Я никогда не забуду этот вечер последнего эфира. И каждый раз, пересматривая и переслушивая этот эфир, кляну себя — все не так, не то спросила, не с тем настроением говорю с ним, привязываюсь к ничего не значащим вещам… Если бы знать. Мне кажется, он что-то чувствовал. Обычно открытый, смешливый, шумный, он в этот вечер был непривычно погружен в себя, иногда словно отключался от разговора. Помню, что после нашего эфира он еще задержался в гостевой комнате и давал интервью по телефону кому-то.

А потом так и сидел с телефоном в руке и смотрел в одну точку. Один. Я, уже собравшись, заглянула к нему, говорю « Боря! Что ты сидишь тут один? Пошли уже!». Он встал надел свою серую куртку такую уютную стеганую («Нравится?» — спросил)) и мы втроем с Виталием Дымарским пошли в лифт, потом вниз, потом на улицу. «Ты сама-то придешь в воскресенье на марш?». — «Нет, я работаю».

Но я пришла. Как и остальные десятки тысяч. Вместо марша Весны, был марш Скорби.

У нас с Борисом были разные периоды отношений, я раздражалась, не принимала каких-то вещей, мы даже не общались несколько месяцев и не разговаривали ( уж и не помню по какой причине). Но не любить его было невозможно. Это был человек сумасшедшего обаяния. И очень честный человек. И очень ранимый. Я, как и многие, была уверена, что его политическая судьба стремится ввысь, что он не сбитый летчик, а ровно наоборот — стремительно набирающий обороты!

Боря умел рисковать, был абсолютно бесстрашным. Боль не исчезнет никогда. Боря, тебе еще памятники будут ставить. Вечная тебе память.

2894986

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире