Так вышло, что я два раза сидел в тюрьме. Это было не в России (иногда я очень бурно путешествую), но тема зоны с тех пор волнует. Я видел её жизнь изнутри. И сейчас расскажу вам.





На зоне свой замкнутый мир в несколько сотен квадратных метров. Люди в нём варятся годами, наблюдая вокруг одно и тоже. Лето-осень-зима-весна и так по кругу, а рядом те же бараки, надзиратели, жрачка. Бесконечный День Сурка. Любая передача с воли («грев» на тюремном жаргоне) — большое событие. Представьте, как человечество обрадуется, когда получит мессадж от инопланетян. Похоже радуются зэки мылу, зубным щёткам, шампуню, простому письму, фразе «тебе привет от *имя старого друга*». Вещам, не связанным с тюрьмой.

14 октября. Православный праздник Покров, он же День помощи арестантам. Сегодня принято помогать зэкам. Я приехал в исправительную колонию №6 в городе Новомосковск Тульской области с одним неравнодушным человеком и сорока килограммами грева.




Новомосковск вообще очень странный город. Неухоженный, злой, с убитой чернобыльским облаком и вредными производствами экологией. Лица у прохожих, будто они отсидели. А сегодня ещё и погода словно шепчет «все плохо, мы все умрем»: холодно, мелкий дождь из низких свинцовых туч. Настроение идеально соответствует погоде и месту.




Зацените проход к местной Пятерочке.




Вопреки расхожему мнению, зона — это не тотально запиленные камеры, откуда заключённые не выходят и маринуются весь срок. Чаще зона — большая огороженная территория, по которой зэки могут относительно свободно передвигаться. Как армейская часть или пионерлагерь. Внутри жилые бараки, столовая, баня, мастерские для работы. Всякие котельные, электрощитовые. И ещё караульные вышки по углам с вооружёнными сотрудниками на них.

Иногда через стену пытаются перекинуть грев. Чтобы это предотвратить, периметр частично обернули антизабросной сетью.




Такой замечательный видок на типичную Россию открывается, если встать у стены. Палатка с правой стороны культовая. Её видно с верхних этажей бараков. Когда к заключённому приезжает жена или подруга, но её не пускают, та встаёт у палатки и начинает радовать любимого. Раздеваясь.




Дорога к зэкам, если ты родственник, благотворитель или простой посетитель начинается с комнаты ожидания. Маленькой холодной конуры на углу зоны.




От каждой мелочи невыносимо веет сломанной судьбой и личной драмой




Внутри люди, чаще родители, дедушки, бабушки. Старшие родственники. У всех усталые смиренные лица. Они просто ждут. Ждут своих детей. Ждут, пока вызовут на свидание.

Иногда динамик под потолком начинает хрипеть и выплевывать слова. Все напрягаются и вслушиваются, пытаясь разобрать свою фамилию. Услышав её, быстро хватают пакеты и бегут в двухэтажное серое здание. Там проходят свидания и сдаются передачи.






Что же нужно на зоне? Давайте по порядку!

Главное — сигареты. Это валюта в тюрьме. Все можно купить за деньги или выменять на сигареты. Мы взяли 20 блоков. Их заберёт «блат-комитет» — в общак. Он уже будет распределять по зэкам. Блат-комитет — как Правительство, только честнее. В нём свои «министры» — заключённые, ответственные за разные аспекты жизни тюрьмы.




Чай со слоном. Его используют для варки чифиря. Кто не знает, чифирь — это невыносимо крепкий для обычного человека напиток, который штырит как наркотик. Пьют чифирь с селедкой (если есть).

Распорядок запрещает чифирь. Но если немного, то можно. На зоне им не увлекаются, поскольку может конкретно снести крышу. «Прибалдел немного и хватит», подсказывает сосед по Комнате Ожидания.



Ещё есть «маляс» — концентрат чая, похожий на пластилин. Чтобы можно было скрытно куда-нибудь передать. В штрафизолятор, например.

Чтобы получить маляс надо в тазу кипятка заварить несколько пачек чая и долго кипятить. Затем процедить получившееся варево через марлю или сито, оставив только жидкость. Жидкость выпарить, превратив сначала в кисель, а потом и в пластилин, который сворачивается в колбаски и прячется в теле или одежде. При попадании в кипяток маляс моментально растворяется, превращая воду в чай.


Православные книги и диски. На зоне дефицит литературы, особенно церковной. А ведь именно в тюрьме люди зачастую находят своего бога, приходят к исламу или христианству. Но читать им нечего. Доходит до того, что зэки руками переписывают книги. В средние века это называлось «сделать список». В наши времена я бы назвал это «жесть».

На фоне наш пак передач. 40кг. По 20кг, расписанные на двух человек (больше нельзя). Все понимают, в том числе принимающие сотрудники, что это пойдёт не указанным в бумажках людям, а в общак.




Халяльные консервы для мусульман. Исповедующих ислам на зоне много. Конкретно в ИК6, откуда я пишу, больше половины. И по всей России похожая ситуация. Причём бо́льшая часть — не граждане России. Таджики, узбеки, азербайджанцы, турки. Встречаются и негры, выучившие русский язык только здесь (вот они удивятся, узнав как на самом деле говорят за пределами зоны).



В турецкой тюрьме валюта — это пакетики кофе 3в1. Там никто не курит и сигареты не нужны. В России кофе тоже котируется, но привозить его проще большими упаковками. Любой сыпучий продукт, прежде чем передать, требуется пересыпать в прозрачный пакет. С маленькими упаковками 3в1 замучаешься это делать.




Итак, продукты по пунктам вписываются в бумажку и передаются на приём сотрудникам зоны. Те прощупывают, простукивают, кое-что режут. На что-то говорят  «не положено», возвращая. Остальное передают зэкам. Внутри я не снимал — запрещено.



В ответ заключённые прислали весточку с небольшим количеством слов, но полную эмоций: «!!!ну греванули, так греванули!!!»


На прощание — суровый тюремный кот.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире