За полтора месяца ареста со мной в камеру попали лишь трое заключённых, не имеющих отношения к политике. Все трое – с богатым уголовным прошлым.

***

Салим давно уже приехал из Таджикистана и пустил корни в Твери. Там у него русская жена и дочка. Вообще религия позволяет четыре жены, но «Катя пока очень против».

Живёт он лихо, часто ездит в Москву на заработки, и даже странно, что в свои сорок лет лишь однажды по-серьёзному угодил в тюрьму.

Несколько лет назад едва не сел надолго. У игрового клуба где-то в провинции земляки ловили выпивших посетителей, сильно их били и грабили. Сам-то Салим, конечно, случайно попал в эту компанию и никого не бил («отвечаю, что не бил, брат!»). Но в итоге полиция накрыла эту банду, устроив засаду. Все разбежались, а вот сокамерника моего поймали и доставили в отдел. Пристегнули к стулу, лупили и пытали всю ночь, чтобы сдал подельников.

«Я менту сказал, что покажу хату с пацанами, а адрес типа не помню, — рассказывает он. — Ну и, короче, приехали к одному дому. А я знал, что там подъезд сквозной, и рванул туда!»

Погоню он описывает очень живописно. Повезло, говорит, что наручниками спереди сцепили, иначе бы не ушёл. А так сумел. Падал, ободрал кожу — но сумел. Полицейские стреляли в воздух, но были «жирные и бежали плохо».

«Я думал, всё, брат, п***, отвечаю, — поднимает вверх указательный палец. — Но Аллах Велик!»

Бомбил Салим и по мелочи. Скупил, например, множество пятитысячных купюр. Выглядят, как настоящие, но в углу написано «Банк приколов». И куражился: то втюхает эти бумажки на рынке за спортивный костюм какому-то афганцу, то оставит глупенькой проститутке. Смеётся, когда вспоминает.

Но в конце концов сел, конечно. «По глупости закрыли, брат! Не фортануло!»

Устроился работать на склад и немного подворовывал. Потом решил увеличить объём: всё равно никто не замечает. Нашёл двух доходяг, которые по его наводке приехали ночью и загрузили полный самосвал стройматериалов. Не учёл Салим одного: перед делом гангстеры выпили для храбрости и, отъехав несколько километров от ворот, свалились в кювет. Вскоре полиция там их и нашла, мирно спящими в кабине грузовика. Перепуганные подельники сразу же сдали своего наводчика, и все вместе отправились на зону.

Салим увлечённо лупит в нарды: «Шерсть, чепыре! Сейчас на марс полетишь, брат!» Он получил 10 суток за то, что послал матом участкового. Через неделю после освобождения снова вернётся в мою же камеру. Встретил того самого участкового и «снова не сдержался».

«Как же так, Салим?» — спрашиваю я.
«Ну понимаешь, синий был», — оправдывается.
«Разве алкоголь не харам?» — уточняю.
«Вот смотри, брат, — объясняет Салим. — Есть харам, да?»

Я киваю.

«А есть, — причмокивает он со вкусом, — харааам!»

***

Другой мой сосед гораздо старше Салима; разменял седьмой десяток. Представился дедушкой Махмудом. Вёл себя тихо, сидел на шконке, разминал больную ногу. Наблюдал.

«Может, чайку, отец?» — предложил я. Дедушка согласился. Взял и конфету: выбрал шоколадную и долго со смаком жевал её в углу, запивая крепким чаем.

Немного освоился. Посмотрел, как играем в нарды; дал пару советов. За его спиной почти десять лет лагерей. В основном, как сам говорит, по делу. Деталями, правда, делиться не захотел. «Да крадун я, чего там рассказывать», — отмахивается от вопросов.

Махмуд получил административный арест, потому что находится под надзором, а полиции нужна отчётность. По условиям надзора, он должен быть дома ежедневно не позже 20:00, но накануне в начале десятого вышел покурить на лестничную клетку. Там его и встретил участковый. Суд назначил пять суток в спецприёмнике, несмотря на возраст и болезни.

Со здоровьем у него и правда плохо. Волочит ноги, по ночам хрипит и кашляет. Впрочем, в нашей камере старик провёл лишь два дня, после чего отправился в медицинский изолятор.

***

Саня родом из Кинешмы, Ивановская область. Щуплый мужичок с мутными, выцветшими наколками. Зубов не хватает, шепелявит немного.

Что сидел, понятно сразу: всё время ходит по камере, чай заваривает сразу из 5-7 пакетиков, а если хочет присесть и почитать — предпочитает скамейке корточки.

— Сидел, Сань?
— Ну было.
— Долго?
— Двадцать шесть годков.
— А самому тебе сколько?
— Сорок девять стукнет осенью.
— Полжизни в лагерях, получается?
— Ну получается, что так. Зато и детей настрогать успел. Старшему тридцатник уже, а Дашке, мелкой моей, два почти.

Мужичок увлечённо рассказывает про лагерную жизнь, сравнивая красные зоны с чёрными. «Под козлами сидеть плохо, базару ноль, — рассуждает он, прохаживаясь от стены к стене. — Но и чёрная масть не сахар. Если деньги есть, выдоят всё до копейки».

Без конца травит тюремные байки про «петухов» и бывшего главу ФСИН Реймера, который сел за коррупцию. Зеки судачат, что ему прямо в колонию сруб привезли и живёт бывший чиновник в отдельном коттедже на территории промзоны, а «несколько козликов ему прислуживают».

В прогулочном дворике Саня деловито осматривает окна камер спецприёмника.

«А чего дороги-то не натянули?» — удивляется.
«Какие дороги, — смеюсь. — Тебе ж выходить через три дня».

Арестовали его рядом с домом, причём впервые в жизни по административке. Не дотерпел до квартиры и остановился у дерева по нужде — а тут наряд. Слово за слово, «получил по хребту дубиналом», в тот же день суд, и сразу в изолятор.

А вот по уголовке он сидел крепко. Сначала бедокурил по молодости. Потом несколько лет был на свободе; вместе с родным дядькой начал таскать из магазина, где тот работал. Родственника прихватили, а он взял и написал заявление на племянника. В итоге Саня уехал на пять лет в колонию под Тамбовом.

Освободившись, он первым делом отправился к дяде. Разговор окончился разбитой головой, летальным исходом и новым сроком: на этот раз 12 лет, от звонка до звонка.

«А сам-то давно тут чалишься? — интересуется Саня. — Много дали?»
«Сорок двое суток», – отвечаю.
«Едрить, — чешет он затылок и смеётся. — Тоже что ли завалил кого-то?»



3157893
// Фото: Дарья Корнилова

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире