Вспоминает Люся Грин:

«На станции Эхо Москвы у нас работал корреспондентом Илья Птицын. Притом, что Илья не выговаривал и половины букв русского алфавита и был необыкновенно маленького роста — он был самым лучшим корром на Эхе. Мы  его очень любили и называли Ирья — он так представлялся в конце своих репортажей — Ирья Птицын — л тоже не выговаривал. Ирюха был на короткой ноге практически со всеми ключевыми персонами тогдашней реальности — от  Черномырдина до Масхадова, но лучшим другом Ирюхи был Борис Абрамыч — собственно Птицын был единственный, кто мог Абрамычу в любое время звонить на личный телефон. Никогда не забуду — как мы в лифте едем снизу  — я, Береза и Птицын, и Ирюха говорит — Борис Абрамыч — не могли бы мне выдерить кредит — 50 дорраров? Абрамыч нежно обнимает Птицына — говорит, да без проблем, тысяч? Но Ирюха честно взял 50 дорраров — хотя мог взять и 50 тысяч — я полностью уверена в этом. Деньги Ирюха стрелял на алкашку — мы все это знали, и Абрамыч, думаю, тоже знал. Однажды ночью, изрядно набравшись, Ирюха сел на скамеечку в парке и замерз до  смерти. У всех был шок. Венедиктов — любивший Птицына как сына родного, из кабинета не выходил днями, было жутковато. Абрамыч пришел на похороны  — а это были 90ые, он был невероятно значимый и важный. Так вот, он  пришел на похороны — хотя никто бы и не заметил, если бы не было его. Он  стоял, приложив кулак к губам, и быстро уехал. Тогда я прекрасно помню,  — его общественная жизнь, его чуть дьявольский имидж — это всё отпало — остался простой человек, друг Ирюхи Птицына, преданный ему до самого конца. Жаль, что так сложилось всё и у одного, и у другого. Как-то так.»

Так и было. Березовский тогда приехал с букетом тёмно красных роз и тихо стоял в стороне. Мы это помним.

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире