06:31 , 04 октября 2011

Пелевин как зеркало «перезагрузки»

В связи с тем, что Нобелевский комитет вроде бы никак не определился до сих пор с датой объявления очередного лауреата именной премии по литературе( на этой неделе уже все расписано, а про следующую не говорят пока), то возникают все активнее слухи или домыслы, что вроде бы в 2011 году Нобелевку по литературе получит российский писатель Виктор Пелевин.

Скорее всего, этого не случится ни при каком раскладе. Культурном, политическом или конъюнктурном. И вроде бы тогда, раньше времени, и говорить, наверное, не о чем.

Но, если все же Пелевин станет очередным русским лауреатом шведской премии, то это будет означать только дискредитацию самого статуса лауреатства по литературе.

И дело даже не в том, что прозу Пелевина нельзя сравнить с книгами Бунина, Пастернака, Бродского и Солженицына. На худой конец, даже идеологически правильного эпоса Шолохова.

Дело в том, что Пелевин, занимаясь в некотором роде, банальным мифотворчеством и самостоятельно создавая миф о своей инфернальности и внесоциальности, пишет достаточно поверхностную прозу, которую можно почитать один раз и в одной из книг его прозы. Второй раз лично мне читать не захочется. И потому, что есть претензия на глубину, коей нет. И потому, что все это ничто иное, как беллетристика. При этом, достаточно манерная и скучная.
Первооткрывателем Пелевина считается журнал «Знамя», который в далекие постперестроечные годы напечатал роман «Чапаев и пустота», чем , наверное, до сих пор гордится Сергей Чуприним.

Это произведение ставили на театре, но спектакль как-то не пошел. Потом у Пелевина были сборники рассказов и тома новых романов. Всегда с амбицией, с некоторой отчужденностью от широких читательских масс, с позой понятого и признанного гения, пророка и предвестника перемен.

Но тут можно повторить фразу героя пьесы Островского «Бесприданница», чуть изменив персону, о которой говорят: «Ну, что такое Пелевин?».

Как бы часто его не издавали, литература эта для узкого круга то ли интеллектуалов, которые еще остались, то ли тех, кто считает себя таковыми, восхищаясь прозой современного российского автора, как истиной в последней инстанции.

Но она есть нечто такое, что неизвестно кому адресовано. Бытовые подробности, в которых обозначается время действия, не художественны и не документальны, а тривиальны. Описания в книгах Пелевина вялы, игра со смыслами, мистикой, тайными знаниями и утомительна, и вторична. Юмор здесь тяжеловат, ирония прямолинейна, получается не смешно и пафосно.

Несомненно, что у такой литературы есть и обязательно будет свой читатель, потому что всегда любопытно познакомиться с чем-то пограничным по стилю и тематике в литературе, с тем, в чем есть изюминка, сюр и шарм. Но в прозе Пелевина больше клюквы в духе Дюма-отца, чем новизны, иллюзионизма, подмены и псевдогармонии.
Так что, на писательское мастерство это не тянет. Тем более, как говорил первоначально любимый пелевинский герой – в мировом масштабе.

Суммарный тираж и наличие премий у автора еще не означают, что он есть классик. А ведь Нобелевка дается только живущим классикам, собственно говоря, гениям, мастерам и корифеям. Имеет ли к какому-то из этих определений достаточно специфичный талант Пелевина-прозаика? Пусть каждый для себя ответит сам в меру своего представления о литературе и мастерстве писателя.

Так что нечего суетиться и вбрасывать в прессу какие-то измышления в связи с вероятным лауреатством Виктора Пелевина. Нобелевский комитет уважает статус премии по литературе и, ко всему прочему, свою репутацию.
Поэтому не стоит гадать, получит ли в этом году премию Пелевин или она достанется Евтушенко, что вообще было бы катастрофой, скандалом и притчей во языцех.

Подождем с недельку и узнаем, что лауреатом станет , может быть, поэт из Китая или прозаик из Гватемалы. Почему нет, собственно говоря? И, как в спорте, пусть победит сильнейший, без ажиотажа и пустых суждений со стороны.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире