voinovich

Владимир Войнович

02 октября 2017

F

Госпоже Светлане Медведевой

Милая Светлана Владимировна!

На днях я отмечал свое 85-летие в Центральном доме литераторов.
Провести этот вечер со мной в ЦДЛ пришло человек, примерно, четыреста. А как раз перед этим я получил письменное поздравление от Вас и решил похвастаться. Я предполагал, что собравшиеся порадуются за меня и мое сообщение о вашем послании встретят аплодисментами. Но зал отреагировал на услышанное непочтительным дружным и громким хохотом. Я удивился.

Достигнув столь преклонного возраста, я пережил разные формы восприятия моих заслуг высокими инстанциями.
Было время, когда меня за мое, достойное порицания, общественное поведение и сомнительные достижения на литературном поприще многократно и разнообразно наказывали. Но потом все изменилось настолько, что в 2000-м году президент российской федерации удостоил меня государственной премии за книгу, которая в прежние времена тянула бы на солидный тюремный срок. После этого отношение ко мне официальных структур сильно улучшилось, и прошлые пережитые мной юбилейные даты отмечались устными и письменными поздравлениями не только простых читателей и коллег, но, случалось, и высоких должностных лиц: министров, губернаторов и руководителей отдельных отраслей промышленности. Дважды меня поздравлял президент, и это никому не казалось смешным.

Смешное началось пять лет тому назад, когда на мое восьмидесятилетие Ваш супруг, только что освободивший президентское кресло, прислал мне корзину роскошных роз.
Какие-то люди, желая изобразить меня законченным фрондером, пишут в Интернете, что я ту корзину отправил обратно. Это неправда. Я корзину обратно не отправлял, но попросил принять ее мою домработницу. Этим я не хотел оскорбить Вашего мужа, но подумал, что если к своим восьмидесяти годам я от высших чинов государства не заслужил ничего лучшего, чем корзина цветов, то ее я тоже не заслужил. Как говорят американцы, брильянт, который стоит сто долларов, не стоит одного цента.

Прошедшее с тех пор пятилетие в жизни нашей страны оказалось исключительно напряженным.
Блестящая зимняя Олимпиада на южном курорте, возвращение Крыма в родную гавань, война в Донбассе, в которой мы, не участвуя, несем большие потери, и война в Сирии, которую мы продолжаем, несколько раз успешно закончив. Признаюсь, я, будучи неисправимо плохим патриотом, не очень радовался нашим успехам и потому, естественно, на этот раз теплых слов от первого лица государства не дождался, и Ваш муж не прислал мне ни одного цветочка. Я отнесся к этому с пониманием. Не заслужил, так не заслужил и не надо.

И вдруг Ваше письмо.
Оно меня приятно удивило. Поскольку ваш муж не счел нужным удостоить меня своим высоким вниманием, я мог бы подумать, что Вы это делаете втайне от него, что было бы мне особенно приятно. Знаете, некоторым мужчинам, особенно, как говорится, сенильного возраста, очень бывает лестно, когда молодые женщины оказывают им знаки внимания, да еще тайком от мужей. Но обычно в подобных случаях, дамы, прибегая к письменной форме, подчеркивают нежность выражаемых чувств, тем, например, что опрыскивают свои послания любимыми духами или вкладывают в конверт засушенную ромашку. Однако ожидаемого запаха я не учуял и ромашку в конверте не нашел.
Но заметил, что конверт-то казенный, с надписью большими буквами: «ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ», а само письмо адресовано не просто любимому писателю и человеку, а лауреату государственной премии Российской федерации. Исходящий номер в нижней части письма указывал на то, что письмо продиктовано не искренним чувством, а является видом казенной почести невысокого сорта. И огорчился уже не столько за себя, сколько за Вас.

Светочка, дорогая.
Мы лично не знакомы, но я несколько раз видел Вас по телевизору в храме Христа Спасителя, где Вы стоите со свечкой такая набожная, молодая, интеллигентная и красивая. И я подумал, ну зачем Вам нарушать тот обаятельный образ, который возникает при взгляде на Вас со стороны? Зачем Вы пишете или даже подписываете фальшивые письма в казенных конвертах правительства российской федерации, в котором, насколько мне известно, в отличие от Вашего мужа, никакой должности не занимаете? Зачем?

Извините, но посмею дать Вам мой стариковский совет.
Если Вам впредь захочется выразить кому-то письменно хорошее или плохое свое отношение, обращайтесь к нему как частное лицо, пишите от себя лично, но ни в коем случае не от инстанции, в которой не состоите. Иначе над Вами будут смеяться, а мне за Вас будет больно.

С заботой и желанием уберечь Вас от насмешек,
Ваш Владимир Войнович.

10 августа 2017

О Поклонской

По-моему, барышню Поклонскую давно пора подвергнуть психиатрической экспертизе. А если окажется вменяемой, то возбудить уголовное дело по обвинению в экстремизме, разжигании ненависти, призывам к насилию, покушении на конституцию и права граждан на свободу творчества и художественный вымысел. То, что она является депутатом и прокурором генеральского звания, лишает ее возможности ссылок на незнание законов и расчета на смягчающие обстоятельства.

Не могу и я не откликнуться на подлое убийство Павла Шеремета, замечательного журналиста, честного, мужественного, открытого, умного, обаятельного человека. Не скажу, что я с ним близко дружил, но мне приходилось несколько раз с ним встречаться в телевизионной студии и вне ее, и каждый раз я испытывал удовольствие от общения с ним. Я к нему относился с большой симпатией и он был ко мне вполне доброжелателен. Последний раз виделись на похоронах Бориса Немцова, где договорились, что если или когда я в очередной раз окажусь в Киеве, созвонимся и встретимся. Теперь уже не сделаем ни того, ни другого.

Бориса застрелили в Москве, Павла взорвали в Киеве в разных местах и разными способами, но почерк один. Их обоих убили враги России, Украины и Белоруссии. С какими бы паспортами они ни были и какую бы из трех стран более ненавидели, все равно они одна свора. Некоторые украинцы и русские спорят, кто мы друг другу: один народ, братья или навек враги. Но такие смерти нас все-таки всех роднят. Меня один журналист, украинский, но пропутинский, когда я что-то говорил ему о Немцове, ехидно спросил, а как я отношусь к убийству Олега Бузины. Очевидно, ожидал, что я скажу что-нибудь ему приятное. То есть, может быть, это убийство одобрю или уклонюсь от прямого ответа. Но мой ответ всем подобным людям такой.

Немцова и Шеремета я знал лично, разделял их взгляды и они, живые, были мне дороже Бузины, с которым я знаком не был и взгляды его, наверное, были мне не близки. Но если бы они были мне даже совершенно чужды и враждебны и даже совсем отвратительны, я бы и тогда считал и считаю, что его убийство по степени подлости ничем нет отличается от убийства Немцова и Шеремета. Нет на свете ничего подлее убийства из-за угла беззащитного человека, независимо от того, что он говорит или думает, на чьей стороне стоит и как относится к тому или иному режиму.

Пользуясь случаем, приношу свои соболезнования родным и близким Павла, ужасаюсь, негодую и скорблю вместе с ними.

Тут всякие большие события. День победы со слезами на глазах, мотоциклетные набеги на соседние страны, громыхание по брусчатке супертанка (дай бог, чтобы у него во время парада гусеницы не развалились), георгиевские ленточки, слет в Москву дорогих гостей и отказ от слета тех, которые подороже и т.д.

Но даже в преддверии столь великого праздника страна не забывает заботиться о ветеранах войны и других категориях наших малоимущих граждан. Такие мысли меня посетили, когда я прочел о том, что государство помимо многомиллионного денежного довольствия президенту компании «Роснефть» Игорю Сечину, оказывает ему дополнительную материальную помощь, возмещая затраты на оплату квартиры и воспитание детей до 23-летнего возраста.

Поэтому я подумал, что означенного господина следует внести в список особо нуждающихся и по примеру томских благотворителей выдавать ему в день по буханке бесплатного хлеба. Ну, а к празднику можно добавить какую-нибудь однодневную льготу: например, бесплатный проезд на общественном транспорте.

Чтобы можно было не тратиться на поездку за этой буханкой.

Неизвестное мне украинское интернет-издание, назвав меня писателем-антикоммунистом, опубликовало 9 марта вольный пересказ моего недавнего интервью «Эху Москвы», в котором, кроме прочего, я повторил собственную, ранее высказанную мысль, что советский режим рухнул, но советский человек будет жить долго, передавая свои черты следующим поколениям.

При этом советских людей я никак этнически никак не разделяю, они могут быть русскими, украинцами, бурятами, туркменами и прочими гражданами бывшего СССР. Но в пересказе слово «советский» заменено на «русский», а потом в «шапку» набранную жирным шрифтом вынесены приписанные мне слова, которых я ни при какой погоде сказать не мог и которые привожу с большим отвращением: «Русские неисправимы, их кровавость и злоба на генном уровне».

Моя позиция по поводу событий последнего времени в Украине открыта, определенна и известна многим. Я осудил и осуждаю аннексию Крыма и поддержанную Россией бессмысленную бойню на Донбассе. В ней участвуют русские военнослужащие и добровольцы. Среди них есть, наверное, злобные и кровавые. Но я подозреваю и даже уверен, что и среди украинцев тоже найдется достаточно злобных и кровавых.

Я думаю, что среди всех без исключения народов при определенных обстоятельствах людей злобных и кровавых можно обнаружить, но лицо той или иной нации определяют все-таки не они.

Среди русских, как и среди украинцев, и опять-таки всех других есть много людей добрых, недобрых и никаких, но злобных и кровавых все-таки меньшинство, не зря их называют отморозками или выродками.

Я сам русский человек, хотя и смешанного происхождения. Назвать всех русских злобными и кровавыми, значит и себя причислить к ним же. И еще. Упомянутое издание назвало меня антикоммунистом, но я и этого звания не принимаю.

Когда-то замечательный человек, диссидент советского времени генерал Петр Григорьевич Григоренко, решил издавать подпольный журнал «Контрсталинист» и пригласил к сотрудничеству другого диссидента Анатолия Якобсона. Тот свой отказ обосновал так: «Понимаете, я не хочу, чтобы меня считали засранцем, но называться контрзасранцем мне тоже не хочется». Вот примерно по этой причине я не никогда не назову себя антикоммунистом. И потому еще, что среди антикоммунистов всех национальностей тоже хватает людей злобных кровавых, а также негодяев и злобных дураков. Вроде того антикоммуниста, который приписал мне приписал мне вышеприведенную гнусную фразу.

Мария Захарова отвечает Михаилу Зыгарю, хотя он обращался не к ней.
А я тоже отзовусь на текст, который адресован не мне, но рассчитан на всех.

Еще советская пропаганда, помнится, на обвинения, что в СССР нарушаются права человека, отвечала, что у нас соблюдаются не абстрактные права, а основные: право на труд и обеспечение в старости.

Теперь вот Захарова утверждает, что с точки зрения отечественной дипломатической мысли (это что такое? ― В.В.) право на жизнь стоит выше прав человека. И разводит длинную демагогию в защиту этого нехитрого, ложного и бессовестного утверждения.

Если без демагогии, то право на жизнь в ряду других прав стоит на первом месте (чего никто не отрицает), но обеспечивается соблюдением прав, стоящих дальше по списку.
Во Всеобщей декларации прав человека сказано, что «человек имеет право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность». Так вот, без права на свободу и личную неприкосновенность само по себе право на жизнь стоит немного. Чему свежее доказательство ― убийство Бориса Немцова.

Оригинал

Открытое письмо Владимира Войновича президенту России

Господин Президент!

Если молодая украинская героиня Надежда Савченко умрет в российской тюрьме от голода, это, может быть, никак не оскорбит чувства вашего электората.
Но вам следует подумать о том, какое впечатление это произведет на мировое общественное мнение. Вполне возможно и легко предсказуемо, что оно отреагирует на это даже острее, чем на присоединение Крыма и войну в Донбассе.

Люди так устроены, что иногда смерть одного человека потрясает их больше, чем гибель сотен на поле боя.
Отношение к вам за пределами нашей страны и сейчас незавидное, но после смерти Савченко вам лучше будет не появляться в столицах западных государств. Толпы людей будут встречать вас оскорбительными выкриками и швырянием в вас чем-нибудь дурно пахнущим. А имя Савченко станет нарицательным. О ней будут слагать легенды, писать книги, снимать фильмы и называть ее именем улицы и площади.

Пожалуйста, не позорьте лишний раз себя и Россию и не допустите гибели этой отважной женщины.

Судя по вздорности обвинений, которые ей предъявлены, она должна быть просто освобождена.

Владимир Войнович
Москва,
25.02.15


Оригинал

1155156

Все-таки наше общество очень, очень больное. Негодяи есть везде, но я не знаю ни одной другой страны, где было бы так много людей, готовых ради карьеры, денег и просто так лгать, писать ложные доносы, вести следствие по дутым делам, обвинять людей в том, в чем они невиновны, и выносить заведомо неправосудные приговоры. Ну, в советско-сталинское время таких людей частично можно было оправдать жутким страхом, который они постоянно испытывали. Страхом, что не солжешь, не сподличаешь, сам попадешь под жернова и близких своих туда же затянешь.

А теперь нет никакого внятного оправдания подобному поведению. Нельзя же считать оправданием подлости то, что не повысят в должности, обойдут премией или еще что-нибудь в этом духе. И все-таки находится огромное количество людей, которые не боятся лгать, лжесвидетельствовать, отправлять невиновных людей в тюрьму и на гибель. Каким смелым в подлости нужно быть человеком, чтобы, зная про себя, что подлец, не бояться смотреть в глаза своим соседям, сослуживцам, родственникам и даже собственным детям. А еще меня удивляет беспечность этих людей. Ведь большинство из них еще достаточно молоды, чтобы опасаться, что доживут (а ведь доживут!) до времени, когда произойдут в стране перемены (обязательно произойдут!) подобные тем, какие, например, случились в соседней стране, и тогда очень даже вероятно возникнет вопрос (к сожалению, слабо прозвучавший в начале девяностых) о люстрации. И тогда вас, бесчестных и подлых доносчиков, следователей, прокуроров и судей погонят с ваших должностей с позором, а кое-кого подвергнут суду, с полным правом на защиту, без притягивания за уши ложных свидетельств и доказательств. Это будет справедливый суд и поэтому, в отличие от братьев Навальных, вы не дождетесь от общества ни поддержки, ни сочувствия, а ваши дети будут скрывать от людей, что они ваши дети. Искренне желаю вам жить долго!

Оригинал

02 октября 2014

Право выбора

1155156

Как я вижу, спор по поводу Юрия Полякова и Солженицына не утихает. Сергей Шаргунов вчера в передаче «Эха Москвы» помянул меня, причислив каким-то боком к сторонникам Полякова, каковым я ни в коем случае не являюсь.

Я критически относился и отношусь к некоторым взглядам и текстам Солженицына, но соглашаться с тем, что он просто взял и уехал, а не был насильно вывезен за границу, конечно не буду. Американцев к войне с СССР («а СССР, — указывает Поляков, — хотим мы того или нет, по сути одна из политических версий исторической России») он не призывал, потому что, как утверждают защитники Александра Исаевича, был большим русским патриотом и, даже находясь в США, позволял себе резко критиковать американцев.

Но справедливости ради надо напомнить, что он критиковал их за самые разные вещи — например, за то, что они недостаточно решительно противостояли коммунистической угрозе, которую представляла собой советская версия России. В «Архипелаге ГУЛАГ» он приводил рассуждения зэков не только о том, что им была бы желательна американская оккупация, но и о том, что они бы одобрили американцев, если бы те сбросили на Москву атомную бомбу. А чем же это, интересно, такое ужасное желание было вызвано? Оно было вызвано и оправдано запредельной бесчеловечностью советского строя в сталинской «версии», которая казалась людям, превращенным в лагерную пыль, страшнее атомной бомбы. Что позволяет нам до сих пор сравнивать советский режим в сталинском варианте с режимом нацистской Германии.

Одна пожилая полька, во время войны угнанная в Германию и попавшая в Дрездене под американскую бомбежку, рассказывала мне, что она тогда сидела в подвале и, готовая сама погибнуть, шептала: «Так им и надо! Так им и надо! Так им и надо!».

Солженицын так ненавидел советский строй (имея на это достаточно оснований), что оправдывал власовцев. Но при этом он ставил вопрос о том, кто кого предал первым — люди советскую власть или она людей. Тема предательства у Александра Исаевича присутствует не только в «Архипелаге», но и в романе «В круге первом», где дипломат Иннокентий Володин пытается предупредить американцев о возможном похищении у них советскими агентами секретов атомной бомбы.

Как бы я ни относился к словам и делам Солженицына, у меня нет оснований сомневаться в его патриотизме. Но его опыт показывает, что можно быть патриотом и критически относиться к существующей власти, а в некоторых случаях — ненавидеть ее и желать ее поражения. Сейчас происходит попытка приспособить Солженицына к текущим идеологическим потребностям существующей власти, но оказывается, что его сочинения не совсем вписываются в навязываемую обществу историческую концепцию, согласно которой все наше прошлое во все времена (кроме девяностых годов) было просто великолепно — на что, ссылаясь на высокий авторитет 5-го управления КГБ, справедливо указал бдительный Юрий Поляков. Сомневаться в патриотизме Полякова и его единомышленников у меня тоже нет причины, и я, если бы отнесся к их декларациям сколько-нибудь всерьез, готов был бы предположить, что, окажись они перед жестокой альтернативой — изнывать на воле под гнетом американских оккупантов или гнить на нарах под охраной сталинских вертухаев, — они без колебаний выбрали бы второй вариант.

Оригинал
В развитие того, что сказано в моем предыдущем блоге «Оккупанты», хочу заметить, что если руководство нашей страны отзовется на призывы вождей так называемой Новороссии, последует советам наших доморощенных патриотов, окажет новопровозглашенному государству всестороннюю помощь добровольцами и оружием, а еще лучше, присоединит эту территорию к Российской федерации и доверит информационное сопровождение нашим ведущим телеведущим, то врагам России можно взять длительный отпуск и, набравшись терпения, спокойно дождаться исполнения своих самых смелых надежд.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире