Ровно 80 лет назад, 18 октября 1941 года, с 17-го пути берлинского вокзала Груневальд началась депортация евреев Германии на восточные земли, захваченные рейхом — на смерть.

1089 человек находилось в том первом эшелоне, еще пассажирском. Их везли третьим классом, согласно купленным билетам, в соответствии с утвержденным на тот момент тарифом для обычных пассажиров — 4 пфеннига за каждый километр пути на каждого взрослого и со скидкой 50% детям до 12 лет. Товарняками — в вагонах для скота — евреев стали вывозить позже. Предстояло депортировать 50 тыс. только из Берлина, вместимость следовало повышать — не до приличий и удобств.

А в то время, еще до строительства или выхода на расчетную мощность газовых камер и крематориев в Аушвице (Освенциме), Треблинке, Собиборе, Хелмно и прочих фабриках смерти, которые требовалось обеспечивать загрузкой без простоев, еще можно было предоставить относительно человеческие условия по дороге на бойню. Состоятельным евреям из Голландии и Бельгии, следовавшим через Германию транзитом, удавалось даже купить билеты в первый класс и провести с почти привычным комфортом свое последнее путешествие, предпринятое, правда, по принуждению и под охраной.

Но и пассажиров первого класса, и третьего, и тех, кого везли, как скот, в товарняках, по месту назначения ждала одна судьба. Им всем предстояло умереть: от голода, болезней, издевательств в гетто, в акциях по ликвидации гетто, в расстрельных рвах неподалеку от гетто или в лагерях смерти.

Отправленных 18 октября 1941 года из Берлина доставили в гетто Лодзи. Всего туда было направлено более 15 тысяч депортированных из Германии. Почти все они погибли в лагере смерти Тростенец. Везли немецких евреев и в другие гетто на оккупированной территории Польши и Советского Союза, в том числе в Каунас и Ригу.

Почему именно туда, и зачем их надо было везти? Когда выяснилось, что просто выгнать евреев из Германии и завоеванных ею территорий не удастся (как выяснилось на Эвианской конференции в 1938 году, их не желала принимать ни одна страна мира — см.), Гитлер выбрал альтернативный вариант — тотальное уничтожение. Но устраивать массовые казни в Германии, как и в других странах Западной Европы, нацистам показалось слишком рискованным — неизвестно, насколько было бы шокировано местное население и как бы себя повело. А реакцией покоренных народов Восточной Европы, этих «унтерменшей», можно было пренебречь.

Поэтому сразу после завоевания Польши там стали устраивать погромы и сгонять евреев в гетто, а при вторжении в Советский Союз начались массовые убийства. Местное население, особенно в недавно присоединенных к СССР регионах, в ужас не пришло. Во многих местах Западной Украины и Западной Белоруссии, Литвы и Латвии «народные милиции» и энтузиасты принялись убивать своих соседей-евреев, не дожидаясь принуждения оккупационных властей.

Для очищения от евреев Германии и других стран Запада, где расстреливать людей во рвах из пулеметов неприлично, евреев следовало лишь доставить туда, где это уже делается. Чисто логистическая задача.

Немцы с ней, как мы знаем, успешно справились. И на местах у них нашлось немало помощников из местных, без которых не удалось бы достичь такой результативности. Но теперь, когда Холокост признан величайшим по масштабам и жестокости преступлением, если не всей истории человечества, то ХХ века точно, вопрос об исторической ответственности за него остается предметом отчаянных споров.

Конечно, основная вина на Германии — еще той, гитлеровской, и немцах, хотя сколько поколений сменилось. Но Германия вину признала и раскаялась, даже платит за нее, в том числе и деньгами, немцы — в массе своей — испытывают чувство вины, сокрушаются, как это могло случиться с ними, и делают все, чтобы не было вероятности повторения.

В странах, где нашлось немало соучастников этого преступления, сильна и все сильнее с годами тенденция откреститься от этого прошлого: кто сами жертвы, а кого бес попутал по иным, патриотическим соображениям.

Возникло относительно новое явление, которое я бы назвал «национализацией» Холокоста. Принцип его в том, что сам факт Холокоста на территории той или иной страны отрицать нельзя — это вне времени и территориальных границ. Но нередко национальными героями объявляются люди, личная причастность которых к уничтожению евреев во время войны, известна и очевидна.

Германия, раскаявшись и стараясь искупить вину, стала процветающей страной, где нацистские настроения возродиться не могут. А нераскаявшиеся — остаются под перманентной опасностью возрождения нацистских настроений, антисемитизма — и все у них почему-то не ладится в стране по совсем другим параметрам.

Не знаю, откуда эта связь, но она есть. Поезд из прошлого надо остановить, чтобы двигаться в будущее. Иначе уже и не двигается он никуда, а еще трясет на стыках.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире