16:25 , 28 ноября 2018

Лесная сертификация в России: поиски ведьмы в темном лесу

Лес – дело темное, воровское. У  русского человека отношение к лесу настороженное испокон века. Лес всегда был пристанищем разной воображаемой нечисти. В трудный час, когда весь мир против нас, рубль слабеет, а скрепы ржавеют, самое верное – поискать в лесу ведьм, которые во всем виноваты. Сожги их, и гармония восстановится, или, по крайне мере, получится развлечь и отвлечь публику от других насущных проблем.

Все чаще чиновники рапортуют об  иностранных агентах, которые якобы рыщут в лесах и под прикрытием экологических лозунгов и с помощью добровольной лесной сертификации FSC плетут тайные заговоры с  загнивающим Западом в надежде добить российскую экономику. С Востока наступает Китай, который продолжает легально и нелегально рубить и вывозить древесину в  Поднебесную. На организованном Комитетом Госдумы по природным ресурсам, собственности и земельным отношениям круглом столе по теме «Добровольная сертификация в  лесной отрасли», который проходил 14 ноября, чиновники обрушились с  жесткой критикой на действующие сейчас в России системы добровольной лесной сертификации по схемам FSC и PEFC, и заявили о необходимости создания отечественной системы лесной сертификации по предлогом того, что «пока в России не будет создана своя собственная система лесной сертификации, работа отечественных лесопромышленников, работающих под оком международных систем сертификации, может быть приостановлена в любой момент».

Получается, враги обступают нас по всем фронтам, и если кто-то в чем-то виноват, то это точно не мы сами. Как-то не принято у нас признавать собственные ошибки – их ведь тогда и  исправлять придется самим. А время плодов ошибочных или до сих пор не принятых эффективных решений для лесной отрасли все никак не закончится. Неприятное это время. То лесные пожары портят статистику – текущий год стал третьим с начала века по площади, пройденной огнем (14,6 млн га). То высаженный молодой лес, призванный компенсировать объемы ежегодной промышленной вырубки, погибает без уходов – только по официальной статистике Рослесхоза, более 25% культур гибнут в первые 7-10 лет после посадки, еще больше (по экспертным оценкам, до 90 %) в  последующие 10–15 лет. То старовозрастный лес с каждым годом безвозвратно убывает в своих объемах и делает это так стремительно, что лесопромышленники главной лесной державы мира уже глубоко и надежно увязли в сырьевом кризисе.

Доступные и экономически выгодные лесные ресурсы в стране кончились, и теперь бизнес нацелился на  последние оставшиеся участки нетронутой тайги, играющие ключевую роль в  регуляции климатических процессов и сохранении биологического разнообразия планеты.  Видимо, в это непростое время некоторые предприниматели руководствуются принципом «а после нас хоть потоп» – к сожалению, в случае с вырубкой леса, помогающего предотвращать климатические катаклизмы, эта метафора уже обретает телесность. Многие российские и китайские лесные компании жадно рубят все, до чего могут дотянуться – правда делать это себе не в убыток уже почти не получается, ведь плечо вывозки во многих регионах уже превысило все допустимые отметки.

Самый главный экономический вопрос — есть ли во всем этом прок? В том ли направлении движется лесная индустрия? Ведь за 2010-17 гг. Новая Зеландия, в которой около 60% из 1,7 млн га плантаций сосны сертифицировано по международно признанной схеме добровольной лесной сертификации FSC, по объему импорта необработанной хвойной древесины в Китай обошла Россию в 1,5 раза. И это при том, что площадь арендованных в лесопромышленных целях лесов России (167 млн га, из которых FSC-сертифицировано лишь около 25%) в 100 раз больше сосновых плантаций Новой Зеландии. В лесах Финляндии и Швеции, давно перешедших на интенсивную модель лесопользования, объем заготовки с 1 га эксплуатационной площади в 6-7 раз больше, чем в России.

В мире много экономически позитивных примеров и стран, у которых нам есть чему поучиться. Но хотим ли мы чему-то учиться или стремимся замкнуться и набить себе шишки сами? С учетом нападок депутатов на сертификацию FSC, которая помогает другим странам делать экономически выгодный, социально и  экологически ответственный бизнес, ответ очевиден. Но помнят ли чиновники, предлагающие потратить огромные средства ответственного лесного бизнеса и  налогоплательщиков о том, что в конце 1990-х – начале 2000-х гг. аналогичные попытки создать и внедрить собственную, «домотканную» систему сертификации провалились с треском, ограничившись печатью солидных лишь на вид сертификатов, которые на деле не обеспечивали даже видимости соблюдение законов и правил и  независимости самой системы сертификации от тех госструктур, политиков и  бизнесменов, которые и без сертификации управляли лесами. По сути, в первый раз такой проект был провален, так как не смог выполнить основного своего предназначения, ведь зависимая от госорганов система сертификация дискредитирует сама себе и просто дублирует разрешительные документы на  лесопользование, облагая лесопромышленников дополнительными денежными «оброками» и давая государству возможность отчитаться об использовании бюджетных средств, выделенных на обеспечение экологической безопасности и  стабильности державы.

Что станет с новой национальной системой сертификации – сможет ли он обеспечить сохранение наиболее ценных частей малонарушенных лесных территорий и других лесов высокой природоохранной важности, позволит ли эффективно сохранять биоразнообразие при заготовках древесины и учитывать социальные интересы местного населения при лесопользовании. Пока, по оценке WWF России, в стране действует лишь одна схема, соответствующая этим ключевым для добровольной лесной сертификации требованиям, и схема эта – FSC. Да в ней есть недоработки, но их можно устранить при конструктивном участии властей, причем это будет и проще, и быстрее, и экономически выгоднее. Более того, сертификаты FSC признаны и используются во всем мире, а  какая судьба ждет очередную новую систему сертификации – большой вопрос. Особенно с учетом непростой внешнеполитической обстановки. Очевидно, что для того, чтобы добиться международного признания, необходимо будет открыть представительство национальной схемы сертификации в Солсбери. Увы, скорее всего новые сертификаты отправятся в нижний ящик стола и в очередной отчет Рослесхоза, а мировой лесной рынок, давно живущий по правилам глобализации, реально действующей экологической ответственности и прозрачности, продолжит свое успешное экономическое развитие, но уже без наших собственных схем, сертификатов и древесины.

В связи с этим возникает вопрос. Нападки на FSC – это простое непонимание сути FSC-сертификации, того, что стандарты схемы в России утверждаются российскими лесопромышленниками, экологами, социальными организациями, а не «иностранными структурами»? Или это намеренная попытка отвлечь внимание в столь неприятное время неутешительных результатов, когда вопрос «Кто виноват?» встает ребром и  указать пальцем на злобное «око Запада» проще всего?

Немного фактов об FSC. Знак Лесного попечительского совета (FSC) на древесине или на сделанном из нее товаре говорит о том, что эта продукция происходит из леса, в котором ведется экологически и социально ответственное лесное хозяйство. Ничего криминального для экономики – более того, это желанный лейбл для предприятий, которые хотят законно и выгодно импортировать лес на экологически чувствительные рынки.

В утвержденной в этом сентябре председателем правительства РФ Дмитрием Медведевым «Стратегии развития лесного комплекса РФ до 2030 г.» – одном из ключевых нормативных документов, которые будут задавать векторы развития лесной отрасли на ближайшие десятилетия – лесная сертификация тоже позиционируется как один из инструментов снижения экологических рисков в лесной промышленности России.

На 29 августа 2018 г. в России действовало 238 совмещенных сертификатов лесоуправления и цепочки поставок на площади 47,65 млн. га (это более четверти общей площади лесов, арендованных с целью заготовки древесины), а 724 компании являлись держателями сертификатов цепочки поставок. Практически все российские компании, экспортирующие в Европу, сертифицированы. Общий объем ежегодного производимой сертифицированной продукции в стране превышает 50 млн м3.

В мире, по состоянию на август 2018 г., по схеме FSC сертифицировано более 200 млн га лесов в 86 странах и выдано более 35 000 сертификатов цепочки поставок в 124 странах. Более 10 лет Россия является одним из мировых лидеров в схеме FSC, занимая второе место в мире после Канады по площади FSC-сертифицированных лесов. Сертификат FSC востребован на важнейших экологически чувствительных международных рынках – европейском, североамериканском, восточноазиатском и др., поэтому спрос на сертификацию FSC в России высокий и продолжает расти.

Стандарт FSC в каждой стране свой, общими являются только 10 принципов и соответствующие им критерии. Вся система FSC строится на балансе трех разных групп интересов – экологических, экономических и социальных, каждой группе соответствует своя палата в системе членства, палаты абсолютно равноправны. Любое решение в FSC принимается только в том случае, если оно поддержано большинством в каждой из трех палат. На тех же принципах работают и  национальные структуры FSC, в том числе в России.

Участие в разработке Российского национального стандарта FSC принимают российские лесопользователи, экологи и представители социальных организаций, а после подготовки проект стандарта размещается в сети Интернет для общественных консультаций, в которых могут участвовать все желающие. Любопытно, что и щедрые на критику депутаты,  и органы исполнительной власти, и Рослесхоз самоустранились от участия, в то время как российские лесозаготовительные компании участвуют в разработке стандарта самым активным образом. Получается, ни иностранных врагов, ни антиэкономических заговоров – российский бизнес является равноправным и активным участником, задающим правила игры. И то, что органы власти не захотели участвовать в обсуждении стандарта в  «общественной песочнице», где у всех участников равное право голоса, недостаточный аргумент для того, чтобы создавать собственную сертификацию, со  своими сертификатами и новыми, выгодными им, правилами игры.

Учитывая огромное влияние схемы FSC на механизмы экспорта лесной продукции во всем мире, она заслуживает не карающей руки инквизиции, а конструктивного внимания со стороны властей. В частности, органы власти могли бы обеспечить функционирование громко продекларированных, но по факту неработающих  законодательных механизмов сохранения малонарушенных лесных территорий (создание Национального лесного наследия). Это очень поможет компаниям соответствовать требованиям FSC и, главное, будет реальным вкладом в  сохранение лесных богатств страны.

Однако такая полезная для общества, бизнеса и природы работа потребует усилий, а изгнать мифических врагов быстрее и проще. Но решит ли это уже не мифические проблемы, и кто останется в выигрыше от ухода FSC из России? По крайней мере, точно не  экспортеры леса, которые потеряют европейский рынок сбыта, и не местные жители, с которыми сертифицированные компании сейчас должны согласовывать места заготовки древесины, чтобы защитить от вырубки традиционные места сбора ягод и  грибов.

Как вариант, доморощенная схема добровольной лесной сертификации будет создана, а FSC благосклонно оставят в России, но, чтобы спасти свой мертворожденный проект от эффективных конкурентов, заинтересованные в этом стороны осуществят рейдерский захват схемы FSC и вытолкнут из нее независимые экологические и социальные организации, чтобы ликвидировать конкурента, развалив его изнутри. В этом случае FSC-сертификаты, выданные в России, не будут действовать за рубежом. По другому сценарию, экологические организации, которые сейчас поддерживают FSC и наряду с российским бизнесом участвуют в  обсуждении стандарта, могут сами принять решение об исключении из FSC стандарта требований по сохранению малонарушенных лесных территорий, раз ограничения на рубку в них является основным фактором недовольства со стороны лесопромышленников, лоббирующих национальную схему и «переформатирование» FSC. Понятно, что и при этом сценарии наибольший удар испытают крупные предприниматели, которые потеряют экологически чувствительный рынок Европы. Осознает ли бизнес, что делает, прогибаясь под временщиков в органах власти, которые, к сожалению, ведут себя как слон в  посудной лавке, грозя разрушить тонкий компромисс по использованию малонарушенных лесов, достигнутый на данный момент в рамках FSC и зафиксированный в проекте нового стандарта?      

В целом, в эпоху глобализации всех процессов, в том числе экономических, осуждение всего, имеющего хоть какую-то привязку к «международному» и «заграничному», с точки зрения здравого смысла выглядит не то что странно, а скорее подозрительно. С другой стороны, лес – дело темное, чего в нем только не происходит для отвода глаз, чтобы скрыть реальное воровство.

Николай Шматков, директор Лесной программы WWF России



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире