Суд на организаторами выставки «Запретное искусство» показал, что в общественном согласии в России сегодня мало кто заинтересован – враждующие стороны пытаются победить друг друга любой ценой. И вот кого в этой ситуации привлекать за разжигание взаимной ненависти?

Мое собственное отношение к произошедшему неоднозначное. С одной стороны, я сам занимаюсь современным искусством, человек светский; с другой – когда среди моих друзей, коллег появились люди верующие, я уже не могу игнорировать многое, как раньше.

Раньше я бы однозначно был на стороне устроителей выставки, тех, кого обвинили, так как считаю, что искусство невозможно (и бесполезно) сдерживать запретами и что позиция обвинителей противоречит фундаментальным эстетическим положениям – тому, что и как можно использовать в качестве материала для художественного произведения: религиозные символы уже давно стали светскими знаками общения, светскими образами (например, можно говорить «икона мирового кинематографа», подразумевая под «иконой» – что-то, чему поклоняются); в искусствознании есть понятие тропов – среди них метафоры, метонимии, и т.д., для которых используются слова не в основном их значении, – поэтому вполне оправдано использование в светском смысле в т.ч. и религиозных терминов;
к тому же существуют, не организаторами и авторами выставки придуманные, такие жанры, как карикатура, гротеск, в которых сознательно искажаются реальные черты и смыслы.

Если Церковь считает, что нельзя опошлять святые для нее вещи, это, безусловно, ее право, но тогда государству и обществу надо быть последовательным – запрещать все, что кем-то считается кощунственным, все, что может кого-то оскорблять и т.д. (ответственно относиться к той же самой политкорректности, а не считать, что «а, это одна болтовня!»), а если этого нет, если гонения может позволить себе только Церковь, то это уже проявление подковерной политики – кто-то хочет добиться чего-то для себя, но не для всех (подразумеваю, что, борясь за влияние на умы, Церковь считает, что в современной ситуации она должна захватить идеологическое лидерство в обществе).

Был ли среди мотивов устроителей выставки момент сознательного эпатажа, сложный вопрос, но в современном актуальном искусстве это, тем не менее, абсолютно нормальная практика. Именно таким образом искусство обнаруживает «больные» темы в обществе. И как бы это не воспринималось на субъективном, личном уровне, но объективно в этом механизм морального оздоровления общества, и мудрые, здравомыслящие люди должны задумываться, что если над чем-то смеются, «глумятся», то, даже если в этом есть элемент хулиганства (стоит отметить или напомнить, что искусство – это форма конвенционального отступления от норм, то есть люди по поводу Искусства уже давно договорились, что ему можно), для них это должен быть прежде всего сигнал, что «что-то случилось», что-то идет не так и надо меняться, чтобы такого не было, а художники – они же как шуты, юродивые – что видят, то и говорят. Им можно.

Противников «Запрещенного искусства» оскорбляет тот факт, что работы, составлявшие выставку, затрагивают именно христианские символы, а вот, типа, ислам художники реально боятся трогать, так как мусульмане за свою веру ответят так, что мало не покажется. Данный аргумент, на мой взгляд, притянут: христианские символы, в отличие от мусульманских, есть неотъемлемая часть нашей современной российской культуры, внутри которой мы живем и знаками которой пользуемся, и художники не могут не обыгрывать в своих целях именно эти, понятные подавляющему большинству, знаки.

Есть в отношении вынесенного приговора еще и такой момент, связанный с независимостью (и неверием в независимость) суда – чем он руководствовался, вынося решение? Соблюдался ли принцип справедливости? Готово ли общество принять это решение?

Вот некоторые аргументы, защищающие организаторов выставки и современное искусство.

Но будучи не только художником, а еще пытаясь учесть позицию моих верующих друзей (что заставляет подбирать выражения) и занимаясь анализом социальных проблем в современном российском обществе, не могу оценить произошедшее однозначно.

У нашего общества, в аспекте отношения в Искусству (если бы только в этом аспекте), большая проблема – наш массовый зритель не умеет воспринимать сложное искусство, которое, как например современное изобразительное, требует насмотренности и определенного концептуального багажа, к тому же наш массовый зритель, на мой взгляд, боится новаций (есть такой термин «неофобия»), а также эстетически-эмоционально не развит, чтобы, например, почувствовать иронию (а есть же еще и тонкая ирония, не говоря уже о черном юморе и пр.).
И вот как и для кого в таких условиях делать это самое сложное искусство, если количество считающих, что если им не нравится, то это надо запретить, зашкаливает? Надо ли заниматься в первую очередь образованием, культурным воспитанием, учить толерантности последних или продолжать их дразнить, педалируя тему их дремучести? Возможно ли обоюдно доброжелательное взаимоотношение двух сред – авангардной современного искусства и косной (с моей, человека, занимающегося современным искусством, точки зрения) некоторой части православной общественности – серьезная проблема.

Будут ли представители двух сред продолжать ругаться друг с другом, пытаясь оскорблениями, угрозами запугать друг друга, любыми способами настоять на своем – или смогут с пониманием относиться (что, кстати, скорее хотелось бы ожидать от Церкви), тут никакой осьминог не подскажет. Хочется верить в лучшее.
Ну а если будет продолжаться «как всегда», то остается только с тонкой иронией оценивать красоту нашего «национального колорита».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире