Сегодня – скорбная дата: годовщина расстрела в подвале Лубянки приговоренных по «делу ЕАК» — Еврейского антифашистского комитета. Ее образно называют «ночь расстрелянных поэтов». Считается, именно тогда была убита советская литература на идиш – самая мощная ветвь литературы на этом языке, почти уничтоженном войной вместе с половиной его носителей. Среди 13 расстрелянных – цвет ее: поэты Перец Маркиш, Лев Квитко, Давид Гофштейн, Ицик Фефер, писатель Давид Бергельсон. Тогда же отняли жизнь у сошедшего с ума от пыток выдающегося еврейского артиста, преемника Соломона Михоэлса в ГОСЕТе Вениамина Зускина.

Эти звучные имена заслоняют в памяти других казненных в ту ночь. Я хочу напомнить одно из них. В списке подсудимых по делу, а затем осужденных и приговоренных оно стоит первым.

Соломон Лозовский не принадлежал ни к литературному Олимпу, ни к артистической богеме. Он относился к высшей идеологической элите партии. Почти всю войну и несколько лет после советское государство обращалось к собственному народу и миру его словами. Лозовский был заместителем, а затем начальником Совинформбюро.

А кроме того – заместителем наркома иностранных дел, заведующим кафедрой международных отношений и внешней политики СССР в кузнице высших партийных кадров – ВПШ при ЦК ВКП(б), профессором МГУ, лектором МГИМО. Прошлое испытанного партийного бойца: участие в революции с 1905 года, подполье, аресты, побег, эмиграция, лидер международного профсоюзного движения, редактор газет и журналов, директор главного партийного издательства еще до войны – Гослитиздата. Конечно, член ЦК. И от главной партийной инстанции он курировал ЕАК с момента его создания.

Для своих будущих товарищей (формально – соучастников) по уголовному делу он был высокопоставленным сановником, указующим перстом, оком и голосом власти. Но когда в недрах Лубянки стали стряпать «еврейский заговор» в ЕАК, именно на него начали выбивать в буквальном смысле показания из еврейских сотрудников Совинформбюро. Конечно, выбили.

В январе 1949-го его вызвал к себе Маленков, с которым они являлись не только коллегами по работе, но и родственниками: внук Лозовского был женат на дочери всемогущего секретаря ЦК (потом он заставит ее развестись), и в присутствии сталинского партийного инквизитора Шкирятова предложил признаться во всем по-доброму.

По-доброму не удалось. Пришлось по-плохому. Лозовский, как и другие подследственные по делу (кроме главврача Боткинской больницы Бориса Шимелиовича, который выдержал все истязания – и не поддался), после жутких пыток показания подписал. На суде он, Маркиш и замминистра Госконтроля Соломон Брегман все опровергли, но это не имело никакого значения.

В последнем слове Лозовский попросил восстановить его в  партии посмертно, когда выяснится его невиновность. Все они верили, что произошедшее с ними – ошибка. Но ошибкой была сама эта вера. У нас нет оснований ни подтрунивать над ними за такую наивность, ни тем более – осуждать. Только помнить и скорбеть.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире