09:03 , 01 декабря 2017

Производительность труда по-настоящему

Собянин сказал, что в Москве производительность труда в три раза больше, чем в России. Тот, кто работает, прекрасно понимает, что все ровно наоборот. Виноват способ расчета производительности, который никому ничего не объясняет, а, наоборот, запутывает. К труду надо подходить совсем по другим критериям.    
В СССР труд ценили. Называли его «благородным», «честным». Идея Маркса о том, что при коммунизме труд перерастает в свободное творчество (совсем как у современных мечтателей про роботов и массовую безработицу неуспевших устроиться блоггерами и дизайнерами), кроме научных институтов, нигде не вспоминалась.  На первом месте был человек труда, причем отбор в этого «человека» был такой строгий, что даже ИТРовцы в него не проходили.

Поэтому, когда СССР стал разваливаться, человека труда, как главный символ СССР, начали презирать. Труд стал считаться уделом глупых и ограниченных людей низкого социального происхождения. 
Удивительно, но судьба пошла навстречу пожеланиям. Т.н. «ресурсная рента», при СССР тратящаяся на образование, медицину, закупку продовольствия, сконцентрировалась у отдельных людей, и стало понятно, как много денег мы тратили зря (оружие и помощь соцстранам, впрочем, никуда не делись, но в данном случае это не очень важно). Остальное население постепенно выстроилось в иерархию, обслуживающую этих отдельных людей и их ресурсные интересы. «Сытые 2000-е», в которые мы «живем так хорошо, как никогда до этого Россия не жила» явились маркером окончания перехода через «романтические» или, наоборот, «проклятые» 90-е, когда иерархия только выстраивалась.

Так как распорядители ресурсной ренты делали все, что полагается делать богатым и знаменитым людям — «инвестировали», занимались политикой, меценатствовали, боролись друг с другом, дело нашлось для всех. Очень глупо выглядят те, кто использует аргументы типа «собственность сконцентрировалась в руках 1% населения, а остальных обворовали», потому что эти 99% кушают из рук 1%, подворовывают оттуда же, и им хватает. Глупее только попытки «левых» обнаружить рабочий класс — его ищут, фактически, среди обслуги, холуев, и, закономерно, не находят. Как говорил «встроенный» Артюхов из фильма «О бедном гусаре замолвите слово» — «Зачем мне свобода? Что я с ней делать буду?».

К сожалению, счастье не длится вечно. Говорят, у ресурсных монополий много долгов, что вполне логично, учитывая, сколько народу они кормят. Скоро кому-то опять придется работать. Приходит время вспомнить — а какой он, честный-благородный труд?

Здесь многие обидятся. Они скажут, что автор идиот, потому что они работают, не покладая, рук, с утра до ночи. Распорядители ренты мотаются по встречам и принимают решения. Бухгалтера и экономисты составляют не один, как в отсталом СССР, а целых три баланса (для налоговой, для директора и для учредителей). Промышленные производители сутками штампуют документы на тендеры, проводимые ресурсными монополиями.  Корреспонденты пишут статьи и посты в блогах, обслуживая заказчиков и рекламодателей. Сельхозпроизводители бьются за субсидии. Учителя пишут методички. Сколковские наставники бьются за стартапы, чтобы обосновать выделяемые для них деньги, а стартаперы бьются за то, чтобы соответствовать безумным требованиям сколковских наставников, чтобы и до них дошла хоть часть выделяемых денег. «Стартаперство» стало профессией, в которую еще фиг попадешь с улицы. Юристы не вылазят из судов, прогоняя через себя огромный поток макулатуры, создаваемый всеми предыдущими персонажами. Судьи, прокуроры, полиция…

Так вот, уважаемые коллеги, это все — никакой не труд. Это обслуживание. Как у дворецких, лакеев, поваров и горничных. Мы забыли, что такое труд настоящий.

Труд неразрывно связан с результатом, «плодами труда» по количеству и качеству. «Что потопаешь — то и полопаешь», «Каждому — по труду» и т.д. Именно нарушение данного принципа превращает труд в обслуживание, ведь при обслуживании, во первых, «платят», во-вторых, не за результат, а за процесс. Какой результат у лакея, стоящего на закорках кареты? Зато хорошо видны его промахи — например, напился и свалился посреди мостовой или запрыгнул нерасторопно.  Лакея всегда есть за что ругать, но хвалить его не за что, потому что достижения в его деле невозможны. Напротив, результат настоящего труда объективен и говорит сам за себя, при этом как кто запрыгивал или за какую ручку держался, имеет значение только с точки зрения обобщения опыта.

Труд дает возможность развиваться, совершенствоваться, что отражается на результате. Мы восхищаемся рядовой для своего времени ковкой, сделанной в 15-м веке, а сами не делаем ничего подобного, потому что цель нашего труда — удовлетворить кого-то конкретного, а не сделать мир лучше. Наш отчет не хуже и не лучше отчета коллеги из другой организации, наш отчет удовлетворяет субъективным потребностям нашего начальника. В этом смысле он лучше соседского, но для соседского начальника он — полная ерунда. Рост наших продаж, по сравнению с конкурентами, не основан на том, что наш товар лучше — мы ловчее крутимся и «впариваем», или, что намного реальнее, у нас выше административный ресурс, который мы лакейски обслуживаем. Мы известные корреспонденты центральных изданий не потому, что пишем гениальные вещи или нравимся читателям, а потому что мы востребованы у тех, кто заказывает наш копирайт. Мы успешные сельхозпроизводители, потому что мы ближе к субсидиям. Мы успешные стартаперы, потому что обслуживаем успешных «наставников», а наши «наставники» успешны потому что им удалось устроиться на обслуживание тех, кто тратит государственные деньги. При этом мы, конечно, делаем вид, что все это не так, что мы действительно что-то создаем, но шедевров нет, даже средненького качества нет — и это весьма красноречиво.

Труд делает свободным. Объективная значимость результатов труда дает возможность ни от кого не зависеть. И речь не только об индивидуальном предпринимательстве — Солженицын описывает, как в тоталитарном СССР, он, назвавшись физиком, смог «расшатать» режим в отношении себя, устроившись в «шарашку». Физики и результат их труда были нужны объективно. Сегодня даже футболисты обслуживают, а не трудятся. Футбол — это, наверное, последнее место, где объективность оценок результатов труда может не браться во внимание, но даже здесь правит блат и хитросплетение взаимных обязательств.

Таковы первые три признака честного-благородного труда, который мы потеряли. Наверняка их больше. Нельзя, конечно, сказать, что сегодня нет людей, которые так трудятся. Но их точно нет в т.н. «общественном пространстве», тем более среди того, что считается важным поддерживать как общественно значимое.

Между тем, труд — и есть самая главная духовная скрепа, сформировавшая нацию в условиях т.н. «рискованного земледелия». Верни Честный Благородный Труд в общественную повестку, сделай реальной целью и идеалом, к которому стремится государство и общество — вот тебе и «Образ России будущего», о котором так беспомощно грезят, исходя из искаженных представлений об окружающей действительности, возникших в очень странное, с точки зрения здравого смысла, время, когда мы весело приедали то, что нам досталось от предков.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире