени в мире как раз развёртывается глобализация и определяются основные цивилизации, во взаимодействии которых глобализация будет происходить. Это Запад – Европа и страны англо-саксонской культуры; Китай и страны Восточной Азии – Япония, Корея, Тайвань, Сингапур. Страны, кроме материкового Китая, формировали современную экономику скорее под западным влиянием, хотя по происхождению тесно связаны с Китаем и конфликтуют с ним. Тем не менее можно ставить вопрос о единой китайской цивилизации. Третья цивилизация – Индия, роль которой пока не определилась, хотя развитие идёт быстро.
Как четвертую я выделю исламскую цивилизацию, которая объединяет мусульманские страны на Ближнем и Среднем Востоке, в Северной Африке и также на Востоке Азии (Бангладеш, Малайзия, Индонезия).

Их особенность – связь религиозная при большой разбросанности и различных уровнях благосостояния (страны нефтяные и не нефтяные). Страны этой цивилизации вместе, несмотря на различия в богатстве, объединены ощущением отставания, что порождает распространение миграции и терроризма.
Ещё следует упомянуть Латинскую Америку, но всё же я не назвал бы её самостоятельной цивилизацией; она примыкает к Западу. Есть ещё Африка южнее Сахары, но я не стану сейчас её обсуждать.

Что же делать России в этих условиях. Просматривается как бы два варианта. Первый – развитие в качестве самостоятельной цивилизации, условно можно назвать Евразией. Вероятное развитие – отставание и от Запада, и от восточно-азиатской или китайской цивилизации.

Второй вариант – присоединение к Европе. Если между Европой и Китаем мы с населением 140-145 млн. человек не слишком велики, самостоятельное развитие сомнительно. Но в Европе – мы бы стали самой населенной страной. Влиятельной и в то же время открытой для развития совместно с Западом, в том числе в плане передовых технологий, инфраструктуры и т.д.

Стоит ещё раз подумать. Я за Европу. Вместе с Александром II и Гайдаром.

Произошло это так. В 1992-ом году 27 ноября и.о. премьер-министра того времени Егор Тимурович Гайдар подписал Постановление Правительства о создании «Высшей школы экономики».

Через несколько дней вследствие дискуссий на VII Съезде Советов, ради достижения компромисса между законодательной и исполнительной властью президент РФ Б.Н. Ельцин сделал выбор: отправил в отставку Е.Т. Гайдара, а на пост премьера выбрал В.С. Черномырдина. Гайдара во всяком случае на съезде считали главным виновником «неудачных рыночных реформ», проводившихся с начала года.

Кто знает, задержись Гайдар с подписанием постановления, как бы разворачивались события. Время было крутое.

А до этого, ещё летом два выпускника Экономического факультета МГУ, я — постарше и Ярослав Иванович Кузьминов — ещё на взгляд совсем молоденький, гуляя по скверу вокруг памятника Л.Н. Толстому, обсуждали идею создания «Экономического колледжа», где мы могли бы основать школу современной экономической науки, уйти от засилья марксистско-ленинской теории, которой тогда был поглощен наш родной факультет. А современная наука, в том числе в образовании молодых кадров, была так нужна. В нашу эпоху были так нужны, образованные специалисты — учёные, предприниматели, госслужащие, которые владели бы новейшими знаниями в области рыночной экономики.

Кстати, прошло несколько лет и стало ясно, что рыночные реформы, начатые Гайдаром, оказались очень трудными, но вполне удачными. Для тех, кто захватил советское время и жил в эпоху пустых, кроме товарного дефицита, магазинов, уже в конце 90-х, начале 2000-х годов привычными стали магазины, наполненные большим разнообразием товаров. А это, наряду с другими признаками, свидетельствовало, что в России с успехом функционировала рыночная экономика. Необходимость в нашей школе становилась всё более очевидной.

Сейчас Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» очень вырос. Крупный университет с большим числом факультетов, студентов — более 25 тысяч. Его возраст — 25 лет. Мы стремимся к тому, чтобы наши бакалавры, магистры, аспиранты получали самое лучшее современное образование, на уровне мировых стандартов. Чтобы профессора и преподаватели, научные работники добивались успехов на передовых рубежах своих наук и в применении их у нас в стране, для решения наиболее актуальных проблем нашей экономики и общественной жизни.

У нас есть такая традиция: каждый апрель мы проводим Международную научную конференцию — Апрельку. В этом году она проводилась в восемнадцатый раз. В ней участвуют видные зарубежные учёные, представители Всемирного банка и Международного валютного фонда. Если захотите участвовать, пожалуйста, присылайте ваш доклад. Конечно, его будут придирчиво изучать наши эксперты. Но если они его примут, считайте, что жизнь удалась. Особенно на то время, когда вы будете участвовать в конференции.

Мы теперь также стараемся помогать нашим коллегам из других университетов. Впрочем, Екатеринбург, Владикавказ — я упоминаю только собственные усилия, новых друзей, которых приобрел в последнее время. «Вышка» — серьёзное достижение нашего образования, говорю это, не хвастаясь.

Оригинал

Не так давно в нашей школе (ВШЭ) проходила дискуссия о промышленной политике. Что-то никто не говорил о рынке. В ответ на мой вопрос ответили вопросом – а разве у нас есть рыночная экономика? Всё-таки раздались голоса о том, что рыночная экономика есть, но развита слабо.

Я вспомнил нашу передачу о V Съезде народных депутатов РСФСР в марте 1992-го года. Тогда львиная доля остроты споров приходилась на то, что с начала этого года, с указом Президента о либерализации цен началась рыночная реформа. Были и другие темы, но эта поменяла настроение: тяжёлая обстановка резко увеличила число депутатов, выступавших против правительства Егора Гайдара. Можно утверждать, что противоречия между рыночной реформой и формированием демократических институтов, включая новую Конституцию РФ, в значительной степени привели к конфликтам конца 1993-го года, принятию Конституции с завышенными полномочиями Президента и определёнными ограничениями развития демократии, которая и сейчас остаётся, выражаясь словами Меркеля и Круассана, «дефектной» (Политология, 2006 г., сс. 254, 258).

Между тем Б.Н. Ельцин пришел в Верховный Совет России как демократ. Углубляющийся кризис командной экономики заставлял искать выход, в том числе на основе сотрудничества с М.С. Горбачёвым. Итогом была программа «500 дней» в конце августа 1990-го года. Но российский парламент одобрил программу, а союзный – нет. Почему? – об этом была речь: думаю, коллеги Горбачёва по Политбюро КПСС воспротивились. Тогда Ельцин выбрал линию противостоять Горбачёву. Экономическая политика определилась в августе 1991-го года, когда его познакомили с Гайдаром. В 1993-ем году начались рыночные реформы, а с ними – дикая инфляция, падение производства, чего и следовало ожидать. Надо было доводить их до конца.

Вообще рыночная экономика и демократия органично дополняют друг друга. Рыночные отношения, когда они уже существуют, создают условия, благоприятные для демократии. Подозреваю, что древние Афины получили законы Солона, а через них античную демократию во многом благодаря высокому развитию торговли, в том числе заморской. С другой стороны, демократия, создавая политическую конкуренцию в дополнение к экономической, создаёт условия для повышения эффективности рыночной экономики, которая тем самым обретает решающие преимущества перед бюрократическим регулированием.

Но в начале переходного периода от командной к рыночной экономике, после того как первая 70 лет господствовала, угроза тяжелого трансформационного кризиса представляется неизбежной. Что в начале?

Очевидно, что в начале рынок, он должен заработать, после чего естественное становление и развитие демократии. Начинать с демократии. Начинать с демократии значит создать препоны для возникновения рынка в силу тех испытаний, которые обрушиваются на население и дают пищу депутатам, представляющим его.
Тогда я однозначно стоял за приоритет рыночных реформ. Результат хотя бы в том, что мы избавились от товарного дефицита. Но далее вопросы демократизации, учитывая, что она всегда наталкивается на противодействие правящих элит, прежних или новых, приобретают весьма сложные формы. Вспомним хотя бы историю президентских выборов 1996-го года, когда среди сторонников Ельцина произошло размежевание на тех, кто предлагал государственный переворот, и тех, кто настаивал на сохранении демократических норм с привлечением поддержки молодой российской буржуазии.
Выиграли вторые. Но это, кажется, последний случай выигрыша демократии. Пора бы искать новые шансы.

13 ноября 2017

Роль Ксении Собчак

Ксения Анатольевна Собчак – известная личность, которая вызывает разноречивые отклики. Я знал её отца, знаю мать, события в нашей стране, главным образом в 90-е годы сталкивали нас. Более всего на почве общих либеральных взглядов. И с Ксенией тоже знаком, хотя весьма издалека. Многие судят о ней потому, какой она была, как она себя вела в более молодом возрасте, в роли юной светской львицы эпохи В.В. Путина.

И вдруг она претендует на ведущую роль в политике, на роль кандидата в Президенты нашей страны. Чепуха какая-то? Да нет, я так не думаю. Её претензию на эту роль следует рассмотреть, как минимум, с двух сторон. Ну, во-первых, со стороны её самой и её друзей: ей политика интересна. Напомню, что известная легкомысленными светскими эскападами в более молодом возрасте, в 2012-ом году она вышла на демократические митинги, позволила себе какое-то вольнолюбие в интервью, которые она брала у разных политических игроков той поры, и в собственных выступлениях. Ей ясно дали понять, что терпение высокопоставленных покровителей небесконечно. И она как бы сошла со сцены.

С другой стороны, как я полагаю, президентские выборы близко и есть желание, чтобы они не были скучными, чтобы они выглядели более оживлённо, чем прежде, чем все ожидают, но с требуемым концом. Ксения Собчак – хороший участник игры: прекрасная умная речь, скорее, либеральная и, стало быть, не слишком популярная.

О другом претенденте А. Навальном уже разъяснили, что ему участие в выборах не светит. Да и главному претенденту не хотелось бы повторения результатов выборов московского мэра в 2013-ом году. А Ксения подходит. Не чужая. И в роли интересного оппонента вызовет желательный эффект.

Исходя из всего этого, я испытываю к ней большую симпатию и желаю успеха. Какого? Ясно, что на выборах она не победит. Но если она будет иметь открытое слово, на изменение в обществе взглядов и настроений в пользу либеральных реформ она повлиять может.

С некоторых пор, в том числе, в докладах на Апрельских конференциях двух последних лет, я рассматривал четыре сценария нашего дальнейшего политико-экономического развития: 1) инерционный – продолжение нынешней политики; 2) мобилизационный – «закручивание гаек»; 3) «решительный рывок» – радикальные реформы либерального толка; 4) постепенное демократическое развитие.

Здесь я не буду вдаваться в обсуждение этих сценариев, но два опроса экспертов 2016 и 2017 гг. показали преимущества последнего сценария, хотя вероятность того, что его выберут в ближайшие годы, не слишком велика. Но ситуация может, да и будет меняться. Мне тоже нравится четвёртый сценарий, пусть не как самый лучший для страны, на мой взгляд, но как возможный при хотя бы минимальном сотрудничестве разных сторон.

И вот здесь вернёмся к роли Ксении Собчак. Она способна оправдать ожидания власти. Но при этом, мне кажется, она может сыграть заметную роль для переформатирования нашего политического спектра, более существенную, чем Зюганов или Жириновский. Могу предложить вероятность какого-то объединения разных групп либеральных взглядов, их дальнейшей совместной работе и после выборов. Может быть, это шаг в нужном направлении, способный пробудить надежды. Я бы предложил А. Венедиктову пригласить Ксению Анатольевну на «Эхо Москвы», в подходящее время.

Оригинал

В такой день, проводя передачу, человек моего поколения обязан что-то сказать о Великой Октябрьской социалистической революции, о драматических событиях нашей истории, имевшей следы и в истории многих стран по всему миру.

Сейчас, подводя итоги моей жизни, бóльшая часть которой прошла, как говорили в своё время, под знаменем Великого Октября, я должен сказать, что мне повезло. В молодости я был верным сторонником нашей революции и строительства коммунизма. Если бы удалось, Карл Маркс оказался бы прав со своим учением, а В.И. Ленин — со своей идеей пролетарской революции в стране, где пролетариат ещё только зарождался, я, видимо, был бы счастлив исполнению мечты, которая, как теперь понятно, неосуществима.

Но всё же мне повезло. Моя жизнь была посвящена познанию и осознанию реальных исторических процессов, пониманию того, что ни Маркс, ни Ленин не была правы. Построение нового варианта иерархической социальной системы (планово-административный вариант после феодального), тогда как уже давно развивалась более эффективная и современная, сетевая рыночная система, могло быть доведено лишь до того момента, когда это стало бы ясно.

Моё везение состояло в творческом познании и осмыслении того, что происходило в нашей стране и в мире и в том, что я принял участие в тех переменах, которые произошли в нашей стране в 90-х годах.

Но перемены в моём восприятии действительности начались в 1956-ом году, с ХХ съезда КПСС. Сталинский режим был подвергнут критике. По крайней мере стало ясно, что дальнейшее развитие идей Октября должно идти и по другому пути. Какому? То, что получалось в 60-е годы, тоже было не то.

Реформы Косыгина, 1965 год. Больше самостоятельности заводам. Эта попытка закончилась вместе с вторжением в Чехословакию. Для меня как для экономиста, после знакомства с трудами Канторовича, Новожилова, Лурье, ранее немодными, стало ясно, что советская система вступает в кризисное состояние. Отсрочка произошла с открытием нефтегазовых месторождений в Западной Сибири и с повышением мировых цен на нефть в 1973-ем году. Закончилась она в 1980-х годах, когда цены упали в два раза. М.С. Горбачёву не повезло: идеи демократизации, которые он стал продвигать, столкнулись с нарастанием кризиса в экономике, кроме падения цен на нефть, добавилась неспособность плановой системы усваивать и генерировать новые продукты и технологии. Подошло время, когда стало ясно, что от идей Октября надо отказываться.

Тем дело и кончилось. Благодаря Б. Ельцину и Е. Гайдару были проведены реформы, после чего российская экономика стала рыночной. Новации перерабатывались тяжело. Но к 1997-ому году основные задачи были решены. Кризис 1998-го года казался реформаторам возможным концом их надежд. Но нет, последующие события, даже не считая нового повышения цен на нефть, показали успешность реформ и развития России.

Стало быть, уход от пути Великого Октября не оказался напрасным. Более того, даже учитывая новый, нынешний кризис, который, по моему мнению, начался в 2012-ом году, всё равно будущее России выглядит вполне оптимистично, особенно если мы продолжим требуемые преобразования, главным образом институциональные, нацеленные на постепенную демократизацию и модернизацию.

В целом процесс развития за последнее 100-летие оказался трудным, но естественным для тех условий, которые определились Великим Октябрём.

На все итоги надо смотреть трезво. Кстати, я не упомянул II Мировую или Великую Отечественную войну, поскольку считаю, что наша Победа мало связана с Октябрём 1917-го года. Я также ничего не упомянул о репрессиях. Они тоже были частью пережитой эпохи.

До встречи,
Евгений Ясин

28 октября – 2 ноября 1991-го года: два важных события»

События, о которых сегодня мы поговорим, сыграли очень важную роль в истории постсоветской России и о них стоит напомнить.
Наше движение вперёд ныне во многом зависит от того, как мы отнесёмся сегодня к этим событиям.
Первое из них: Президент Борис Ельцин 28 октября 1991-го года выступает перед V Съездом народных депутатов с заявлением о начале экономических реформ, которые в тот момент не вызывали ни на Съезде, ни в стране серьёзных возражений, и о формировании нового состава Правительства, которому придётся заняться этими реформами. Огромная ответственность, связанная с этими реформами, побудила Б.Ельцина предложить свою кандидатуру на пост главы Правительства реформ. Съезд принял это предложение. В состав Правительства уже тогда вошли Г. Бурбулис, в качестве первого заместителя главы, и Е.Гайдар, взявший на себя экономику, и др.

Через несколько месяцев, вопросы реформ будут вызывать в парламенте самые ожесточённые дискуссии, по сути в основном против решений, принятых 28 октября. Но тогда особо сильных дискуссий не было.

Второе событие на V Съезде – обсуждение проекта Конституции России, доклад о котором 2 ноября сделал также Президент Б.Н. Ельцин, возглавлявший Конституционную комиссию, назначенную предыдущим съездом.

Обращаю внимание: два события, представлявших продвижение в России важнейших реформ – экономической и конституционной. Редко одновременно готовится осуществление таких реформ. Ещё реже их подготовка возглавляется одним человеком. Думаю, та неделя оставила в нашей истории выдающийся след.
Экономическая реформа началась по сути 2 января 1992-го года и продолжалась 7 лет. Когда этот период закончился, в 1998-ом году, казалось, что реформа окончилась неудачей, по крайней мере для тех людей, которые её проводили. Но прошло какое-то время и стало ясно, что она представляет и долго будет представлять важнейший и успешный шаг в нашей экономической истории: в России была восстановлена рыночная экономика. Население забыло о товарном дефиците и многих других проблемах, присущих советской системе. Возродилось предпринимательство, плоды деятельности которого встречаются нашим гражданам на каждом шагу.

Работа над Конституцией России началась ещё раньше, по сути в середине 1990-го года, когда Верховный Совет РСФСР возглавил Б. Ельцин. И закончилась эта работа в декабре 1993-го года, когда была принята Конституция РФ, в основе сохранившаяся до сих пор. Но до августовского путча 1991-го года, работа ограничивалась рамками Союзной Конституции, а после этого столкнулась с серьёзными противоречиями между фракциями в парламенте, борьбой между теми, кто хотел сохранить прежние социалистические традиции, и сторонниками рыночной экономики и демократии. Я, конечно, несколько упрощаю картину, но и усложнять не могу. А суть как раз в этом.

В итоге указом N 1400 Президент распустил Парламент, удалил, стало быть, основных оппонентов и Конституция, опиравшаяся на весьма широкие полномочия Президента, в декабре 1993-го года была принята.

Но если рыночная экономика, пусть не во всём, эффективно уже давно работает, нынешняя конституция и многие окружающие её институты вызывает множество вопросов.

Сегодня тоже нужны реформы, реформы институциональные, едва не на каждом шагу, затрагивающие Конституцию. Дело в том, что с самого начала постсоветской России шёл спор, будут ли все основные полномочия принадлежать Съезду народных депутатов, т.е. парламенту, либо они будут персонифицированы, т.е. принадлежать Президенту. Тогда Президент был гарантией рыночной экономики и демократии и победил он. А потом ситуация изменилась и стало ясно, что дальнейшее развитие страны, включая рыночную экономику, экономическую и политическую конкуренцию и т.д. зависит от разделения властей. Оно записано в Конституции, но при концентрации всех полномочий в руках президента невозможно. Поэтому наша Конституция в нынешнем её виде оказывается тормозом прогресса. Предлагаю подумать.

Я решил продолжить тему об институтах и ценностях, намереваясь более обстоятельно осветить мои взгляды на то, как складываются общественные отношения, их типы, и как происходят изменения в ценностях и институтах, вызывающие развитие и рост экономики, серьёзные изменения в них самих. Это важно для нас, так как мы сегодня живём в длительном переходном периоде, который начался с нового этапа возникновения и развития в России рыночной экономики в 1991-1992 гг.
То, о чём будет идти речь, это система понятий, полезных для осмысления происходящих перемен.

В моей книге «Приживётся ли демократия в России» (НЛО, 2012 г., сс. 474, 473) показано, как структурировано сознание индивида и общества. Индивид в ответ на внешнее воздействие вырабатывает эмоции (оперативная реакция) и в сознании (долговременная память) – представления и установки. Представления – это знания, мифы, если знаний нет; образы. Установки – правила, нормы, привычки, обычаи – институты или, точнее, следы институтов в сознании.

Институты уже общественные явления, они складываются на взаимоотношениях людей в обществе. Так же и ценности, их важность, влияние на поведение людей определяются в общественной жизни, в зависимости от многих факторов, включая социальные слои и стадии развития. Так, для феодального строя особые ценности аристократов это верность государю, а для крестьян – воля, избавление от давления господина. Я преднамеренно не сказал «свобода», потому что свобода, на мой взгляд, ценность более зрелого общества. То, что мы сегодня ценим как свободу, более присуще капиталистическому, во всяком случае современному обществу и связано с ответственностью и доверием. Ответственность – ваша и окружающих, является условием свободы. Она же в исполнении обязательств во взаимоотношениях людей и перед законами. Доверие – это плод ответственности граждан и это почва для свободы. Это три взаимодополняющие ценности.

В прошлый раз я говорил о другой триаде – свобода, справедливость и власть. Дочь моя выразила несогласие: свобода и справедливость – ценности, но власть – это зло. Не стоит учить детей, что власть – это ценность, это добро. Однако, многие, возможно про себя, считают власть высокой ценностью и стремятся к ней. К тому же власть необходима в обществе, в том числе для соблюдения законного управления, реализации инноваций. Но как я думаю, вторая триада образует не взаимодополнение как первая, а противостояние, требующее равновесия. Ведь справедливость, прочитанная как равенство, также как и власть, противостоит свободе. Излишек свободы, а значит собственности, благосостояния, успеха, другим кажутся несправедливым. Справедливость противостоит и власти, если не вы ею обладаете. Но всё равно общество без этих ценностей, без связанных с ним институтов, существовать не может.

Однако разные социально-экономические системы, обладая и общими чертами, имеют и различные ценности и институты. Эффективность и благосостояние зависят от того, какие институты и ценности преобладают. Ценности, предположим, т.н. социалистической системы, характеризующейся повышенной ролью власти, недостатком свободы, ответственности и доверия, демонстрирует и более низкую эффективность экономики, отставание инновационного потенциала. Наш переходный период как раз связан с тем, чтобы избавиться от этих недостатков и сформировать более свободное и справедливое общество с высоким уровнем высокого доверия. Как? Об этом стоит поговорить отдельно.

Оригинал

Та ситуация, в которой ныне находится Россия, вряд ли может быть признана благоприятной.

Лидеры событий 1990-1991 годов исходили из того, что переход к рыночной экономике и, возможно, к демократическому образу правления, позволит нашей стране быстро разрешить свои проблемы и продвинуться по уровню развития заметно ближе к уровню западных стран. Но с падением цен на нефть в 2008-ом и 2014-ом годах положение изменилось и, пожалуй, должно быть ясно, что для этого Россия нуждается в существенных переменах, касающихся в том числе культуры — основных институтов и ценностей.

Кристиан Вельцель, соратник известного американского учёного Рональда Инглхарта, а также в настоящее время являющийся вместе с Инглхартом приглашенным сотрудником нашей Высшей школы экономики, издал на русском языке книгу «Рождение свободы» (ВЦИОМ, 2017). Одна из основных идей этой книги — эволюционная теория эмансипации. То есть речь идёт о постепенном наращивании свободы. Исключительно ценная идея, в том числе для нас. Хотите получить всё сразу? Будьте осторожны!

Второй момент: Вельцель пишет о «лестнице полезности свобод: если общество достигло бóльшей эмансипации, то оно обнаруживает растущую полезность свободы и появляется стимул для следующего шага эмансипации»

Третье. «Эмансипативные ценности» — то, что предшествует эмансипации. Это свобода выбора и равенство возможностей. Такие ценности должны быть распространены в обществе, чтобы стать реальностью.

Важнейший момент: новая ступень свободы становится реальностью при убежденности масс. Подчеркну принципиальную роль этой мысли. Должны быть возможности убеждения масс и люди в элите, которые понимают важность эмансипации и работают над распространением идеи о новой ступеньке свободы.

Но у Вельцеля, на мой взгляд, недооценивается роль институтов. Институты — это ограничения, встроенные в убеждения и принятые в обществе учреждения. Кроме того, ограничения по ресурсам, по языку. Убеждения характеризуются силой и распространенностью. В обществе может быть большинство убежденных в одинаковых ценностях, а может быть конфликт, разделяющий общество и элиты. Процесс развития, накопления опыта и знаний приводит к тому, что у отдельных лиц или групп появляются на основании роста знаний и опыта какие-то новые идеи, которые они начинают распространять, чтобы придать какую-то общественную силу, организацию. Так происходит разделение традиционных и модернистских институтов, происходит борьба между ними. Институты меняются, как и ценности.

Замечу, что ценности бывают не только эмансипативные. Думаю, это известно всем. Здесь, для начала будущего, специального разговора, я выделю три группы ценностей: свобода, справедливость (равенство) и власть. Признаюсь, что эту идею, долго вынашиваемую, я впервые публикую здесь.

Объясню, почему это важно. Ценность свободы мы обсуждали выше. Но тем, кто достигает её, приходится сталкиваться с мнением, что свобода досталась ему несправедливо. На уровне высших ценностей для людей более бедных, не достигших успеха, ценность справедливости, равенства играет важную роль. Она уравновешивает свободу тех, кто её имеет. Более свободны те, у кого есть собственность, являющаяся необходимым условием независимости.

Власть — ценность не очень пропагандируемая, особенно теми, у кого она есть. Для них это важнейшая из ценностей, но и для других нужен порядок, законность. Они обеспечиваются властью. Она же создает и дополнительные привилегии тем, кто ею обладает.

Три этих ценности создают определённое равновесие, поддерживаемое институциональной системой. Вместе с тем наращивание знаний, технологические инновации создают давление для изменения этого равновесия: больше свободы, больше равноправия, движения от авторитарной власти к демократической. Это движение приводит к росту экономики и производительности.

Я набросал схему в самом общем виде, чтобы дальше использовать её в обсуждении актуальных проблем.

До встречи,
Евгений Ясин

Оригинал

4 октября с.г. уважаемая мною «Независимая газета» выступила с редакционной статьёй. «Россия переходит во второе потерянное десятилетие». Объектом нападения стал проект трёхлетнего бюджета, только что переданный в парламент. Редакция недовольна. «Факт утверждения этого бюджета в парламенте и будет означать общественное согласие с ростом бедности и отставанием страны от конкурентов».

Как это воспринимать? Газета формулирует свою позицию: она недовольна, она хотела бы видеть более впечатляющие результаты. И я её понимаю. Всё время идёт дискуссия — мы ещё в состоянии стагнации или уже подъём?

Упрёк газеты: где подъём в вашей программе развития, где повышение уровня жизни и прекращение отставания? Хотелось бы. Но реальность, видимая г-ну Силуанову, очевидно выглядит иначе: не быстрый рост, а медленное развитие, в течение нескольких лет создают предпосылки роста, созревают условия.

Хочу напомнить всем нам, что события 1991-1992 гг. сделали из России страну с рыночной экономикой. Это был тяжёлый перелом, в неблагоприятной обстановке. Цена нефти на мировом рынке упала вдвое и находилась на уровне примерно $18-20 за баррель. При этом сказать, что для эффективной рыночной экономики благоприятные условия для развития было нельзя. Напомнить хотя бы о судебной реформе, о создании полноценной Федерации, местном самоуправлении, да просто о приспособлении граждан к очень непростым и качественно другим условиям было дело более чем сложным.

В 1998-ом году был ещё один кризис, — с ценой на нефть $8 за баррель. Только после этого, плюс перемена в политической обстановке в стране, ситуация стала меняться. И тогда никто не мог ожидать, что очевидные позитивные результаты будут достигнуты скоро, скажем, за 5-6 лет.

Но вот происходят два важных события: избирается новый президент, а с 2003-го года начинается быстрый рост цен на нефть. Судьба нам благоволила. В самом начале этого процесса мы не ожидали чудес и боялись того, как нам рассчитываться с уже накопленными долгами.

А далее наступил период, когда никто не говорит о потерянном десятилетии. Цены на нефть буквально пёрли, появились деньги, можно было позволить себе некоторые перемены в политическом режиме. Это 1998-2008 годы — десятилетие успеха.

Но потом нефтяные цены упали, в два приёма — 2008-2009 гг., а затем в 2014-ом году. Нам стало ясно, что, осуществив трудную революцию, рассчитывать только на нефть нельзя, нужно завершение начатых институциональных преобразований. И что предстоящие перемены, видимо, потребуют длительного времени. Ведь речь идёт о ценностях и нормах жизни, которые в важных частях должны были становиться другими. От этих перемен судьба нас до сих пор избавляла.

А теперь пришла пора. Трёхлетний бюджет кажется негодным, поскольку не сулит роста благосостояния. Хотя ясно, что это консервативный вариант и, если цены на нефть ещё чуть-чуть поднимутся, ну, скажем, с 50 до 60 долларов за баррель и всё пойдёт на лад.

А тут бюджет, подсказывающий трудную жизнь ещё на десятилетие, а то и больше.

Я считаю, что нам нужно оценить более объективно сложность предстоящих задач. Длительность срока, пока удастся получить реальные и устойчивые результаты. Пока развитие не создаёт предпосылки качественного роста, и уже не на нефти, а на продуктах инноваций, науки, образования. Надо настроиться на длительную работу, со сменой привычек для многих.

Чуть позднее я услышал, что в проект бюджета внесены новые поправки — рост расходов на оборону и службы безопасности, сокращение вложений в образование. Это ободряет мою любимую «Независимую газету». Боюсь, для этого мало оснований.

Друзья, нам предстоят, видимо, долгие годы преобразований адаптации к ним, чтобы заметить, что мы по темпам можем обогнать Англию или Германию. О Китае не говорю. Мы догоняем развитые страны, причём по культуре, институтам прежде всего.

До встречи,
Евгений Ясин

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире