v_yakov

Валерий Яков

30 мая 2018

F

Убили Аркадия Бабченко. В спину. В подъезде. На пороге квартиры. Убили подло. Трусливо. Как это обычно делают самые отъявленные подонки. Как убили Аню Политковскую, Павла Шеремета, Юрия Щекочихина… Список огромен и бесконечен. И точка не поставлена, потому что на Бабченко не остановятся. Он ведь не последний из тех, кто позволяет себе быть честным, жестким и бесстрашным.

Мы не были лично знакомы, хотя оба прошли чеченскую войну. Он там воевал, а я был репортером, и потому не разделял его оценок той войны. Не всегда разделял и некоторые другие. Но всегда уважал за мужество и прямоту. А сегодня, узнав про убийство, вдруг понял, что не удивлен. В душе, конечно, похолодело. Стало отчаянно жаль человека, не умеющего врать. И прогибаться. Но то, что его убили — не странно. Странно, что он так долго был жив.

Открываю его блоги на «Эхе Москвы», перечитываю его на Фейсбуке, и понимаю, что он был обречен, потому что так сегодня писать уже смертельно опасно. Либо зона, либо пуля, либо взрыв… Методов полно, и исполнителей тоже. Пехотинцы, радикалы, провокаторы каких-нибудь спецслужб… Желающих угодить, спровоцировать, запугать, заткнуть навсегда рот более чем достаточно. Значительно больше, чем потенциальных жертв.

Отчаянно смелых не прибавляется, наоборот — их остается все меньше. И от этого моя страна становится слабее. Она никогда не умела любить живыми своих излишне честных граждан. Любовь к ним приходила слишком поздно, значительно позднее пули. Уверен, что так будет и с Аркадием. Когда-нибудь со временем Россия поймет, что он был с нею так резок лишь потому, что не мог без нее.

Как тоскливо жаль, что он себя не уберег. Как жаль, что его не уберегли мы. И как отчаянно горько от немого вопроса — кто следующий?..

Моя страна воюет со своим будущим. Воюет самозабвенно, отчаянно, наотмашь. Все силы и средства брошены на подавление вражеского ресурса Telegram. Битву возглавляет полководец Жаров, вдохновляет полководец Бортников, а благославляет почти военно-полевая судьица Смолина. Этот отряд из нашего светлого прошлого борется с мрачным будущим, в котором проглядывает насмешливый силуэт Дурова.

Я, как истинный патриот, конечно болею за наших, потому что они свои, они от сохи русской. Мне где-то в глубине души, где-то ну очень в глубине, тоже спокойнее с предсказуемым прошлым. Там был пионерский галстук, двушка на телефон и вечная борьба за мир во всем мире. Там много чего было, и почти все – предсказуемое. А тут силуэт Дурова, мерцающий на горизонте, а за его силуэтом такая же мерцающая связка ключей от его неуловимого ресурса. Из-за этого ироничного мерцания возникает неуверенность в себе и тревожность за Родину. В такую трудную минуту вся надежда на наших полководцев из прошлого. Они ведь не только его защищают, они себя в нем спасают… И нас, неразумных.

Им, конечно, непросто устоять перед превосходящими силами цивилизации, которая со всех сторон наваливается на наши скрепы. Проскальзывает сквозь любую щель нашей деревенской избы, которая сотни лет обходилась без особой цивилизации, и еще столько же простоит. Особенно теперь, когда депутаты заботливо отстояли для нас законное право на валежник. Зачем нам, спрашивается, все эти «фейсбуки», «гуглы» и «телеграм», когда у нас есть валежник? Только народ баламутить, да школьников от ЕГЭ отвлекать.

В этой неравной борьбе прошлого с будущим обнадеживает то, что у светлого «вчера» становится все больше сторонников. И у наших полководцев – все больше поддержки. Спикер Володин спасает страну от американских лекарств. Вице-спикер Толстой призывает лечиться корой дуба. Сенатор Мизулина вернула в семью розги, мудро подметив, что непоротое поколение потянулось к гаджетам… И таких ярких глыб, убеленных мхом столетий, у нас хоть отбавляй. Полководцам есть на кого опереться.
Но результаты борьбы пока огорчают. Telegram не сдается, а Дуров по-прежнему усмехается. На фоне этой усмешки особенно заметно, что наш доблестный Роскомнадзор напоминает изрядно поддатого мужика, который с оглоблей гоняется за соловьем. Соловей перелетает с дерева на дерево, с ветки на ветку, заливается трелью, волнуя наш слух. А мужик носится за ним, колотит оглоблей по кустам, по цветам, по веткам, топчет наши родные грядки, рушит наши теплички… Мужик хочет тишины. Любой ценой. Достать оглоблей Telegram. Потом Fecebook. Потом Youtube… И все — ради нашего блага. Чтобы кругом – ни гу-гу.

Для тех, кто этого не понимает, Бортников специально открыл военную тайну про террористов, которые общаются с помощью Telegram. А как их, вражин, найдешь среди десятков миллионов приличных россиян, которые тоже общаются в этой сети? Самый простой выход, проверенный опытом былых времен — отключить от сети десятки миллионов. От любой сети – ради нашего общего блага. Террористы, правда, используют в общении еще буквы и цифры. Но если Родине надо, то мы готовы отказаться и от букваря с арифметикой. Ведь для того, чтоб покорно кланяться, слова не нужны. В крайнем случае – вернем Родине пэйджер. Я пару штук сохранил, не выбросил. Как чувствовал, что пригодятся. Штука-то надежная, проверенная: звонишь лубянской девушке, диктуешь ей текст, а она передает дальше – и твоему адресату, и, если надо, своему начальству. Всем удобно. Никаких шифров, никаких ключей, никаких тайн переписки…

Единственное, что меня печалит в нарастающей борьбе наших воинов прошлого с горизонтами будущего, так это незавидная судьба этих воинов. Даже если они и спасут нас ненадолго от разгула цивилизации, то пройдет совсем немного времени, и их героические имена будут забыты неблагодарными потомками среди родных берез. А имя Дурова будет звучать не только среди берез, но и по всему миру, как звучит имя Джобса, Цукерберга, Маска… И потомки тоже научатся усмехаться, и перестанут ценить кору дуба, и крепость мха. И будут, глубоко заблуждаясь, думать, что славу России приносят такие умы, как у Дурова, а позор — такие, как у Жарова, Володина, Мизулиной… Но мы-то, патриоты от сохи, понимаем, сколь глубоко это заблуждение.
Несколько лет назад я с группой товарищей неделю провел в Пхеньяне. Мобильные телефоны у нас отобрали в аэропорту, про интернет велели забыть, от внешнего мира отключили… Телевизор в номере все время показывал новости про успехи народного хозяйства КНДР, между новостями звучали концерты народных коллективов, а по вечерам – крутились одни и те же фильмы про народного вождя, который победно воюет за идеи чучхе и грозно противостоит Америке. Поначалу нам казалось, что мы оторваны от цивилизации, и погружаемся в глухую дремучесть прошлого. Но присмотрелись к счастливым лицам вокруг, пригляделись, как дружно ходят строем, как поклоняются вождям, и как верны идеям чучхе – и поняли, что у нашего Отечества еще не все потеряно. Наше дремучее прошлое у нас впереди. И оно уже совсем близко.

2918014

Оригинал

29 марта 2018

Траур раздора

У нас в стране беда всегда объединяла. В тяжкую минуту нормальные люди с душой, способной сопереживать, словно становились друг к другу плечом, и, забыв о былых разногласиях, вместе переносили боль. Самые сильные – молча. Потому что настоящая боль не знает слов. А сила, как и боль – она не в крике, не в истерике. Она в тишине.

Не зря в самые трагичные моменты объявляют минуту молчания, в ней меньше фальши.

День траура, это как долгая-долгая минута молчания, дающая нам возможность стать ближе друг к другу и поддержать тех, кому больнее. Без лишних слов. Без истерик. Даже если со слезами на глазах, – то молча. Без фальши…

Но сегодня у нас что-то окончательно рухнуло. Уже и реальная беда не сплотила, а стала еще одним поводом для взаимной ненависти. Многочисленные телешоу и их телешоумены, сеющие злобу по любому поводу, заметили страшный пожар в Кемерово позже всех в стране, да и то лишь по кремлевскому мановению. Но заметив, не нашли в себе сил перестроиться и с прежней пеной у рта кинулись искать врагов уже у пепелища. В толпе страдающих. У мемориалов сочувствующих. Искать даже в день траура, когда лучше молчать, чем говорить.

И мемориалы теперь тоже вдруг стали не местом объединяющей скорби, а разменной монетой раздора. Их тоже вдруг стали демонстративно делить на стихийные, а значит вольнодумно-опасные, и на правильные, а значит – благонадежные.
Власть не нашла в себе мудрости и силы услышать свой народ, который оказался мудрее, и не пошла к народным мемориалам, не вышла к народным трибунам, а начала спешно сооружать свои. Только самые тупые имиджмейкеры могли в эти дни посоветовать московскому мэру создать официальный временный мемориал на Манежной в пику стихийно возникшему на Пушкинской. И подвезти туда организованно закупленные игрушки, и организованно закупленные цветы. И зазвать телекамеры, чтобы сняли мэра у правильного места скорби, а не там, на Пушкинской, куда народ тянется сам по себе. С не подвезенными организованно цветами, а с купленными на свои.

А народ – он увидел бы это и без камер, сейчас у каждого камера своя. Увидел бы и пусть хоть ненадолго, на один печальный день, но подумал, что в беде мы все же вместе – власть и народ. Хотя бы в беде.

Но нет. Даже в день траура нас разделили на своих и чужих. На страдающих покорно и на «раскачивающих лодку». На верящих бессловесно, и на требующих ответа. Даже в день траура выжившие из ума тулеевы, мизулины, черновы… продолжали делить нас на бузотеров и на покорно страдающих, на засланных госдепом и на послушно молчащих ради миллиона гробовых. Они в тихом ужасе боялись этой беды, сплотившей народ у стихийных мемориалов, и поэтому неистово колотили лбом у президентских ног, прося прощения не у народа, а у Него. И вызывали омерзение не только у народа…

У Тулеева еще есть шанс уйти относительно достойно. Он мог бы отправить в отставку свое правительство, всех своих замов до завершения расследования – чтобы никто не имел возможности влиять на ход дела. Он мог бы написать президенту прошение об отставке и не просить у него прощения за доставленное неудобство, а избавить его от себя, как неудобства. Он мог бы повиниться перед своим народом, который его столько лет терпел, мог бы повиниться перед душами тех, кого не уберег… Но он не может. Он уже ничего не может, кроме как бить челом и елозить у ног…

Отметились на беде и отдельные деятели, считающие себя общественными, и запричитали, и запиарились… Вынырнул, к примеру, из небытия господин Цветков, возглавлявший ранее движение «Офицеры России», прославленное разгоном выставок. Теперь этот предприимчивый товарищ, не имеющий к реальным офицерам никакого отношения, заявил о каком-то движении чисто конкретных дел, которое начало проверять торговые центры и уличать их в нарушениях. Беда подкинула таким предприимчивым не повод для сострадания, а новый шанс для того, чтобы напомнить о себе, чтобы на кого-то «наехать»...

Даже уважаемый мною режиссер и драматург Евгений Гришковец вдруг удивил хлестким разделом на своих и чужих, искренне сочувствуя землякам-кемеровчанам. Призывая их держаться достойно, он почему-то заклеймил позором «журналистскую мерзость и интернет-плесень», которая «еще долго будет обсасывать и смаковать детали и видео страшной гибели нашим маленьких прекрасных земляков…»

Если бы это прозвучало из уст яровых, мизулиных, тулеевых… – оно и ладно. Какой с убогих спрос. Но это в день траура пишет драматург, знающий цену деталям. Понимающий, что лишь из малейших деталей, слов и поступков складывается не только вся наша жизнь. Но и поиск причины беды. Что в любой беде – видео точнее любых слов. И важнее любых показаний для объективного следствия, если оно объективно.

Потом нам врали и по-крупному, и по-мелкому еще не раз, будь то жертвы Афганистана, Чечни, Дубровки или Беслана… Мы, не только журналисты, понимали, что нам врут, и искали детали. И я лично тоже искал, не раз рискуя жизнью и снимая видео не ради смака, а чтобы поддержать тех, кого списывают в неизвестные и стараются забыть, чтобы не портить имидж…

Так что, не наша вина в том, что не верим. Вина власти, которая не хочет слышать нас, и не умеет с нами открыто и честно говорить о беде в стране бесконечных бед. Это непросто. Это требует сил и мудрости. Это сложнее, чем делить на своих и чужих, раздувая гнев и сея ненависть. И даже в день траура провоцируя раздор.

Оригинал

Впервые после реконструкции на центральном стадионе страны прошёл официальный футбольный матч. Сборная России принимала сборную Аргентины. Проиграли мы не только в игре, но и в организации. Товарищеская встреча собрала рекордное количество зрителей — 75 тысяч человек купили билеты на эту игру. Самые предусмотрительные из них отправились на стадион за несколько часов до начала поединка, и едва успели. А основная масса попала в западню, которую заботливо подготовил для десятков тысяч болельщиков оргкомитет мероприятия.

Прилегающую к «Лужникам» территорию перекрыли так, словно там готовились особо секретные учения или саммит мировых вождей. Потоки зрителей брели под моросящим дождём бесконечными лабиринтами оцеплений, наматывая километры пути, перепрыгивая лужи и кляня гостеприимных организаторов. Мрачные полицейские кордоны не добавляли настроения, и даже самые безмятежные оптимисты тревожно приуныли, когда каждого зрителя на линии досмотра дотошно облапали люди в форме. Этот полу-лагерный шмон производил неизгладимое впечатление. Полицейские деловито прощупывали каждый шарф, каждый воротник и капюшон, каждую подмышку и коленку. Болельщики-пессимисты мрачнели ещё больше, а оптимисты радовались, что полиция не требовала приспустить штаны, и не проверяла самые потаенные места.

Особо важные персоны, которым к билетам был выдан и пропуск на авто, тоже не остались без внимания оргкомитета. Специально для них почти все возможные пути подъезда к Лужникам, съезды с Третьего кольца, с Фрунзенской набережной были надёжно перекрыты. И всем вежливо советовали пробиваться сквозь пробки кругами на Савинскую набережную, чтобы ехать там единым строем. Понимая, что ехать придётся долго, вип-персоны покидали лимузины, сливались с народными массами, шлепали километры луж и покорно встраивались в очередь на шмон.

У Лужников облапанную толпу, заметно опаздывающую к началу игры, встречал гранитный Ильич, напоминая всем нам кто мы есть и откуда. Толпа вспоминала, и не роптала. Да и некогда было роптать, потому что всем предстояла очередная задача — найти свой вход, свой сектор, своё место или свою ложу. Сделать это было тоже не просто, потому что билеты выпустили либо для зорких соколов, либо для шпионов госдепа. Разобраться в мелком шрифте было непросто, но и разобравшись — непросто сориентироваться. Многочисленные волонтеры были приветливы, но беспомощны. Они тоже вглядывались в билеты, вертели головами в разные стороны, и отправляли наугад.

Даже войдя на стадион, и поднявшись на третий этаж, мы все равно не сумели избавиться от чувства лабиринта. Симпатичная девушка-волонтёр нас успокоила: «Ну что вы удивляетесь? Это же Россия, если у вас в билете написано «ложа 4, этаж 3», то это означает, что этаж 4, а ложа 3». И заботливо показала, где находится лифт на 4-й этаж.

Потом ещё метров пятьсот бега по второму кругу, и мы наконец попали на свои места. Игра уже шла полным ходом. Всего 46 минут ушло у нас на то, чтобы пройти путь от автомобиля, покинутого у первого оцепления, до своих мест. Вполне достаточно времени, чтобы вспомнить свои поездки на международные футбольные турниры в Японию, Южную Корею, Германию, Францию, Австрию, Испанию, Италию, Бразилию… Такой заботливой издевки над болельщиком нигде встречать не доводилось. Как— то у них там все расслабленно, улыбчиво и подозрительно беспечно. Никто тебя не облапает, никто не обшманает… То есть — учиться ещё им у нас и учиться. Впрочем, и у нас ещё не везде научились. Некоторое время назад ходили мы на стадион ЦСКА смотреть, как одноименная команда играла с «Базелем». Так там почему-то и кордоны были короче, и билеты понятнее, и без шмона обошлось. Наверное, ещё не научились. Или уже разучились…

Но возвращаясь к «Лужникам», завершу: долгая дорога себя хоть чем-то оправдала — стадион произвёл впечатление. После реконструкции «Лужники» не узнать. Все сияет, сверкает и радует. Прекрасное (на вид) поле, удобные кресла, просторные холлы, уютные ложи, замечательный обзор… Разве что звук динамиков не отлажен, и объявления диктора разобрать непросто. Тем не менее, сегодня это, пожалуй, один из лучших европейских стадионов. А может — и мировых. Так что Сергею Собянину, который радостно давал интервью в соседней ложе, есть чем гордиться и чему радоваться. Стройка явно удалась. Чего пока не скажешь об организации. Но до чемпионата мира ещё остается немного времени, может научатся. Хотя, боюсь, вряд ли…

А что касается игры, то тут у нас было все, как всегда… И в этом безнадежном деле до чемпионата мира уже точно ничего не изменится…

Оригинал

Сегодня не стало Михаила Задорнова. Умер после тяжелой и продолжительной болезни, как сообщают СМИ. А мы все знаем, что он устал бороться с онкологией. Бился до конца. По-мужски упорно, мужественно, из последних сил… До самого конца.

Бился не жалуясь, не привлекая к себе внимания, не прося никого о помощи. Он, обожающий публичность, внимание и успех, полностью ушёл в тень, скрывшись от публики, чтобы не выглядеть жалким, и не вызывать сочувствия. Он хотел, чтобы его помнили таким, каким его знала и любила страна — элегантным, ироничным, с острой улыбкой, искристым взглядом, жестким словцом… И чтобы те, кто не любил, а их тоже, как у каждого известного сатирика, было немало — помнили его таким. Хлестким, звонким, точным, способным на лету сразить словом, зажечь смехом или добить усмешкой.

Мы с ним были дружны много лет. Не закадычные друзья, конечно, но и он мне мог позвонить в любое время, и я набирал в любой момент многочисленные его номера, находя его то в Крылатском — в знаменитом ельцинском доме, где у него была квартира, то в Переделкино у Евтушенко, то на гастролях в Сибири, то дома в Прибалтике… И он всегда отвечал таким радостно звонким голосом, откликался таким характерным смехом, известным всей стране, что хотелось тут же улыбнуться в ответ. И улыбка зажигалась…

С ним было потрясающе интересно. Он всегда невольно заряжал своей фантастической энергией, поражал количеством идей, устремлений и планов, которые у него не иссякали. Я не раз приглашал его к нам в редакцию, и он всегда охотно приходил, неизменно прихватив в подарок журналистам свои книги, диски с самыми популярными песнями о войне, изданными на его средства. Приводил с собой какого-нибудь талантливого молодого исполнителя или исполнительницу, которым он помогал пробиться к публике, к успеху. Он умел распознавать талантливых людей, и умел восхищаться чужими талантами, не скрывая радости от общения с ними.

Он очень дорожил дружбой с Евгением Евтушенко, любил читать его стихи, и был почти по-детски восторжен, когда Евгений Александрович пригласил его вести творческий поэтический вечер в Кремле, в Лужниках, в Политехническом… Потом, после этих неизменно успешных концертов, мы не раз все вместе засиживались далеко за полночь под бокальчик любимого евтушенковского красного, и он, уже в этом неформальном кругу, оставался неформально восторженным пред талантом своего старшего товарища. И они оба так заразительно шутили и так заразительно смеялись…

Он сам с лёгкостью собирал огромные залы на свои концерты, но был искренне счастлив стоять на одной сцене со своим любимым поэтом и другом, и читать его стихи, и радоваться его успеху…

Его очень многие не любили за язвительность, ироничную резкость, за успешность, за близость к власти, и за критику власти, за «тупых американцев» и за чрезмерную патриотичность… Его не любили так, как могут не любить яркого, успешного и уверенного в себе мастера слова и жеста, для которого и эта нелюбовь — одно из свидетельств его победы и признания.

Все это не мешало ему оставаться таким же остроумным, остродумающим и острореагирующим человеком широкой и яркой души. Человеком поразительной щедрости, который помогал найти себя талантливым студентам, который отправлял посылки в детские дома, посылал книги в сельские библиотеки, проводил благотворительные концерты, поддерживал больных ветеранов… Он был щедр душой, щедр своим талантом и щедр дружбой — открыто, легко и ненавязчиво, как умеет дружить и делиться лишь по-настоящему сильный мужчина. И по-настоящему масштабная личность.

Сегодня его не стало. Он боролся до конца. Его уже почти забыли в стране с короткой памятью, где обожают лик, мерцающий на экране, и тут же забывают, как только лик с экрана исчезает… Но он снова напомнил о себя. Не нам напомнил, друзьям, его не забывающим, а стране с короткой памятью — что он был. Что до конца боролся. И что ушёл не сдавшись.

И впервые вся наша беспамятная страна, любившая его, и не любившая — не засмеётся, услышав о Задорнове. Она ещё не сразу поймёт, какой огонёк потеряла. Но не засмеётся, потому что Михаил Задорнов ушёл. Ушёл навсегда. И это уже не шутка…

2849540

Оригинал

Мыльный сериал о странной даме, влюбленной в покойника, пополнилась новым сюжетом – даму поддержал сам Кадыров. Он прямо так и написал в сети, что приветствует позицию депутата Поклонской, потому что эта «хрупкая девушка защищает интересы тех, кому не все равно на историю своей страны».

Восхитившись ее стойкостью, Рамзан подчеркнул, что «преступно предавать свою страну во имя чьих-то взглядов. И благодаря таким людям, как Наталья Поклонская, мы сохраняем свое Отечество». Выражая ей поддержку, глава Чечни пояснил, что «ее травят за несгибаемую волю, силу духа и за четкую позицию те, кто не имеет никакого отношения ни к Отечеству, ни к народу».

Гражданка Поклонская действительно не унимается. Даже трагедию в США, где было убито 59 человек, она умудрилась связать с фильмом «Матильда», заявив, что причиной трагедии в штате Невада стало попустительство местных властей, которые должным образом не следили за безопасностью. Прокурорша уверена, что такая же ситуация происходит и в России с «Матильдой», где правоохранители «закрывают глаза» на угрозы о терактах в связи с выходом фильма на экраны. И снова предупреждает об опасности «которую несут сегодня радикально настроенные лица», и упорно настаивает на запрете показа фильма по причине ««разжигания розни и провоцирования к преступлениям террористической и экстремистской направленности».

В своей неистовой борьбе с режиссером Алексеем Учителем и его мелодрамой, изобретательная дама с легкой непосредственностью забывает о том, радикальные лица стали возбуждаться как раз благодаря той кампании, которую она же и развернула. Что именно она методично провоцирует разжигание розни вокруг фильма, в котором даже ее коллеги по Думе не увидели ничего предосудительного. И даже наоборот – восхитились образом царя, созданным Учителем. Но Поклонскую это не останавливает. Она с фанатичным упорством продолжает атаки на фильм, который не видела. Продолжает разжигать страсти. Продолжает провоцировать легковозбудимых соратников на экстремистские выходки и изящно перебрасывает ответственность за это на создателей фильма, и на правоохранительные органы. Прокурорша явно входит во вкус, или, судя по ее реакции на трагедию в США, становится все менее вменяемой. А тут еще поддержка самого Рамзана, которая в нашей стране кому-угодно развязывает руки.

Удивительным образом логика главы Чечни во многом схожа со странной логикой гражданки Поклонской. Депутатша, возбуждая поклонников с неустойчивой психикой, склонных к экстремистским выходкам, перекладывает вину за возбуждение – на фильм, хотя никакого фильма поклонники не видели. Они видели только саму Поклонскую с портретом царя и мироточащим бюстом.

Так же и господин Кадыров почему-то решил, что прокуроршу травят за ее несгибаемую позицию те, кто не имеет никакого отношения ни к истории, ни к Отечеству. А на деле ровно наоборот – уже впору Россию оберегать от такого маниакального единороса. Ведь именно гражданка Поклонская, не имеющая никакого отношения к истории и лишь недавно милостиво получившая отношение к нашему Отечеству, травит народного артиста России Алексея Учителя, и травит фильм, который не смотрела. Именно этой «хрупкой девушке» «все равно на историю своей страны», в которой ее возлюбленный покойник еще при жизни получил прозвище «кровавый», и который не сумел сохранить ни трон, ни Россию… Именно под ее маниакальные речи экстремистские психи всех мастей лобызают «мираточащий» камень и хватаются за «коктейли Молотова»... То-то они теперь раздухарятся, и пополнят ряды новыми бородатыми психами, узнав о поддержке самого Кадырова.

Далеко не лучшего патриота страны избрал Рамзан для поддержки. Патриот этот такой же сомнительный, как и вся его деятельность, которая почему-то сводится лишь к борьбе с фильмом и режиссером. Спроси сегодня любого жителя Крыма, что известно ему о депутатской деятельности Поклонской, представляющей регион в Госдуме? Какие проблемы региона (а их хоть отбавляй) она пытается решить, пользуясь мандатом депутата и высоким доверием своей партии «Единая Россия». И ответит зашуганный крымский электорат, что благодаря их прокурорше замироточил гранитный бюст Николашки.

И что даже видные депутаты в Москве решаются посмотреть кино только под кремлевскими стенами, поблжие к телу вождя мирового пролетариата, чтобы не прогневить и не возбудить неистовую прокуроршу.
От крымских проблем это все так же далеко, как «кровавый Николашка» от святости, но ничем другим единорос Поклонская не известна. Находясь на иждивении у налогоплательщика, эта дама, с глазами трепетной лани, ведет за наш счет неугомонный бой за своего царя в голове. И сеет смуту. И высекает искры, из которых кое-где уже возгорелось пламя. И продолжает витиевато угрожать, ссылаясь на реальную трагедию с многочисленными жертвами.

Прогресс прокурорши очевиден. Поначалу ее поддерживали всевозможные странные личности с мутным прошлым, такие, как убийца и грабитель Калинин, трясущий бородой и возомнивший себя создателем «христианского государства – святая Русь». Потом к неистовой депутатше прильнули отдельные не менее бородатые попы с не менее мутным прошлым и пугающим будущим. Наконец дошло и до Рамзана… Теперь даже страшно представить, кто еще может попасть под ее огнеопасное обаяние, и стать следующим заступником в нашем нескучном Отечестве, где выше Рамзана только раз… И обчелся.

Оригинал

12 сентября 2017

Огнеопасный депутат

2823904

11 сентября произошло эпохальное событие – впервые широкой публике показали скандально неизвестный фильм «Матильда». От греха подальше его показали во Владивостоке. Подальше от возбужденной гражданки Поклонской. И о, чудо! Мир не перевернулся, Владивосток не смыло в океан, и публика не кинулась сдавать скрепы в утиль.

Можно было бы облегченно вздохнуть и признать, что премьера прошла мирно. Но ровно в этот же день (на рассвете в Москве) полыхнул очередной пожар. В столице под окнами адвоката Добрынина, который представляет интересы режиссера Учителя, сожгли две машины. И оставили записки со словами «За Матильду гореть».

Любой нормальный человек вполне бы мог расценить этот поступок, как хулиганскую выходку каких-то трусливых недоумков в масках, боящихся, чтобы их не опознали, пока они пакостят. Но выходка-то не одна. Вначале были угрозы радикалов, считающих себя православными. Они так и говорили, что кинотеатрам, которые решатся показывать «Матильду» — гореть в огне. И вскоре забросали бутылками с зажигательной смесью студию режиссера. Затем радикал Мурашов, называющий себя православным, попытался взорвать кинотеатр в Екатеринбурге. Лишь по счастливой случайности машина, начиненная газовыми баллонами, не взорвалась. Мурашов тоже выступал против кинофильма «Матильда».

Всех этих радикальных и местами не вполне вменяемых граждан возбудила не менее странная дама по фамилии Поклонская. Свою маниакальную любовь к покойнику, которого народ в свое время прозвал «кровавым Николашкой», огнеопасная дама сумела превратить в радикальное движение. За считанные месяцы это агрессивное движение окрепло, прокатилось по стране, мобилизовало в свои ряды неизвестное число легковозбудимых граждан с неустойчивой психикой, и от слов перешло к делу.

Из искры, высеченной депутатом Поклонской, возгорелось пламя. Поджог в Питере, поджог в Екатеринбурге, поджог в Москве… И всюду – за «Матильду», которую ни один из поджигателей не видел. Но против которой, заходясь в псевдорелигиозном словоблудии, яростно выступает гражданка Поклонская.

Будь она просто рядовой гражданкой, вряд ли бы на нее кто-нибудь, помимо психиатров, обратил внимание. Но у гражданки – генеральское звание в прокуратуре. Мандат депутата. И «кровавый Николашка» в голове. Получается взрывоопасная смесь, которая пострашнее «коктейля Молотова». Каждое слово такой генеральши может превращаться в детонатор для еще более возбудимых сограждан, считающих себя монархистами, царе-заступниками или православными терминаторами.

Любой санитар понимает, что к православию, исламу или буддизму это обострение не имеет никакого отношения. Атака с «коктейлем Молотова» на студию, поджог автомобилей мирных граждан, и попытка взорвать общественное здание имеют самое прямое отношение к терроризму. Вспомним режиссера Сенцова, обвиненного в том, что он мог иметь отношение к поджогу двери офиса «Единой России» в Крыму. Сенцов не швырял «коктейли Молотова», не поджигал машин и не взрывал кинотеатры. Обвинения режиссеру выглядели не сильно убедительными, и не очень доказанными, но срок он получил более чем убедительный – 20 лет тюрьмы за терроризм. А в истории ревностной борьбы Поклонской с Матильдой взрываются бутылки с зажигательной смесью, горят машины случайных граждан, полыхает кинотеатр…

И никто не спешит искать террористов. И никто не пытается привлечь гражданку Поклонскую к уголовной ответственности за «возбуждение ненависти» и провоцирование актов терроризма.

Между тем, совсем недавно, 26 августа сего года, вступили в силу поправки в УК РФ к статье 282 «Возбуждение ненависти либо вражды…», где говорится, что «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», совершенные с применением насилия, с использованием своего служебного положения.., наказываются штрафом от трехсот до шестисот тысяч рублей. Либо принудительными работами на срок от двух до пяти лет.

Нападки гражданки Поклонской с религиозной риторикой на режиссера Учителя и на его фильм полностью подпадают под 282-ю статью. Она по признакам «отношения к религии» совершенно явно «возбуждает ненависть» и «вражду» и к режиссеру, и к творческой группе, и к фильму.

А после поджогов и попытки подрыва кинотеатра ее действия можно квалифицировать еще и по статье 205-й – «Содействие террористической деятельности». В этой статье говорится, что «склонение, вербовку или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, перечисленных в части 1 статьи 205.1 УК РФ, следует считать оконченным преступлением с момента совершения указанных действий…».

Агрессивные выпады Поклонской в адрес режиссера вполне могут подпадать под формулировку: «иное вовлечение» лиц, возбужденных риторикой генеральши, и хватающихся за бутылки с зажигательной смесью. Но «Единая Россия» молчит, не одергивая своего члена. Прокуратура стыдливо отводит глаза от своей неистовой генеральши. ФСБ не замечает актов терроризма, явно спровоцированных речами странной депутатши. И складывается впечатление, что, либо, они все с ней заодно. Либо ждут первой жертвы.

А в это время из разных концов России – из Ингушетии, Дагестана, Татарстана, Твери… поступают сообщения о том, как местные власти и сети кинотеатров отказываются от проката фильма. То есть – идут на поводу у странной дамы с пылким взором и трусливо уступают радикалам с замашками террористов.

Оригинал

Оригинал

2776170

Всенародно любимый артист Владимир Этуш по-прежнему остается в клинике имени Склифософского, восстанавливаясь после тяжелой травмы, которую он получил несколько дней назад. Состояние его улучшается, хотя и не так быстро, как хотелось бы самому актеру. Но даже находясь в больничной палате Владимир Этуш уже обдумывает новый спектакль, к репетициям которого ему хотелось бы приступить осенью.
 
В просторной палате Владимира Абрамовича светло и, в некотором смысле, по-домашнему уютно. Здесь во всем чувствуется хозяйская рука его супруги Елены, которая, как ангел-хранитель, окружает заботой своего мужа. Она уже немного отошла от шока, пережитого в понедельник 26 июня, когда актер получил травму и был срочно госпитализирован в клинику Склифософского. В тот день, напомним, Елена привезла Владимира Абрамовича в стоматологический центр на Новослободской, но не смогла припарковать автомобиль по типичной для нынешней Москвы причине – из-за отсутствия нормальных парковок.
 
Заботливые столичные власти увлечены безграничным расширением тротуаров для освоения плиточного «клондайка» и в угоду столь высокой цели повсеместно сокращают парковочное пространство. Мы неоднократно писали об этой проблеме, обращались публично со страниц журнала «Театрал» к главе дептранса Ликсутову с призывом вернуть парковки у медицинских учреждений, у школ, театров, музеев и других социально-значимых объектов, которые из-за нынешней политики столичных властей становятся недоступными для пожилых людей и людей с ограниченными возможностями. Но господин Ликсутов традиционно на публикации и обращения не отвечает.
 
Он увлечен расширением тротуаров, выдавливанием транспорта из центра города и созданием максимальных проблем для парковки. В результате такой проблемы 95-летний Владимир Этуш остался без поддержки своей супруги у входа в клинику. Пока Елена кружила по Новослободской в поисках парковочной площадки и свободного места, уставший стоять на тротуаре актер пошел сам в фойе клиники. А там тоже все рассчитано на молодых и здоровых, поэтому по лестнице подниматься ему нужно было так, словно он только что вернулся с молодежной дискотеки. Последняя ступенька оказалась роковой, Владимир Абрамович споткнулся и упал, ударившись головой о дверь со всей высоты своего роста.
 

Травма оказалась тяжелой, поэтому актера срочно доставили в отделение реанимации Склифа, где опытные врачи окружили его максимальным вниманием. Лишь по самому счастливому стечению обстоятельств обошлось без переломов, которые заподозрили вначале. Уже через сутки актер стал восстанавливать движения и был переведен из реанимации в отдельную палату нейрохирургического отделения.

 
Именно в этой палате Владимир Абрамович и встретил меня приветливым возгласом. И первым же делом предложил угоститься фруктами, которые он в этот момент дегустировал. Попытка отказаться не удалась, потому что Этуш умеет быть настойчивым даже когда общается с друзьями. Пришлось смириться и составить компанию. На вопросы о самочувствии Владимир Абрамович отшутился, что рукопожатие у него крепкое, и предложил убедиться. Мы пожали друг другу руки, оставшись довольными итогом. А дальше он со свойственным ему юмором и использованием отдельных ярких выражений, запрещенных ныне нашей пуританской властью, рассказал о том, как очутился в столь уважаемой клинике. Отдельной благодарности была удостоена и московская власть с ее парковками. В более ярких, сочных и убедительных тонах свое отношение к этому тут же выразила Елена, упомянув к месту и столичные клиники, в которые человеку с ограниченными возможностями самостоятельно попасть почти невозможно.
 
2776172

Свое нынешнее состояние Владимир Абрамович оценивает со сдержанным оптимизмом, откровенно мечтая как можно скорее покинуть больницу. Он огорчен, что из-за печального происшествия не сыграл заключительный в нынешнем сезоне аншлаговый спектакль «Бенефис» (на фото), и что не сможет принять участие в вахтанговском празднике закрытия сезона. Коллеги по театру и прежде всего его директор Кирилл Крок не оставляют Владимира Абрамовича без внимания, но оказаться вдали от своего коллектива в знаковый день ему все же грустно.
 
Огорчен Владимир Абрамович и тем, что пришлось перенести вылет на отдых в Италию, который был запланирован на следующую неделю. Елена была вынуждена сдвинуть авиабилеты на неделю вперед в надежде, что к тому времени уже можно будет выписаться из клиники и вернуться к нормальной жизни. Врачи со своей стороны тоже рекомендуют не отказываться окончательно от запланированного отдыха, уверенно полагая, что активность и положительные эмоции самым лучшим образом могут сказаться на восстановлении актера.
 
2776174

А сам Владимир Абрамович уже ждет не дождется вылета в любимый городок на берегу Средиземного моря, где мы все вместе по давно сложившейся традиции уже не один год жаркими деньками дегустируем не только фрукты, но и прохладное «бьянко фризанте» из запотевшего кувшина. Воспоминаниям об этих напитках было уделено достойное место в нашей неспешной беседе, и мне даже пришлось заявить, что в следующий визит в эту палату, я захвачу с собой запотевший сосуд – для более радужного планирования грядущей поездки.
 
Еще более подробно Владимир Абрамович обсудил со мной гастроли Театра Вахтангова в США, откуда вахтанговцы только что вернулись. Я развернуто отчитался о поездке, в красках описал самые яркие эпизоды, и мы уже вместе порадовались, что даже «в тылу вероятного противника» вахтанговцы остаются на высоте, занимаясь не политикой, которая, как известно – грязное дело, а самым что ни на есть чистым и высоким искусством.
 
Под самый конец нашей беседы Елена и Владимир Абрамович вдруг открыли маленькую творческую тайну. Оказывается, они уже выбрали пьесу для новой премьеры в грядущем сезоне. Идею одобрили будущие возможные участники этого проекта, одобрил директор театра Кирил Крок, который знает цену успеха и умеет его поддержать. Дело осталось за малым – выписаться из клиники, хорошо отдохнуть, слегка ограничивая себя в контактах с запотевшим кувшином. И по началу осени приступить к работе над новой постановкой, о деталях которой я вынужден умолчать, чтобы сохранить интригу. 
 
2776176

При этом должен сказать, что по странному стечению обстоятельств первые наши обсуждения с Владимиром Абрамовичем его будущего участия в «Пристани» мы вели в палате ЦКБ, где он проходил обследование, обложившись страницами пьесы. А затем, некоторое время спустя, в клинике на Пироговке начинали обсуждать возможный спектакль «Окаёмовы дни» (на фото). Видимо, в больничных условиях великому актеру с характером фронтовика особенно хочется определять для себя новые цели, которых надо достичь. И ради которых следует как можно скорее вернуться в строй. Во всех предыдущих случаях Владимир Абрамович взял свои новые «высотки», создав с коллегами аншлаговые спектакли. Значит есть все основания полагать, что традиция будет продолжена, и нас впереди ожидает не только запотевший кувшин, но и новая премьера в новом сезоне.
 
Журнала «Театрал» и тысячи зрителей желают Владимиру Абрамовичу скорейшего возвращения в строй, и появления на родной вахтанговской сцене в прежних и новых успешных ролях!

Оригинал

Мы созвонились с Машей, когда в Москве была глубокая ночь.  Ее уставший голос говорил о многом, поэтому я не стал задавать лишних вопросов. Мы как-то понимали друг друга и без этих вопросов и без вынуждено дежурных слов. Маша рассказывала, я слушал…  Молчал.  Время от времени кивал, словно она могла это видеть там, за ночным для меня океаном.
 
Евгений Александрович до последнего времени собирался в Москву, где у него была запланирована серия юбилейных концертов. И главный спектакль – в Кремле. Волновался, готовился, хотя и чувствовал себя все хуже. Старая коварная болезнь, которую ему, как казалось, удалось победить шесть лет назад и о которой вроде стали подзабывать, снова дала о себе знать. И начала прогрессировать. Стремительно. Метастазы ударили по самым важных внутренним органам. Пришлось срочно ложиться в госпиталь. Врачи делали все, что могли. И даже, наверное, больше… Маша практически поселилась в палате рядом с мужем. Она тоже врач, и всё прекрасно понимала. Она постоянно была рядом. Сутками. И старалась не мешать, когда он работал. А работал он каждый день, торопясь надиктовать новые страницы своего романа… Торопясь выверить очередную главу своей Антологии русской поэзии…
 
Он все знал о диагнозе и о примерных сроках, определенных врачами.  А они на этот раз определили ему всего месяц-другой… Поэтому он так торопился, раздражаясь от медлительности окружающих. Когда утром референт приносила распечатанную надиктованную накануне главу – внимательно вычитывал, и, заметно уставая, вносил правки.

В последний «рабочий» день Евгений Александрович стал надиктовывать материал об Эльдаре Рязанове. Это была просьба «Театрала». Я, не зная о состоянии поэта, попросил Евгения Александровича написать для Антологии русской поэзии главу о стихах Рязанова. Евтушенко с большой любовью относился к Эльдару Александровичу, и это чувство было взаимным. Поэтому он охотно откликнулся на нашу просьбу, даже не обмолвившись о своем самочувствии.


Мы рассказали ему, что 24 апреля проводим в «Киноклубе Эльдар» живой выпуск журнала «Театрал» – вечер памяти Рязанова, приуроченный к его 90-летию. Поэтому времени в обрез, текст хотелось бы озвучить там. И Евгений Александрович обещал написать. А свои обещания он всегда выполнял. Чего бы это ему не стоило. И ни разу за многие годы нашей не только дружбы, но и сотрудничества – не подвел.
 
Каждую неделю из любого конца света, куда бы его не заносила судьба, он точно в срок присылал мне в редакцию свою очередную новую главу из его Антологии для нашей рубрики «Поэт в России – больше, чем поэт».  Или присылал новые обещанные стихи на злобу дня.  И ни разу за многие годы не подвел. Ни разу. Даже когда ранее лежал в госпитале, сражаясь с недугами.
 
На этот раз додиктовать до конца текст об Эльдаре поэт не смог… Почувствовал себя плохо, окончательно ослабел. Ушел полежать, перевести дух. Немного поспал. Но и проснувшись, чувствовал себя все слабее, хотя улыбался родным, когда показывали на айфоне видео внучки. Общался уже взглядом с Машей, с сыновьям, не отходившими от него и державшими его за руку…
 
Он ушел во сне. Остановилось сердце. Не выдержало. Родные и любимые были рядом. Маша, сыновья. И он ушел в любви… Как жил…

  По просьбе Евгения Александровича, хоронить его привезут в Москву, в родное Переделкино. Он будет покоиться на кладбище, что находится неподалеку от его дома и от его музея, который он сам успел построить и подарить России.   
Похороны состоятся скорее всего через неделю, как только будут улажены все формальности, оформлены документы и совершен перелет.  Проволочек быть не должно, потому что активную помощь оказывает российское консульство. Позвонили Маше и предложили всяческую поддержку и из администрации президента России.
 
Прощание, вероятно, будет в Доме литераторов, потому что для Евгения Александровича этот Дом всегда был не чужим и не пафосным. А пафоса он бы и в свой последний день не желал.
 
Материал об Эльдаре Рязанове, который Евгений Александрович так и не успел дописать, мы опубликуем в майском номере «Театрала» и на нашем сайте. Опубликуем, как только Маша его расшифрует и пришлет. А она намерена это сделать, не откладывая, потому что в обязательности привыкла быть еще более пунктуальной, чем Евгений Александрович. И потому что она видела, как он торопился с этим текстом…
 
Мы опубликуем, тоскуя от потери. Склонив голову перед мастером, перед великим поэтом, перед мужественным человеком, работающим до последнего вздоха.
 
 И перед нашим другом, который не умел подводить. Ни себя. Ни друзей. Ни Россию.

Оригинал

Ушел Евгений Евтушенко. Мой друг…

Сегодня не стало великого русского поэта. Удивительного человека. Моего старшего друга, с которым мы тысячу лет общались. Потому что вначале, в юности, я любил его стихи, а потом так сложилось, что мне повезло с ним подружиться, и я уже кроме стихов, любил его беседы… С ним было потрясающе интересно, как может быть интересно с эпохой. С космосом. Со вселенной… Это был человек душа. Человек мелодия. Человек ирония. Человек любовь… Мне всегда было неудобно беспокоить его звонком и когда он был здесь, в Переделкино. И когда он был в США. А он звонил в любое время. Бывало в пятом часу утра. Звонил оттуда, из своего заокеанья, где был разгар дня , и спрашивал: «Я не очень рано? У меня тут сложилось несколько строк о события в Москве, о решении Госдумы… Можно, я их прочту? И если они тебе понравятся, может ты их напечатаешь в своей газете?» «Ну что вы, Евгений Александрович, конечно не рано. Самое время. И конечно напечатаю, даже если вы их мне не прочтете. Но я уже слушаю…» И он начинал читать. Читать так, как никто в мире не читает его стихи. Своей интонацией, своей энергией, своей душой он хватал за сердце и уже не отпускал…

Конечно, потом я уже не спал, ждал утра, мысленно повторял его строки… А приехав в редакцию, ставил на первую полосу его новое стихотворение о событиях в России, на которые он всегда реагировал сердцем.

Когда накрылась моя газета, вернее — когда ее накрыли, он мне позвонил и спросил: «Чем я могу помочь? Скажи, кому позвонить и вас поддержать?». «Не надо никуда звонить, Евгений Александрович. Это уже ничего не изменит…» И тогда он прислал свой текст, который я успел опубликовать в еще своей газете.

А затем, когда я стал заниматься только журналом «Театрал», он стал присылать свои материалы уже в журнал. И я понимал, что это — знак поддержки. Его последний материал мы уже сверстали для майского номера. Когда верстали, даже подумать не могли, что этот материал — последний. Ведь он собирался прилететь, и уже готова была программа его выступлений по стране, посвященная грядущему 85-летию…

Сегодня не стало великого поэта. Великого человека. И потрясающего друга… Я еще напишу о нем. И еще выложу видео со стихами, которые он читал на наших посиделках за рюмкой доброго вина, которое он так любил.

Сегодня его не стало. Ушла эпоха. Ушел поэт, который больше, чем поэт. Ушел друг! Давайте помолчим…

2711006

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире