Здание Мосгорсуда — огромное, величественное. Сквер такой аккуратный, лавочки, фонтанчик, скульптурка. На входе у рамок — приветливые полицейские, «будьте добры», «проходите, пожалуйста», «сумку, пожалуйста». Просторный холл, два монитора на стене, стулья как в кинотеатре — для тех, кто не попал в зал, прямая трансляция. Предположить, что в этом прекрасном чистом здании творится беззаконие, так сразу и не посмеешь) все-таки, условия, кондиционеры, никакой давки — не то, что в каком-нибудь таганском или Хамовническом или басманном захолустье.

Перед залом номер 338 толпится народ. Сразу видим Володю Рыжкова — в окружении возбужденных граждан. Чуть дальше — Алексей Навальный с бледным, каким-то растерянным лицом. Леше в зал нельзя — он свидетель. Он заглядывает перед самым началом в дверь и машет стеклянному кубу, в котором — главные герои этого спектакля. В ответ ему из-за стеклянной стены беззвучно прыгают ладони.

Мы садимся на лавку, которую Рыжков обозвал «лавкой богемы») мы — это Кирилл Козаков, Лена Коренева, Рыжков и я. Смотрим на стеклянную будку. И потом все пять часов мы будем смотреть на эту будку, в которой на двух лавках , тесно прижавшись друг другу сидят десять человек, десять молодых людей, почти мальчишек, большинство которых — ровесники моего сына. Им жарко. Они в майках и шортах, бледные, не выспавшиеся, ищут глазами родных и знакомых, машут им руками, на коленях у каждого — трогательные толстые тетрадки с закладками , туда они аккуратно вписывают номера томов, параграфов и частей, фамилии свидетелей и потерпевших. В будке плохо слышно, возгласы «громче!» звучат в течение всего процесса.

Самый старший — Сергей Кривов — периодически встает и почти прижимается к стеклу, на его белой майке надпись «Ходорковский go home!», Кривов смеется. Самый высокий — Денис Луцкевич, ему одному в такой будке тесно, куда уж вдесятером. Самый активный — Николай Кавказский, его вопросы к обвинению и к судье — грамотны, лаконичны, резки. Самый спокойный — Леонид Ковязин, через какое-то время он просто засыпает, откинувшись на стену. Спит безмятежно, крепко, как пассажир в самолете, летящий в отпуск.

Перед нами на первом ряду — родные обвиняемых. Алексей Полихович, отец Леши Полиховича, был у нас в программе 2013. На суд пришел и Вадим Данилов, тоже наш гость, брат Дмитрия Рукавишникова, Дмитрий еще ждет суда, сидит под арестом, пишет стихи и статьи, он настоящий взрослый боец.

Судья Никишина с иезуитской улыбкой выслушивает попытки жалоб на условия содержания. Отклоняет. Не имеет отношения к процессу. Обвинители сообщают, что потрепевшие ( бойцы ОМОНа) не могут присутствовать на процессе из-за занятости на работе и предлагают ознакомиться с копиями медицинских экспертиз. Все адвокаты — против.

Выясняется, что потерпевший Архипов отказался от своих претензий, никого из подсудимых никогда не видел и никаких претензий к ним не имеет. Протест отклонен. В зале смеются. Судья Никишина обращается к Козакову: «Веселый бородатый мужчина в третьем ряду покиньте зал!» Кирилл смеялся вместе со всеми, но смеялся как-то нехорошо. Да и лицо у него смутно знакомое, поэтому вызывает у судьи особое раздражение. Кирилл уходит и перед выходом оборачивается к стеклянной будке и машет ей рукой. будка машет в ответ и улыбается.

В течение долгих часов судья Никишина с брезгливой улыбкой будет отклонить все претензии, протесты и ходатайства защиты. И с выражением невероятной важности будет принимать все вопросы, протесты и предложения обвинения. После перерыва — первый в этот день допрос . Свидетель — Дмитрий Дейниченко, в мае 2012 замначальника оперативного штаба. На все вопросы обвинения — видел, знаю, помню, свидетельствую. На все вопросы защиты — не помню, не знаю, не видел, по видео видел. По его словам выходит, что все митингующие — погромщики, хулиганы, провокаторы, нарушители закона, вооруженные коктейлями молотова, камнями, туалетамии железными заграждениями.

Слышать этот бред невозможно, адвокаты поочередно забрасывают свидетеля простыми вопросами, на которые свидетель в основном отвечает мучительным молчанием. «Кто отдавал приказ на применение силы?» — не помню. «Задержан хоть кто-то из людей в масках и платках, которые провоцировали сотрудников полиции?»— не знаю. «почему изменили согласованный маршрут и выставили еще одну линию полиции, которая загнала людей в западню, в пробку?» — все согласовано .

Собственно, протоколы этих заседаний можно прочесть в интернете, цитировать эти километры вранья бессмысленно.

И это бесконечное издевательство над невинными, случайно выхваченными из толпы людьми — длится и будет длиться, к 12-ти подсудимым прибавятся новые, которых так же запихнут в стеклянной куб с узкими прорезями для воздуха, и к этим дыркам будут толпиться в очереди адвокаты, чтобы прокричать в них какие-то важные для их подзащитных слова. И никто не в силах ничего изменить. Потому что пытки в нашей стране фактически узаконены, и подсудимых будут по-прежнему поднимать в шесть утра, возить в душных автозаках по московским изоляторам, потом держать их по двое в квадратных метр на метр стаканах, потом сажать в стеклянную будку и унижать своими брезгливыми улыбочками и усмешками, разговаривать как с недолюдьми, с какими-то отбросами, лишенными элементарных человеческих прав.

Судья Никишина — опытный профессионал, она ведь видела настоящих преступников — воров, убийц, насильников, разбойников. Она не может не видеть и не понимать, что вот эти десять человек за стеклом и две улыбающиеся девчонки в зале ( Маша Баронова и Саша Духанина) — обыкновенные люди, далекие от криминального мира, от умышленных злодеяний, от толпы настоящих жуликов и воров. А может они вообще — самые лучшие из тех, кого она когда-либо встречала в своей жизни.

Подрабинек после окончания заседания подошел с улыбкой: Ну, Ксения, ты поняла, что такое наш российский суд?) оценила степень бреда, абсурда, беспредела? Оценила. Оценила. Никакого закона здесь нет. Есть расправа, показательно наглая, демонстративно ленивая.
Пойду ли я еще туда? Обязательно.

Вот как Дмитрий Рукавишников пишет нам из тюрьмы:

«Хочу обратится к каждому, кто читает эти строки: это не только наше дело «их» дело. Это касается каждого. Если сегодня общество позволит растоптать узников 6-го мая, не встанет на их защиту — завтра вместо общества будет только агрессивно— послушное большинство. «Народный Фронт» уже создан— значит, скоро появится «враги народа». И узникам Болотной выпадает сомнительная честь стать первыми из них. Только от вас – тех, кто на свободе – зависит, удастся ли этого избежать. Мы верим в вас – и, надеюсь, не напрасно.»


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире