12:34 , 24 декабря 2011

Интервью с участниками митинга

Первая часть трансляции



Вторая часть трансляции


Интервью с Константином Крыловым


Т.ОЛЕВСКИЙ: Русские?..

К.КРЫЛОВ: Русское общественное движение.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Русское общественное движение. На митинге «За честные выборы» я встретил Константина Крылова, Русское общественное движение. Константин, скажите, пожалуйста, в каком качестве националисты или люди, которых принято называть националистами, сегодня участвуют в этом митинге?

К.КРЫЛОВ: Прежде всего, националисты, мы, действительно, мы – русские националисты. Естественно, мы участвуем в мероприятиях прежде всего как граждане нашей страны. Мы полностью разделяем и, более того, были одними из активнейших участников гражданского протеста, и вообще националистам естественно быть со своим народом. Где же мы еще можем быть? Не так ли?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Сколько людей сюда пришло и какие движения, как вы думаете?

К.КРЫЛОВ: Сейчас здесь, условно говоря, все. Вы здесь можете увидеть и, например, меня (я представляю Русское общественное движение), вы можете здесь увидеть господина Ермолаева – он от движения «Русские». Я думаю, что придут и другие люди.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Скажите, пожалуйста, вот то, что вам пришлось договариваться с самыми разными политическими движениями, вот этот опыт – он чему-то вас научил, договариваться с людьми, с которыми вы обычно в обычной политической деятельности, может быть, даже являетесь оппонентами?

К.КРЫЛОВ: Это совершенно нормально. По большому счету, когда, вот, я сидел в оргкомитете, там шли жаркие споры. Мне это больше всего напомнило сцены из английского парламента вот так, как я в свое время об этом читал. Понимаете, договариваться – это нормально. В конечном итоге мы все должны иметь определенный опыт политических договоренностей, в том числе и с людьми, которые, может быть, нам в чем-то не близки. И что? Мы же в конечном итоге хотим жить в свободном демократическом государстве. А оно может быть организовано только путем честной борьбы интересов и честных договоренностей.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вот этот митинг – он получит продолжение, на ваш взгляд?

К.КРЫЛОВ: Я уверен, что этот митинг – это только начало. На самом деле, сейчас происходит, я бы сказал, тектонический процесс.

Интервью с Владимиром Рыжковым


Т.ОЛЕВСКИЙ: Владимир Рыжков, ведущий митинга «За честные выборы» 24 декабря 2011 года. Ты сейчас был на сцене, ты все это видел, отстоял практически как-то всю смену и всех людей, совершенно разных, с разных политических фронтов видел, всю реакцию видел. Какое у тебя впечатление? Это был митинг граждан, которые смогут договориться о позитивной какой-то программе после митинга?

В.РЫЖКОВ: Была группа, процентов 5, которая устраивала давку, драки. Это радикальная часть. Они имеют право на свое мнение, но они не имели права дезорганизовывать митинг. Небольшая дезорганизация была. Но 95% — я видел реакцию площади – 95% абсолютно разумных, цивилизованных, европейских, классных людей. Поэтому у меня нет никакого страха за будущее, потому что 5% радикалов есть в любом обществе, даже самом устоявшемся. Главное, чтобы было 95% зрелых, ответственных граждан. У нас именно такое соотношение, поэтому у России хорошее будущее.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Владимир, скажи, ведь это первый митинг в твоей жизни, когда пришло столько людей и перед столькими людьми одновременно надо выступать. Это очень трудно?

В.РЫЖКОВ: Вы знаете, я чувствовал очень большую ответственность, когда вел сегодняшний митинг. Но с другой стороны я чувствовал гордость за мою страну, за наш народ, за тех людей, которые здесь стояли почти 5 часов на холоде, на минусовой температуре. Поэтому я испытываю чувство счастья, что Россия пробудилась, и я уверен, что у нас прекрасное будущее.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Ты считаешь, что из этого получится какая-то программа и какой-то результат, который, действительно, приведет к изменению?

В.РЫЖКОВ: Есть консенсус. Практически все политические силы страны понимают, что нужна глубокая политическая реформа, что нужно возвращать народовластие, выбирать мэров, выбирать губернаторов, делать честные выборы президента, делать честные выборы парламента, делать независимую судебную систему, защиту прав людей, прекратить унижать людей. Фактически это общенациональный консенсус, и на пути этого консенсуса стоит только коррумпированная власть. И я думаю, что изменения будут уже в 2012 году и мы выработаем общую программу развития страны – у меня нет никаких сомнений.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Мы не видели. А ты видел то, что происходило на сцене. Вот люди, которые стояли на сцене, выступающие между собой как общались? Что это было?

В.РЫЖКОВ: Люди, которые стояли на сцене, безумно волновались. Кто бы там что ни говорил, у них был мандраж. Потому что выйти перед 130-тью тысячами людей… А как тебя встретят? И вы видели, что, например, Алексея Кудрина освистали и некоторых других ораторов освистали. Они очень волновались, но, в целом, атмосфера была замечательная. То есть все понимают, что здесь творится история и творит ее наш народ.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо.

В.РЫЖКОВ: Спасибо вам.

Интервью с Алексеем Навальным


Т.ОЛЕВСКИЙ: Алексей, у нас было яркое впечатление. Я хочу один вопрос вам задать, не знаю, думали вы об этом или нет, но мне очень важно, что вы ответите. Вот, предположим, вы станете президентом (и это вполне возможно), что вы сделаете для того, чтобы гарантировать гражданам России, что вы как стали президентом, также и перестанете быть президентом, когда подойдет срок?

А.НАВАЛЬНЫЙ: Гарантировать что-либо гражданам России должен не какой-то конкретный человек, Навальный, Путин или Пупкин. Потому что один человек прогарантировал, он же и обманул. Гражданам России должны гарантировать законы, Конституция и так далее. Значит, мы должны изменить законы таким образом, чтобы была исключена возможность узурпации власти, исключена возможность, что произошло то, что произошло сейчас. Спасибо.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Короткий вопрос. Вы сейчас обращались к кому? К молодым, к немолодым людям?

А.НАВАЛЬНЫЙ: Я обращался к москвичам и гражданам России, я обращался к тем, у кого украли голоса. Это же очень простая вещь.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вы услышали отклик?

А.НАВАЛЬНЫЙ: Я несомненно услышал отклик. Я уверен, что отклик услышали все те, кто сегодня выступает на сцене. Это очень простая вещь. Это не отклик мне, а это просто согласие с тем, что да, голоса у нас украли и да, терпеть мы это больше не будем.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Когда следующий митинг?

А.НАВАЛЬНЫЙ: Он еще не назначен, но он, несомненно, будет и я не сомневаюсь, что на него придет еще больше людей.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы сказали, что у вас достаточно людей сегодня взять Кремль.

А.НАВАЛЬНЫЙ: Поднимитесь на сцену и вы увидите то количество людей, которое может взять все, что угодно.

КОРРЕСПОНДЕНТ: То есть вы готовы это делать?

А.НАВАЛЬНЫЙ: Если власть будет дальше обманывать, воровать, если вот эти 2 жулика будут дальше по-прежнему справлять узурпацию власти… Они ее украли. То эти люди придут и заберут ее. То есть они заберут то, что принадлежит им по праву.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Но это же революция.

А.НАВАЛЬНЫЙ: Это не революция. Революция – незаконный захват власти осуществил Путин и Медведев. Здесь будет осуществлен законный возврат власти народу.

Интервью с Ксенией Собчак


Т.ОЛЕВСКИЙ: Вы смогли сказать то, что вы хотели сказать? Как вас восприняли люди? Это очень важно.

К.СОБЧАК: Смотрите, для меня люди очень разные. Я же понимала, на что я иду. То есть я – умный человек, у меня иллюзий нет. Я понимаю, что здесь, чтобы завести толпу, надо кричать, что все – жулики и воры, и пойдемте брать Кремль. Я так не буду кричать. И даже если все пойдут брать Кремль, я не пойду брать Кремль, потому что я против революций. И я не хочу крови, я не хочу переворота и я знаю, что если у нас не будет влияния на власть, тот же Навальный, как бы он сейчас всем нам ни нравился (он мне нравится тоже), но он превратится в течение 10 лет в такого же коррупционера и ничего не изменится. Вопрос в том, насколько мы как гражданское общество можем это менять. Мы можем это менять только системной оппозицией. И если есть возможность, если да, Медведев пусть бросил эту кость нам в виде создания партии, либерализации системы, давайте брать эту кость, давайте ей пользоваться. Ведь, эти люди покричат-покричат, посвистят мне или кому-то еще, а дальше они ничего не будут делать. И это меня пугает. Я хочу, чтобы был список людей, 100 людей, 100 независимых, незамазанных ничем людей, ни сурковской пропагандой, ни деньгами Прохорова, ничем. Акунин, Парфенов, Шевчук. Я уверена: 100 людей, которым мы все доверяем, мы найдем. У этой организации не может быть лидера, это не может быть чья-то партия, это может быть только образование, созданное так же, как и это движение, в интернете, где люди смогут вести диалог с властью и смогут быть властью услышаны. По-другому это не может быть, и по-другому нет никакого механизма менять и влиять на ситуацию. Иначе будет… Мы все это проходили. Будет опять кровь, будет опять гражданская война, потом будет опять голод, разруха и опять выстроение той же системы, которая приведет к такому же результату. Что мы приобретем? Ничего. Люди богатые, перспективные, люди из креативного класса первый раз вышли на Болотную и второй раз вышли сюда именно потому, что они это понимают, именно потому, что они не хотят жить в такой стране. Но они и не хотят жить во времена смуты. И я говорила именно с этими людьми. Может быть, их было там не большинство, но я думаю, что они меня услышат. И я не являюсь, знаете, новоявленным лидером на этой волне, я – не лидер, я – просто человек из толпы, я – журналист, который видит ситуацию и который считает, что мы можем поменять ее только таким способом.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А есть шансы поменять, например, к следующему митингу, к мартовским выборам, договориться? Вот то, что вы сейчас предлагаете, чтобы это было…

К.СОБЧАК: Если такая партия будет создана, а это зависит от этих людей. Если они смогут понять, что пшик в воздух в виде митингов – это не может быть конечной точкой, что нужно что-то создать и что-то предложить. Сказать, что «мы не против вас, жулики и воры, мы – за». И дальше должен идти список, за что мы.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Позитивная программа.

К.СОБЧАК: Да.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Но вы готовы ее предложить хотя бы на уровне организаторов, вот, лично вы взялись бы за это пусть даже не в качестве лидера партии?

К.СОБЧАК: Я не могу взять на себя точно смелость быть одной из этих 100 людей. Я могу точно проголосовать за такую партию, если она появится, и я могу взять какие-то организаторские на себя функции. Но я точно не беру на себя какую-то смелость быть человеком, который поведет всех куда-то. Я хочу слушать и слышать людей не типа Каспарова или Немцова. Это не мои кумиры, это не люди, за которых бы я хотела проголосовать, понимаете? Но те вещи, которые говорит Парфенов, Акунин, те вещи, которые говорит Шевчук, Юра-музыкант – эти вещи мне близки, эти вещи близки моему поколению, эти вещи близки тем, кто вышел на Болотную. Эти люди, которые пришли первый раз, они не ходили на митинги до этого, потому что до этого у них не было такой потребности. Она появилась, потому что люди увидели, что их не уважают, что их голос не посчитали, что к ним отнеслись как вообще непонятно к кому, разыгрывая свою бадминтонную партию. И я среди этих людей, понимаете, я себя ассоциирую с ними.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Все-таки, таких людей большинство, на ваш взгляд?

К.СОБЧАК: Такие люди есть и они должны быть представлены. Сейчас они никем не представлены. Эти люди пришли не из-за Немцова и не из-за Навального, и не из-за Рыжкова с Пархоменко, понимаете? Не из-за этого эти люди сюда пришли, приехали на своих машинах, красиво оделись, взяли цветы с собой, сделали это трендом. Не из-за этих лидеров. Они пришли сами по себе высказать свою позицию. И вот это то, что не может понять власть. Поэтому и власть пытается действовать старыми способами: «Так, у нас есть оппозиция. Так, Немцова и Рыжкова будем давить, Навального посадить, а с Прохоровым договориться». Это так не действуют. Не лидеры представляют эту систему, а эти люди. Вот это поколение FaceBook, поколение Красного Октября, хипстеры, поколение модных людей, креативного класса. Вот эти люди, понимаете? И эти люди нуждаются в том, чтобы быть представлены.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Ксения, ни одного политика сейчас нет, которому вы могли бы доверять? Именно политика?

К.СОБЧАК: Послушайте, сейчас давайте быть реалистами. Есть на сегодняшний момент существующая власть, которая нас не устраивает. Но пока мы сами не предложим, пока мы сами не родим эту новую власть, нас будут звать на баррикады Рыжковы, Немцовы и Навальные. Я этого не хочу, мне опасно. Я с большим уважением отношусь к Алексею Навальному, но я его боюсь, я не хочу здесь крови, войны и не хочу идти на баррикады, понимаете? Это неправильно, это не выход для страны, это приведет только к еще одному большому социальному потрясению.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Но больше никого нет. Кроме них-то опять…

К.СОБЧАК: Их нет, потому что нет питательной среды, в которой бы люди могли вырасти, создать некоего лидера. Понимаете? Если бы такая среда появилась, еще раз говорю, партия, о которой каждый мог бы сказать «Это моя партия, вот я за нее голосую».

Т.ОЛЕВСКИЙ: Партия среднего класса.

К.СОБЧАК: Партия среднего класса, партия креативного класса, партия людей, которые, может быть, никогда не занимались политикой. Журналисты, писатели, актеры. Но люди, которым мы верим, люди, которые не замазаны ничем, не получали бабки с Кремля, как бы, не занимались этими вещами. Люди, которым, вот, лично я, Ксения Собчак могла бы доверять. Вот, вы бы доверяли, если бы Парфенов, Акунин и Шевчук, образно говоря, сказали, что, вот, «мы создаем организацию, мы в нее верим и мы не замазаны – мы не получали от Путина с Сурковым деньги»?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Я бы доверял, но я не уверен, что они согласятся.

К.СОБЧАК: Вы бы проголосовали за такую партию?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Возможно, да, но я не уверен, что они согласятся быть лидерами такой партии.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Они не согласятся работать в постоянном политическом поле.

К.СОБЧАК: Вот, в том-то и дело. Я считаю, здесь не может быть лидера – здесь может быть только общая система, внутри которой такие лидеры появятся сами. И там родятся и идеи, и люди, которые смогут быть лидерами. Потому что сейчас получается, что у нас либо творческая интеллигенция, которая просто высказывает свое мнение, либо Навальный, который зовет брать Кремль.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Не зовет.

К.СОБЧАК: Ну, почти.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Не зовет.

К.СОБЧАК: Уже почти звал. Я в какой-то момент чуть это, уже думаю «Сейчас вот пойдет».

КОРРЕСПОНДЕНТ: Ксения, но вот сейчас выборы президента. Вот, вы сказали, что никого не видите. Но кто может, ну вот, из тех кандидатов, которые наряду с Путиным идут?

К.СОБЧАК: Ну, давайте… Мы же с вами – взрослые люди, мы понимаем, кто победит на мартовских выборах. Это очевидно. Конечно, победит Путин. Плохо это, хорошо – это другой вопрос.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Почему? Почему победит Путин?

К.СОБЧАК: Потому что какие на данный момент есть варианты? У нас не будет…

КОРРЕСПОНДЕНТ: А вот люди не согласны с этим.

К.СОБЧАК: Я с этим тоже не согласна. А какие есть еще варианты? Я не согласна, я бы хотела проголосовать за другого кандидата.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А за кого вы будете голосовать?

К.СОБЧАК: Не, вот я об этом и говорю, что не за кого голосовать. И для того, чтобы было, за кого, нужно дать эту свободу, нужно создать такие объединения. Я не хочу голосовать за Немцова и я не стала бы голосовать за Немцова, даже если бы он выдвинул свою кандидатуру. Хотя, как друга я его очень уважаю – он хороший мой друг.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Ксения, но свободу же не дают – вы же это тоже понимаете.

К.СОБЧАК: Вот в том-то и дело. Вы поймите, что вопрос в том, что мы выступаем за свободные выборы, за то, чтобы власть вошла в этот диалог. Я этого хочу, я хочу, чтобы власть со мной говорила. Я – часть этого общества, я хочу, чтобы мои права уважались, чтобы была свобода и чтобы на выборах был и Немцов, и Навальный, и кто-то еще. Но в сегодняшнем раскладе я понимаю, что все равно ситуация такая, что у нас есть лидер Путин, которого знают все и знают не в Москве, в Садовом кольце, а знают бабушки в регионах. И в этом большая проблема. Но уже на следующих выборах могут появиться другие люди, появятся эти лидеры обязательно. И наша задача – это вести диалог в эту сторону, понимаете? Не раскачивать лодку, а вести этот диалог.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Тогда у меня просьба к вам. Вот, спрогнозируйте, пожалуйста: по-вашему мнению, этот митинг – последний? И будет ли следующий, и какой он будет?

К.СОБЧАК: Я надеюсь, что нет, я надеюсь, что будет еще митинг, и я на него обязательно пойду. А потом еще и еще. Но митингами одними эту проблему не решить. Митинг – это поворот либо к революции, и этого я очень боюсь и не хочу, либо это поворот к гражданскому обществу и диалогу. Вот, я – человек, который за диалог выступает. Я не выступаю за революцию, я хожу на митинг не для того, чтобы в какой-то момент Навальный сказал «А вот сегодня мы пойдем на Кремль, и я пойду на Кремль». Я не пойду. Не потому, что у меня связь с Кремлем, мне кто-то платит или еще что-то. Нет, я очень последовательна в своих действиях. Но я не хочу. Я не хочу жить в революционной России.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Я как раз это понимаю. Но нам теперь остается понять, как же устроить этот диалог.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Скажите, а какие реальные меры вы ждете от власти?

К.СОБЧАК: Свободные выборы, прежде всего. Это главная мера, которую я жду. Свободные выборы.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо большое, Ксения.

К.СОБЧАК: Спасибо.

Интервью с Гарри Каспаровым


Т.ОЛЕВСКИЙ: Гарри Кимович Каспаров. Мы сейчас стоим перед сценой, вы будете выступать скоро.

Г.КАСПАРОВ: Да.

Т.ОЛЕВСКИЙ: С каким лозунгом вы пришли на митинг?

Г.КАСПАРОВ: Мне кажется, главное, что объединяет самых разных людей, которые собрались сегодня здесь на Проспекте Сахарова, это требование «Россия без Путина». Причем, не просто без Путина, а именно речь идет о демонтаже путинского режима, этой воровской коррупционной вертикали власти, власти, которая растоптала Конституцию, власти, которая игнорирует мнение людей. И именно об этом и надо говорить, и призывать людей вырабатывать уже альтернативу этой власти. Не просто ждать от власти каких-то шагов навстречу, но и использовать интернет, который стал мощнейшим средством коммуникации и помог сегодня как и 10-го числа собрать людей на протест. Использовать современные технологии для того, чтобы продемонстрировать, что это не только средство протеста, но и средство выстраивания новой реальности.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Гарри Каспаров. Вы видели, на ваших глазах происходил демонтаж советской системы. Он, казалось бы, вот он закончился, Советский Союз, но он как будто бы и не закончился. Десятки лет. Вы сейчас говорите о демонтаже путинского режима. Сколько лет необходимо, чтобы, как вы говорите, эта вертикаль была демонтирована, появилось что-то другое?

Г.КАСПАРОВ: Наверное, принципиальная разница того, что происходит сейчас, с тем, что происходило 20 лет назад, в первую очередь связано с тем, что тот протест – он, все-таки, имел отчетливо выраженный лидерский характер. Была уже сформирована альтернатива действующей власти внутри нее, потому что понятно, что Ельцин и его окружение были, в общем, частью советской системы. Сегодняшний протест идет снизу, этот протест не опирается на каких-то лидеров. Это протест сознательный, протест политических людей, граждан своей страны, которые считают более невозможным жить вот в этой системе координат.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Но как граждане России смогут выбрать лидера? Когда это случится? И как это происходит?

Г.КАСПАРОВ: Это может случиться гораздо быстрее, чем мы предполагаем. Потому что нелегитимность власти – она не позволяет долго находиться на вершине этой властной пирамиды. Уже очевидно…

Интервью с Борисом Немцовым


Т.ОЛЕВСКИЙ: Борис Ефимович, здравствуйте.

Б.НЕМЦОВ: Да, это вы.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Тимур Олевский, «Эхо Москвы».

Б.НЕМЦОВ: Да.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Борис Ефимович, вопрос вот какой. Постепенно подойдем к митингу. А как трудно было? Вот, все эмоции, нервы перед тем, как этот митинг случился.

Б.НЕМЦОВ: Ну, я вам скажу. Сейчас уже можно говорить, я уже понял, что это потрясающий успех в первую очередь гордых и свободных москвичей, и граждан нашей страны. То, что здесь больше 100 тысяч человек, говорит само за себя. Но сейчас я скажу честно. Я в таком стрессовом, в таком тяжелом состоянии как последние 2 недели не был никогда в жизни. То есть вот это ощущение дикого давления, противодействия, провокаций, подлостей, гнусностей, там я не знаю, подстав, издевательств и так далее не только в отношении меня, в отношении моих товарищей я не припомню. То есть власть, конечно, абсолютно гнусными методами с нами боролась. Но я должен сказать, что задача, которую они поставили, — это расколоть оппозицию, поссорить оппозиционеров, а также гражданских активистов и, главное, не допустить митинга. Эти задачи они не выполнили, все их планы с треском провалились. И я горжусь тем, что у нас такие мудрые, такие, действительно, сильные, такие мужественные люди и на площади на Проспекте Сахарова, и среди оппозиции. Ничего у них не вышло и вы видите, собственно, какой грандиозный митинг, которого не было больше 20 лет.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А не появилось желания отомстить? Ну, ведь, такое, обычное, естественное, человеческое желание. Отомстить за эти провокации, давление.

Б.НЕМЦОВ: Честно сказать? Появилось желание по-человечески отметить Новый год. А мстить перед Новым годом – это грех. Да и вообще я – человек не мстительный и не злопамятный. Это обычно качество, которое свойственно закомплексованным людям. Но я не закомплексованный. Хотя, я – нормальный человек и, конечно, все это терпеть, в общем, довольно трудно. Это правда.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Как совмещаются на одной площади люди совершенно разных политических взглядов, а на сцене люди совершенно разных политических взглядов, тем более в том числе и, например, Алексей Кудрин, который сравнительно совсем недавно был министром финансов.

Б.НЕМЦОВ: Это потрясающий успех гражданского общества, успех активистов.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Это не отпугнет? Это, наоборот, вы считаете?

Б.НЕМЦОВ: Это грандиозный успех. Дело в том, что мы живем все в одном городе, живем в одной стране, правильно? И мы все разные. И это как раз плюс России, а не минус. Все одинаковые только у Путина в кооперативе «Озеро». А, в принципе, Россия – очень разная, очень яркая, очень самобытная, очень харизматичная. И то, что мы видим на площади или на сцене, отражает, собственно, вот то, какая у нас замечательная страна.

Теперь. Совсем не значит, что здесь единомышленники. Мы, конечно, с разными взглядами. Тут есть некоторые, которые вообще за Путина – там вот Ксения Собчак, например, стоит. И Кудрин тоже. Ну, пусть они, например, сейчас осмелятся сказать в микрофон «Россия с Путиным». Ну, пусть этот лозунг кинут «Россия с Путиным» — посмотрим, что случится.

Я сейчас, только что предложил отправить Путина восвояси и не пускать его в Кремль, поскольку вор не должен сидеть в Кремле, да? Ну, пусть они попробуют это сказать и увидят мнение народа.

Тем не менее, я горжусь тем, что нам удалось всех объединить на этом митинге – я считаю, что это грандиозный успех.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Нам говорили, националисты – их будет много, это большая угроза. Вы видели много националистов?

Б.НЕМЦОВ: Не, националистов меньше, чем демократов и либералов. Они обозначены, вот, имперскими флагами, которые здесь слева. Ведут они себя вполне корректно. Кстати, некоторые из них будут выступать сегодня и мы считаем, что это вполне нормально. Единственное, чего нельзя допускать и что будет жестоко и жестко пресекаться, — это человеконенавистнические призывы и попытки, как бы, всех перессорить, чтобы пролилась кровь. Этого как раз ждет Путин.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Того, что люди выйдут на улицу и начнется кровь?

Б.НЕМЦОВ: Нет, я как раз горжусь тем, что и на Болотной, и здесь все проходит мирно. Я думаю, что все политические силы, которые в митинге участвуют, тоже понимают, насколько важно сохранить именно мирный характер протеста. Потому что стоит только малейшим образом допустить провокацию, они введут чрезвычайное положение и будут бесконечно закручивать гайки. Поэтому мы, естественно, понимаем, какая ответственность лежит и на полиции, и на нас на всех, и очень надеемся на то, что все пройдет спокойно.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Борис, извините, (НЕРАЗБОРЧИВО).

Б.НЕМЦОВ: Я считаю, что в течение января власть должна принять все законы, которые реализуют послание господина Медведева. А именно закон о выборах губернатора, закон о выборах мэра Москвы, закон о регистрации оппозиционных партий. Дальше, упрощение процедуры регистрации оппозиционных кандидатов на президентские выборы. Дальше, я считаю, что после того, как эти законы будут приняты, выборы надо отменять, поскольку они нелегальные и незаконные. Дальше, выборы президента переносить, и уже по новым правилам новой политической реальности проводить и парламентские, и президентские выборы.

КОРРЕСПОНДЕНТ: (НЕРАЗБОРЧИВО)

Б.НЕМЦОВ: Если власть не откликнется на требования Проспекта Сахарова и требования Болотной, в феврале будет еще больший митинг. Никаких шансов у Путина избраться вообще, никаких. То есть просто ему надо будет не 13 миллионов голосов вбрасывать там, а 25 миллионов. А поскольку мы сейчас создаем Ассоциацию избирателей, главная задача которой контролировать избирательные участки, я думаю, ему так, как 4 декабря, насыпать в урну или там подтасовать больше 13 миллионов голосов не получится.

КОРРЕСПОНДЕНТ: (НЕРАЗБОРЧИВО)

Б.НЕМЦОВ: Я считаю, что надо провести еще один крупный митинг перед президентскими выборами, в феврале, потребовать выполнения обещаний, которые, собственно, Медведев взял на себя в послании, и потребовать выполнения требований и Болотной, и Проспекта Сахарова.

КОРРЕСПОНДЕНТ: (НЕРАЗБОРЧИВО)

Б.НЕМЦОВ: Освобождение политзаключенных, отмена выборов, отставка Чурова, расследование его деятельности, регистрация оппозиционных партий, проведение новых парламентских и президентских выборов.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы будете кандидатом на выборах президентских?

Б.НЕМЦОВ: Ну, вообще по тем гнусным и воровским правилам, которые Путин установил, я не могу им быть.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А единый кандидат на выборах?

Б.НЕМЦОВ: Это уже проехали. Это уже когда будут новые выборы, тогда будем выбирать единого кандидата.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А народ все больше будет?

Б.НЕМЦОВ: А это зависит от того, как, по-хамски или по-умному будет вести себя власть. Если власть будет себя по-идиотски вести, то придет еще больше народу. Вот, Путин бы меньше бы про презервативы говорил и про то, что Хиллари Клинтон всех проплатила. Я сейчас спросил: «Кто пришел за деньги?» Ни одной руки. 100 тысяч человек – ни один человек руку не поднял. Нормально? Вот, пожалуйста, ему Хиллари дала денег – вот я нашел его.

— Сейчас они вырежут слово «деньги», выяснится, что Хиллари мне дала.

Б.НЕМЦОВ: Я желаю, во-первых, ей скорейшего освобождения, а во-вторых, скорейшего выздоровления. Я не был поклонником Юлии Владимировны, но сейчас я душой и телом за нее, и считаю, что чем быстрее ее отпустят, тем будет лучше, кстати, для Януковича и для Украины в целом. Вот, он своим упрямством и трусостью, тем, что женщину больную засадил в тюрьму, он только себя дискредитирует. Он, вроде, с виду здоровый мужик, а ведет себя как какая-то трусливая баба.

КОРРЕСПОНДЕНТ: (НЕРАЗБОРЧИВО)

Б.НЕМЦОВ: Мы не такие глупые.

Интервью с Артемием Троицким


Т.ОЛЕВСКИЙ: Я хотел бы кое-что уточнить по поводу вашего выступления. Вы сейчас со сцены говорили слова об открытости власти. Скажите, пожалуйста…

А.ТРОИЦКИЙ: Я говорил слова о том, что не только власть должна быть открыта, а конкретный представитель этой власти, который законспирирован как шпион-нелегал последние 12 лет, что он должен быть открыт.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Мы говорим про Владимира Путина?

А.ТРОИЦКИЙ: Мы говорим про Владимира Путина. Об открытости власти говорят все, кому не лень, но почему-то об этой важной детали, вот, как о презервативе, очень многие забывают. Я думаю, просто боятся об этом говорить.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А скажите, пожалуйста, в тот момент, когда засекречена стала личная жизнь Путина, это не является отправной точкой того, что сама власть закрылась потом?

А.ТРОИЦКИЙ: Я считаю, что это является одним из очень серьезных показателей, что там, где начинается засекреченность, всегда начинается бесконтрольность. А от бесконтрольности уже идет все – и воровство, и коррупция, и так далее. То, что засекречена личная жизнь Путина, — это является, ну, такой системой сообщающихся сосудов, скажем, с коммерческой деятельностью Путина. То есть это все вот так вот шито-крыто, это все неправильно от начала до конца. Я считаю, что такого кандидата в президенты надо, в принципе, с президентской гонки снимать просто за то, что он уже многие годы вводит страну в заблуждение относительно некоторых очень и очень важных сторон своей жизни и деятельности.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Как отреагировали люди, которые стояли перед вами, перед вашей сценой, перед сценой, с которой вы выступали?

А.ТРОИЦКИЙ: Люди реагировали очень хорошо. Как-то странно реагировали мои товарищи по сцене, которые, по-видимому, решили, что я говорил слишком долго. Мне кажется, что можно говорить достаточно долго, если говоришь по делу. В том, что я говорил, ничего лишнего не было.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Скажите, почему вы сюда пришли, с какими требованиями?

А.ТРОИЦКИЙ: Я пришел сюда с требованием рассекретить Владимира Путина. Об этом я и говорил в своем выступлении.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Насколько я знаю, это для вас не первый митинг. Почему вы продолжаете ходить на эти акции публичные?

А.ТРОИЦКИЙ: Вы знаете, что, да, это у меня, на самом деле, третий митинг. То есть первый у меня был 5 декабря на Чистых прудах, второй – 10-го на Пионерской площади в Петербурге, сегодня – третий и последний в декабре, надеюсь, не последний в жизни, потому что мне бы вообще очень хотелось, чтобы это все продолжалось. Единственное, жаль, конечно, что декабрь, январь – зима, холод, праздники. Если было бы лето, было бы, конечно, намного веселее.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Считаете ли вы, что такие акции что-то меняют, уличные акции?

А.ТРОИЦКИЙ: Я считаю, что единственное в нашей стране, что может что-то изменить, учитывая всю заскорузлость нашей системы, это уличные акции. То есть, понимаете, парламентская оппозиция у нас есть уже там сколько? Да всегда она есть. Коммунисты, ЛДПР, «Справедливая Россия», «Яблоко». Они имеются все время. Они что-нибудь изменили, хоть что-то? Они не изменили ничего. Поэтому парламентские методы в нашей стране, к сожалению, не действовали. Поэтому приходится прибегать к методам уличным.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вы не боитесь уличного протеста? Ну, как бы, того, что может вылиться потом на улицы как что-то такое агрессивное, например?

А.ТРОИЦКИЙ: Вы знаете, что? Ну, это примерно то же самое, что спрашивать «А не боитесь ли вы футбола», да? То есть, есть игра такая футбол, имеется огромное количество футбольных фанатов, футбольных хулиганов и так далее, которые время от времени устраивают бузу на стадионах и на улицах. Но это еще не повод для того, чтобы каким-то образом подозрительно и негативно относиться к самому футболу. Я считаю, что точно также уличные протесты до тех пор, пока в этих протестах участвуют мало-мальски вменяемые люди, естественно, в этом протесте ничего плохого нет. Наоборот, это очень даже здорово.

А пресекать каких-то психопатов, фашистов и провокаторов – ну, на самом деле, я думаю, что для этого найдется достаточное количество хороших, правильных ребят.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Как вы считаете, уже что-то изменилось из-за этих акций?

А.ТРОИЦКИЙ: Я считаю, что из-за этих акций изменилось одно – изменилась, причем изменилась коренным образом атмосфера в стране. Атмосфера в стране изменилась очень сильно. Во все эти речи, там, о том, что мы там проведем какие-то новые либеральные законы и так далее, в это я не очень верю. Знаете как у Шекспира? Пока травка подрастет, коровка с голоду помрет. То есть все эти новации, которые нам обещают на 2013-й, 2014-й и прочие годы – это, на самом деле, просто отчаянные попытки сдержать все то, что тут происходит.

Вот если завтра снимут Чурова, отменят результаты парламентских выборов, по крайней мере, на всех тех участках, где были поданы жалобы на нарушения, назначат новые выборы, немедленно зарегистрируют новые партии и немедленно проведут перерегистрацию кандидатов в президенты, чтобы в их числе фигурировал, скажем, Алексей Навальный. Вот если это все будет сделано, тогда я смогу сказать, что да, мы подействовали уже как-то практически, мы повлияли. Пока что вот все эти посулы и завтраки – все это не производит лично на меня большого впечатления.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Но вы продолжите ходить на эти акции?

А.ТРОИЦКИЙ: Ну, я посмотрю. Если будет динамика, то я буду продолжать ходить на эти акции. Если это все по каким-то причинам, не дай бог, увязнет в каких-то междоусобных распрях и чем-то еще, и начнут там люди откалываться, кого-то власть будет перекупать и так далее, вот тогда я на эти митинги ходить перестану.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы, наверное, слышали, как Немцов поносил своих же сотоварищей. Как вы к этому относитесь?

А.ТРОИЦКИЙ: Мне до этого нет вообще никакого дела, я никогда не занимался чтением чужих писем, прослушиванием чужих разговоров. Мне с Немцовым всегда общаться было интересно и приятно. Так что я думаю, что нормальные люди вообще, вот, к этим подлым сурковским провокациям должны относиться соответственно, то есть как к провокациям. Вот и все.

Интервью с Боженой Рынской


Т.ОЛЕВСКИЙ: Божена Рынска пришла с белой ленточкой.

Б.РЫНСКА: Да. Здрасьте.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вы будете выступать сегодня?

Б.РЫНСКА: Нет, я не буду выступать, потому что все, что я хочу сказать, пусть скажет Навальный. Я все, что можно, отдам ему.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вот смотрите, пришло очень много людей совершенно разных. Как вам кажется, что их объединяет? Вообще, их что-то может объединить?

Б.РЫНСКА: Да, их объединяет желание жить в честной России, их объединяет желание жить по-честному, желание законности, желание нормальной судебной системы и желание дать отпор жуликам и ворам.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Божена, но это люди, совершенно разные даже по социальному статусу. Мы даже не до конца понимаем, к каким политическим партиям они принадлежат. Просто пришли люди, которым что-то надоело. Как они смогут выбрать своего лидера?

Б.РЫНСКА: Этим людям надоел Путин, во-первых. Во-вторых, я считаю, что любой лидер, который будет лучше Путина хотя бы там на 20-25%, уже нас устроит, и этот лидер сможет договориться со всеми. Я уверена, что договороспособный человек начнет возможность договориться со всеми.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Да, а где гарантия, что следующий лидер не станет следующим Путиным?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Нет гарантии такой, но народ должен сам делать так, чтобы лидер чувствовал народ под собой. Мы живем, под собой не чуя страны, писал Мандельштам, но, ведь, и власти же, действительно, нас не чуют, потому что мы не даем им себя почуять. Как только каждый будет давать власти себя почуять, власть будет вести себя прилично. Иначе можно, действительно, одного Путина выгонять, за ним второго Путина выгонять, потом выгонять третьего Путина.

Любой человек, когда… Ну, практически любой человек (НЕРАЗБОРЧИВО) морально-нравственного, и если его в ежовых рукавицах не держать, он начнет распрягаться.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вот, всевозможные скандалы медийные, которые выступали перед митингом, они как-то помешали, как вам кажется? Помешали людям, которые пришли?

Б.РЫНСКА: Ну, мне кажется, что Немцову нужно было сейчас не давать интервью, а тихонечко, вот, не вылезая, не поднимая головы… Вот, тоже человек божья роса. Он ничем не отличается от наших правителей, тем, что это человек божья роса. Он должен был сидеть тихо под сценой. Вот, организовал, принес заявку и, вот, от стыда уполз куда подальше.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Но ведь ему кричат приветственные слова.

Б.РЫНСКА: Ну, кто ему кричит приветственные слова? Эти люди пришли не к нему, эти люди пришли не к нафталиновой оппозиции. Нафталиновая оппозиция себя полностью дискредитировала. Эти люди пришли к Акунину, к Навальному, но не к политикам.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Эмоциональные впечатления просто от такого количества людей. Вот, ваши переживания.

Б.РЫНСКА: Энергия очень хорошая у митинга. Все – хорошие, у всех высокие цели, как бы, энергия хорошая. Но другое дело, что за эйфорией всегда идет спад и к вечеру, нужно понимать, что настроение упадет. К утру даже оно упадет. Сейчас, понятно, что у всех эйфория.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А можно каким-то образом поддержать? Вот сейчас впереди праздники. Что-то будет происходить дальше, как вы думаете?

Б.РЫНСКА: Я думаю, что сейчас будет затишье.

Интервью с Виктором Шендеровичем


В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это, с одной стороны, требование достоинства. С другой стороны, в условиях авторитарных, безусловно, политическое требование. И то, что сюда пришли люди по преимуществу беспартийные, по преимуществу не ходившие ни на какие, собственно, корпоративные митинги и партийные митинги, а пришедшие не послушать того или другого, то есть, условно говоря, не к Навальному и не к Немцову, и не к Крылову, да? А люди пришли к себе. К себе и к себе подобным. И огромное количество нормальных лиц. Вот, нормальных, потому что я шел от метро… И нельзя сказать даже, что толпа. Это была масса людей, потому что это были люди с лицами, с открытыми лицами, нормальными. Да, тут есть националисты. Ну что ж? Они есть.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Что дальше? Вот митинг сейчас пройдет.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Дальше это очень зависит от меры нашего инфантилизма, я бы сказал так. Если мы инфантильны, то мы помитингуем и потом, когда на второй день ничего не случится, скажем: «А, да, ничего не получилось, пойдем снова обратно в песочницу играть – ну их нафиг, пускай они там. Да вот эти, этот с этим поссорился, этот не пришел». Вот это такая, инфантильная детская позиция. Если мы проявим себя как взрослые люди, которые понимают, что демократия – это работа… Работа. Вот это надо день за днем эту работу работать, вот, выдвиганием требований самоорганизации, если мы сумеем из кучки партий, ничего не решающих поодиночке, объединиться в некоторую коалицию. Если политики проявят взрослость и некоторую самоотверженность в том, чтобы личные амбиции отодвинуть на второй-третий план. Тогда через какое-то время, довольно короткое обозримое историческое время путинского режима не будет. Вы уже видите, что Сурков уже в «Известиях» пишет то, за что Немцова сажали на 15 суток. Понимаете? Значит, все движется довольно… Если здесь были бы не десятки тысяч, а сотни тысяч…

Интервью с Дмитрием Быковым


М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, дело здесь не в споре и не в том, сколько придет. Вопрос в том, что придут те, кто считают себя гражданами. Не быдлом, не населением, а гражданами. Вот это вот важная история. Поэтому добро пожаловать на митинг.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо. Дмитрий, скажите, пожалуйста. Дмитрия Быкова, в общем, представлять не надо.

Д.БЫКОВ: Спасибо.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Писатель. Можно я так скажу?

Д.БЫКОВ: Писатель. Можно писатель.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Дмитрий, скажите, пожалуйста, вот когда вы начинали проект «Гражданин поэт», вы представляли себе, что через не такое долгое время (в общем-то, меньше года прошло, наверное), ну, вы станете свидетелем вот такого гражданского явления?

Д.БЫКОВ: Вы знаете, я вообще с большим трудом верю в хорошее, поэтому в мирный сценарий мне не верилось совсем. Я думаю, что будет либо хаос, либо внешняя волна, либо конфликт на границах, либо какой-то раскол элит, чреватый смутой. Я совершенно не был уверен, что общество так быстро, мирно и весело самоорганизуется. Это лишний раз доказывает, что Россия – все-таки, это, прежде всего, страна приятных сюрпризов.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А как вам кажется, вот то, что люди договаривались, они смогут сохранить… Я имею в виду те политические партии. Вы же все равно следили за этим. Они смогут сохранить (партии, движения, просто гражданские активисты) вот эту способность договариваться, которая сейчас главная?

Д.БЫКОВ: Абсолютно в этом убежден, потому что без этой способности они уже наблюдали страну в совершенно мертвенном, кислом болоте. А с этой способностью они будут и бороться, и вытеснять друг друга с поля, и вообще всячески интересно взаимодействовать. Ну, в конце концов, понимаете, более несовместимые вещи, чем мужчина и женщина трудно придумать. Но как-то мы договариваемся и, благодаря этому, продолжается род человеческий.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вы будете выступать сегодня на сцене?

Д.БЫКОВ: Наверное. Конечно.

Т.ОЛЕВСКИЙ: У вас есть какой-нибудь свой лозунг, который вы придумали?

Д.БЫКОВ: Да.

Интервью с Олегом Кашиным


Интервью с Анастасией Удальцовой


Т.ОЛЕВСКИЙ: Секретарь Левого фронта Анастасия Удальцова, один из организаторов сегодняшнего митинга. Как результаты работы? Трудно ли было?

А.УДАЛЬЦОВА: Трудно было находить общий язык, наверное. Да. Это было нелегко. Все в эфире наблюдали все, что происходило, но тем не менее все смогли договориться и я надеюсь, что сегодня пройдет без провокаций.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А вот в этом есть какой-то особенный опыт, который вы наработали? Вы, представители самых разных сил, в том числе и просто гражданские какие-то активисты, общественность. Именно, вот, в способах договариваться это чему-то научило вас, как вы думаете?

А.УДАЛЬЦОВА: Ну, я могу говорить за Левый фронт. Да, известно, что мы не один год занимаемся гражданскими активистами. Создан был московский совет, был создан совет инициативных групп и Левый фронт всегда призывал к объединению всех здоровых оппозиционных сил. То есть, конечно, с нашей стороны мы сделали все возможное, и могу сказать, что наши коллеги делали то же самое.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Скажите, пожалуйста, что сейчас с Сергеем? Мы знаем, что он сейчас не здесь, не на митинге.

А.УДАЛЬЦОВА: Нет, он находится в больнице, действительно. У него завтра заканчивается срок ареста.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Очередной?

А.УДАЛЬЦОВА: Очередной, да, второй беспрерывный срок ареста. И есть большая угроза, что ему дадут третий незаконный срок, 15 суток по совершенно сфабрикованному делу двухмесячной давности. Поэтому я завтра приглашаю всех прийти к спецприемнику в 12:30 и проследить за тем, чтобы он был освобожден.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Скажите, пожалуйста, а он знает о том, что здесь сегодня митинг? Он что-нибудь просил передать?

А.УДАЛЬЦОВА: Да, конечно. Он передал обращение, видеообращение – оно здесь сегодня будет транслироваться.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Обращение Сергея Удальцова, которое будет транслироваться на экране на сцене и на двух экранах, которые установлены немножко дальше вдоль Проспекта Сахарова. Сейчас уже очень много людей. Кстати, я хочу сказать, что в резолюции общегражданского митинга «За честные выборы» на Проспекте Сахарова 24 декабря, который называется «Требуем новых выборов. Ни одного голоса Путину» первым пунктом идет такой пункт – немедленного освобождения всех политзаключенных. А вы кого имели в виду?

А.УДАЛЬЦОВА: Мы имели в виду всех, кто сейчас сидит по политическим преследованиям, всех, кто был задержан за последние акции. Известно, что буквально 21-го появились новые арестованные. Всех уголовных, административных… То есть, вот, в Ленинграде есть задержанные и арестованные. То есть мы будем требовать освобождения абсолютно всех этих людей. Более того, на последнем оргкомитете было добавлено к этому же пункту, что мы требуем всех заведомо незаконно осужденных. Потому что у нас тысячи людей в РФ сидят по совершенно сфабрикованным делам точно так же, как политические, хотя они к политике не имеют отношения.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Да, это, на самом деле, много портретов, и в том числе самый первый портрет, у сцены портрет Ходорковского. На самом деле, там есть портреты людей, которых мы знаем и которых считают международные организации, что они являются политическими заключенными в России. Спасибо большое, Анастасия.

Интервью с Виталием Дымарским


Т.ОЛЕВСКИЙ: Виталий Дымарский, ведущий «Эха Москвы» и не только. Скажите, пожалуйста, вы сюда сегодня пришли, вы видели, сколько людей пришло. Вот это вот начало, как вам кажется, каких-то гражданских акций и вообще гражданского движения? Или это, на самом деле, финал перед грядущими праздниками?

В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, во-первых, это не начало, а продолжение. Думаю, что начало было даже не Болотная, может быть, а Чистые пруды. И потом это все шло по нарастающей, так что это продолжение вот этого процесса гражданских акций, но это начало, безусловно, зарождения гражданского общества.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Получается, что чтобы люди проснулись, им надо ударить по голове? Ведь, то, что было на Чистых прудах, это был такой, небольшой пинок по голове.

В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, может быть, в России так суждено, что нужно бить по голове для того, чтобы все проснулись. Ну, как вам сказать? Ну, в общем, удары по голове – они иногда бывают полезны. Потому что когда не бьют по голове, то, в общем-то, как бы, и протестовать нечего. Жизнь идет своим чередом, материальное берет верх на духовным, именно над такими ценностями как свобода, демократия. Они куда-то отходят на второй план.

А потом в какой-то момент люди начинают вдруг понимать, что, как бы, кроме колбасы существует еще чего-то, да? В 1991 году, вот мне кажется, сейчас, спустя 20 лет как выяснилось, люди боролись в большей степени за колбасу, ну, обобщенно, да? За такое потребление, я бы сказал, потому что Советский Союз просто нас этого лишил напрочь. А теперь люди вышли уже не за колбасу. Колбасы много, да? Теперь люди вышли за чем-то другим, более возвышенным и более, как выясняется, может быть, даже необходимым в этой жизни.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Но с другой стороны, мы с вами понимаем, что власть всегда может оппонировать тем, что скажет, что вот как раз вы наелись, благодаря нам. Что мы должны ответить в этот момент?

В.ДЫМАРСКИЙ: Что мы не наелись свободы и демократии, что свободный человек – он тогда свободен, когда он не только может зайти в любой магазин, купить колбасы, если уж мы взяли этот образ, но и может свободно высказать свое мнение, собраться, проголосовать так, как он хочет, чтобы у него не крали голоса. Ну и дальше идет набор банальных уже ставших теперь лозунгов по поводу, в частности, последних выборов.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо большое.

Интервью с Геннадием Гудковым


Т.ОЛЕВСКИЙ: Депутат вновь избранной Государственной Думы Геннадий Гудков, «Справедливая Россия». Вы пришли сегодня на митинг. Вы будете выступать?

Г.ГУДКОВ: Конечно. Я и в оргкомитете был, и выступать буду.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А с каким лозунгом вы пришли?

Г.ГУДКОВ: С каким лозунгом? На самом деле, я хочу выступить о том, что мы будем делать с нашей победой. Потому что в России было много периодов, много митингов и все это, к сожалению, через некоторое время заканчивалось восстановлением либо монархии, либо диктатуры, либо авторитарных режимов. И надо сегодня уже думать о том, что само устройство власти в России, конституционное устройство приводит к образованию царей, вождей, диктаторов и монархов.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вы говорите об изменении Конституции?

Г.ГУДКОВ: Я говорю о том, что да, в результате победы (а она будет, я думаю) должна быть проведена масштабная конституционная реформа, исключающая монополизацию власти, исключающая ее узурпацию, исключающая те вещи, с которыми мы сегодня боремся – вот такие выборы и так далее. И если мы не сделаем на уровне самых важных принципиальных основ государства такую конструкцию, то очень скоро может наступить и разочарование людей, которые приходят сюда в надежде на то, что это, как бы, так сказать, порыв народа, который должен дать немедленно результаты. Но не понимать дальше задач, что нужно делать, и выходить на митинг, тоже неправильно. Поэтому я хочу, наверное, сегодня сказать несколько слов об этом, если такая возможность предоставится.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Тогда хороший вопрос. Следующая Дума может к этому?.. Вот это серьезная программа для работы следующей Думы менять Конституцию. Вы сейчас говорите всерьез?

Г.ГУДКОВ: Я говорю абсолютно всерьез, я давно говорю о необходимости конституционной реформы серьезной глубокой. И, конечно, я думаю, что эта Дума эту задачу сегодня не решит, но у меня тихое подозрение, что эта Дума проработает не более 2-х лет. Не более 2-х лет.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Что может случиться? Дума может быть распущена в результате каких-то уличных акций? Или?..

Г.ГУДКОВ: Я думаю, что просто сами обстоятельства не позволят дальше работать с таким составом Думы.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Последний вопрос про Владимира Чурова. Скажите, пожалуйста. Мы знаем, что председатель Избирательной комиссии выбирает, собственно, членов Центральной избирательной комиссии. Там в том числе есть и представители вашей партии. Если встанет вопрос об отставке Чурова, будут ли эсеры голосовать за это?

Г.ГУДКОВ: Если что Чуров?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Если встанет вопрос об отставке Чурова, будут ли члены ЦИК от эсеров голосовать за отставку?

Г.ГУДКОВ: Я думаю, что мы однозначно будем требовать парламентского расследования, отставки…

Интервью с Валерием Борщевым


Т.ОЛЕВСКИЙ: Валерий Борщев, председатель общественной наблюдательной комиссии при ГУВД.

В.БОРЩЕВ: Нет.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Нет?

В.БОРЩЕВ: Это независимая общественная наблюдательная комиссия города Москвы. Не «при», не при ком.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Так точно. Валерий Борщев. Вы пришли сюда в качестве наблюдателя или в качестве гражданина?

В.БОРЩЕВ: Ну, и наблюдателя, и гражданина, конечно. Я занимался подготовкой предыдущего митинга на Болотной. Я считаю событие это чрезвычайно важным, значительным. Думаю, что мы – свидетели резкого изменения состояния общества, состояния страны. Это неизбежно приведет к переменам, неизбежно.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А вы не ждете, что власти, наоборот, увидев этот протест, начнут закручивать гайки, просто ну потому что власть же должна как-то защищаться.

В.БОРЩЕВ: Нет, власть, естественно, будет защищаться. И реакция Медведева с его предложениями – это форма защиты. Но знаете, нельзя поднявшуюся кашу в котелке опять затолкать. Все, процесс необратим, процесс необратим. Даже если после Нового года люди несколько спадут, активность их на каникулах, это не играет роли. Уже заряд получен, общество получило мощный заряд, общество проснулось, общество оскорблено, власть нанесла непоправимое оскорбление и смыть его она может только радикальными действиями – повторные выборы, серьезные изменения законодательства, резкая смена властвующих товарищей и серьезное участие гражданского общества в управлении государством.

Т.ОЛЕВСКИЙ: На ваш взгляд, нужно предоставить какие-то гарантии безопасности, неприкосновенности людям, находящимся сейчас у власти, чтобы они спокойно отдали ее следующим?

В.БОРЩЕВ: Да, конечно. Конечно. Потому что сейчас очень рискованно. Только сейчас мне звонили из Барнаула – там задержали, и председатель общественной наблюдательной комиссии Алтайского края Гончаренко пытался туда пройти, так его чуть не задержали. Я звонил в Генеральную прокуратуру. То есть все люди, кто сейчас пытается законным образом обеспечить выражение общественного мнения, они подвергаются давлению, особенно в провинции. Поэтому обеспечение неприкосновенности, конечно, чрезвычайно важно.

Я надеюсь, что власть понимает, что играть с таким огнем нельзя – это очень опасно.

Т.ОЛЕВСКИЙ: У меня, знаете, какой вопрос? Вы, ведь, были свидетелем 90-х годов. Тогда казалось, что, вот, страна меняется. Но то, что сейчас происходит, — это продолжение тех изменений или это какая-то новая фаза, совершенно новая история?

В.БОРЩЕВ: Это новая фаза. Тогда, ведь, нам казалось все просто: уйдут коммунисты – и все само собой образуется. Ну, было такое наивное представление, что все зло в коммунизме. Хотя, вот, я как диссидент 80-х годов и с Александром Исаевичем Солженицыным много говорили, с Андреем Дмитриевичем Сахаровым. И они говорили, что сразу все не изменится. Все дело в нас. Должен быть внутренний процесс. Сейчас люди понимают, что просто сменой власти ситуацию не изменишь. Люди стали мудрее, ответственней. Поэтому, конечно, некой доли скепсиса больше, чем раньше (раньше 400 тысяч выходило на митинг, сейчас чуть поменьше), но зато это те люди, которые достаточно мудро и здраво относятся к тому, что дело не только чтобы убрать Путина, дело не только, чтобы Чурова отдать под суд. Это все вещи технические. Дело в том, что мы должны изменить страну, мы должны спасти государство. Государство развалено – Путин и его команда это сделали. А это процесс очень долгий и серьезный. И поэтому не для митингов тема экономического, политического обустройства. Это серьезные вопросы. Но, вот, мы сейчас создаем круглый стол представителей общества «Диалоги с государством», так, как это делали поляки, как это делали чехи. Может быть, вот этот диалог поможет. Но нынешняя площадь мне представляется более умудренной, более серьезной, чем та площадь на Манежной площади, в Лужниках, которая была в конце 80-х годов.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Спасибо. Валерий Борщев.

Интервью с Владимиром Лукиным


Интервью с Алексеем Барацем


Т.ОЛЕВСКИЙ: Алексей Барац пьет горячий чай. «О чем говорят мужчины», да. Квартет «И», актер. Вы видели вот это количество людей. Как вам кажется, вот то, что здесь сейчас происходит, это завершится после праздников? Ну, все понятно, сейчас по телевизору все покажут, все немножко успокоятся.

Л.БАРАЦ: Ну, я очень надеюсь, что это не последний, во-первых, митинг, а, во-вторых, не последнее активное проявление вот этих людей, которые пришли сюда в принципе. Потому что мы жили пассивно достаточно и с нами вот так вот произошло ровно потому, что мы согласились замолчать, мы согласились слышать только ту информацию, которая нам поступает. Вот. И власть выделила «Эхо Москвы» какой-то кусочек, какой-то кусочек «Коммерсанту» для нормальной аналитической какой-то мысли. Все остальное заполонила их мысль. Так вот мне кажется, что наша активная позиция, все-таки, может быть услышана. И вот эти крики Немцова мне кажутся слишком резкими криками. Это должно быть… Все-таки, не должно быть революции. Революция – это самое страшное, что может быть в нашей стране. Мне кажется, что власть увидит реальную силу и это как-то изменит диспозицию, и на карте страны политической появится новая сила. Потому что сила, которая в одних руках саккумулирована, какими бы эти руки чистыми ни были (а мы знаем, что они не очень чистые, и мы понимаем, откуда они растут), но даже если бы они были очень чистыми, это значит сразу, что это… Ну, это все в одних руках. А все в одних руках – это вседозволенность, это отсутствие выбора и это отсутствие нормальной демократической системы в стране.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Тогда возникает вопрос. Должны ли актеры, вообще творческие люди заниматься политикой? Ведь, это же тоже, по сути, политика.

Л.БАРАЦ: Нет, не должны, не должны.

Т.ОЛЕВСКИЙ: А что?

Л.БАРАЦ: Должно появиться в репертуаре что-то другое. Нет, в нормальной стране не должны. Но когда… Вы знаете, когда такое говорит президент, ну, не президент, а человек, который является главой страны, скажем так, как-то чувствуешь себя униженным и хочется выйти не для того, чтобы переворачивать машины, а просто для того, чтобы заявить о себе и сказать, что мы есть. Ребята, это мы. Мы здесь, вы нами управляете, но мы же вам делегировали власть и мы хотим участвовать в выборе этой власти, чтобы власть была делегирована тем людям, которым мы хотим передать эту власть. То есть мы сейчас вышли… Мне кажется, еще нету решения вопроса, нету, пока еще не появился лидер, не появилась настоящая сила, не появилась система, которая готова противостоять и, во всяком случае, предложить что-то новое стране. Но она появится, если мы будем проявлять активную позицию.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Как вы думаете, до выборов граждане, которые сегодня пришли на митинг, они смогут выделить того человека, который будет их лидером?

Л.БАРАЦ: Ну мне то, что говорит и делает Прохоров сейчас, мне кажется очень правильным и толковым. И если Прохоров, скажем, даже станет вторым и наберет какое-то… Я думаю, объективно говоря, даже к марту если не будет подтасовок, все равно Путин станет президентом. Но если будет второй тур и если Прохоров пройдет во второй тур и будет 2 кандидата во втором туре, это будет замечательно, потому что это вот и будет означать, что появилась новая сила.

Интервью с Марией Гайдар


Т.ОЛЕВСКИЙ: Мария Гайдар в Москве на митинге. Впечатляет?

М.ГАЙДАР: Да, это невероятно. Я и не верила, что это произойдет. Я участвовала в акциях протеста.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Когда там было по 10 человек.

М.ГАЙДАР: Когда было по 10 человек, когда было по 5 человек, когда огромным успехом были митинги «Я свободен», которые собирали по 3 тысячи человек, когда рекордом любых Маршей несогласных тоже было 2-3 тысячи человек. И, конечно, увидеть такое количество людей, увидеть такое огромное количество молодежи, увидеть таких прекрасных одухотворенных людей, которые чувствуют, что они объединены и чувствуют себя сильными, это очень здорово.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Тебя не пугает, что много людей, что молодежь?

М.ГАЙДАР: Меня не пугает. Я вижу, что люди пришли осознанно, люди пришли мирно, люди понимают, что они хотят, и люди чувствуют, что именно сейчас происходит некое зарождение нации, зарождение другого самосознания, зарождение вот этого духа, который позволит дальше нам жить, развиваться и который может нам всем дать надежду, надежду, что может быть хорошо, что можно что-то изменить.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Сколько нужно времени, на твой взгляд, чтобы люди, которые пришли сегодня на митинг и те, кто не пришли, но поддерживают, выбрали себе лидера, человека, которому они делегируют свои полномочия и свои желания?

М.ГАЙДАР: Для этого нужны честные выборы. Для того, чтобы были честные выборы, нужно либо чтобы власть услышала эти требования и сделала честные выборы.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Всех зарегистрировать?

М.ГАЙДАР: Честные выборы должны стать с честной регистрацией кандидатов, да. С честными условиями регистрации, с честными эфирами, с нормальными дебатами, с возможностью размещать рекламу, с возможностью вести кампанию вместо того, чтобы арестовывали активистов, вместо того, чтобы снимали тиражи с типографий, как это происходило на всех выборах с любой силой, которая была более-менее оппозиционной.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Ты работала во власти, ты представляешь себе, как она работает изнутри. В состоянии ли нынешняя власть измениться? То есть можно ли ждать какой-то системы изменений изнутри? Или это возможно, вот, в том числе и объявлением честных выборов? Или мы этого не дождемся и все равно рано или поздно все придет на улицы? По ощущениям.

М.ГАЙДАР: Я считаю… У меня есть надежда, что это может произойти, но это не произойдет само по себе. Это произойдет, если те люди, которые пришли на Болотную, и те люди, которые пришли сегодня…


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире