История чеченца, который делает для сохранения исторической памяти больше, чем все российские чиновники

Если у народа есть коллективная душа и коллективная память,  то вчерашний день, 22 июня, должен выглядеть на ней  как огромное, насквозь прожженное черное пятно, которое невозможно заживить, починить, прикрыть. Никакими пафосными и красивыми словами в немецких газетах, и заклинаниями, ежегодно произносимыми чиновниками в «День памяти и скорби» нельзя ни описать масштабы и последствия той катастрофы, которая началась для нашего народа и страны 80 лет назад, ни искупить вину перед теми, кто до сих пор лежит в безвестных братских могилах. Я вообще не понимаю, как можно в контексте этой темы говорить про строительство газопровода «Северный поток», Януковича и нашу «неразрывную культурную и историческую связь с Европой». Мы прокладываем газопроводы, чтобы продавать нефть и газ, в интересах узкой группы «элитариев», при этом за 80 лет, прошедших с начала Великой отечественной войны, у нас до сих пор миллионы пропавших без вести солдат так и лежат непохороненными, прямо под этими грандиозными трубопроводами, идущими из российской, политой кровью земли во все стороны света… Но я не буду повторять, то, что итак очевидно, как мне кажется, для любого нормального человека. Вчера я промолчал и не стал ничего ни писать, ни говорить по случаю «круглой даты». Потому что вчерашний день – он не для слов, а для молчания. Но сегодня я расскажу историю, о которой не напишут в немецких газетах, и о которой вряд ли знает президент Путин, хотя эта история, быть может, гораздо важнее любых газопроводов и  размещенных в западной прессе на правах рекламы  монологов в стиле кота Леопольда, адресованных «нашим западным партнерам».

… Однажды ко мне, как к депутату Госдумы, обратился человек, который после распада СССР остался  с семьей в Казахстане, и много лет безуспешно отправлял запросы в российские архивы и разные другие ведомства, пытаясь выяснить судьбу своего отца, который не вернулся с войны. Известно о нем было только то, что воевал он где-то на Северном Кавказе. И больше ничего – как он погиб, где похоронен – никакой информации не было. Понимая, что снова обращаться в архивы и Министерство обороны бесполезно, я начал искать какие-то альтернативные каналы получения информации: поисковые отряды, группы энтузиастов-любителей военной истории, чаты и группы в интернете, посвященные поискам мест захоронений солдат и просто жертв войны. И в какой-то момент мне рассказали о живущем в Чечне «чудаке», который практически в одиночку ухаживает за заброшенными могилами, в том числе и за военными захоронениями. «Свяжись с ним: он всем отвечает», – посоветовал мне знакомый журналист. При этом ни телефона, ни электронной почты этого человека никто не знал.  

Я начал наводить справки. Так я узнал про Сайпуддина Гучигова. Последние 18 лет  он  занимается восстановлением кладбищ в Чечне, помогает людям найти могилы родственников. Как выяснилось, 50-летний Сайпуддин сам хорошо знает, что такое война. В 1994 году он вступил в  «ополчение»,  но в скором времени получил тяжелое ранение,  и во «второй чеченской войне» он уже не участвовал.   Уже после того, как в Чечне наступил мир, стали появляться люди, которые просили его найти могилу их родственников, узнать, в каком она состоянии.  С тех пор Сайпуддин занимается восстановлением не только мусульманских, но и христианских, и иудейских кладбищ. Он приводит в порядок центральное кладбище Грозного, которое сильно пострадало во время боевых действий. Его территория подвергалась артиллерийским обстрелам, многие могилы оказались разрушенными. До сих пор на территории кладбища находят неразорвавшиеся снаряды и выброшенные взрывной волной из могил человеческие останки.

 Первое время Сайпуддин работал один, потом стали появляться добровольные помощники. Каждый месяц Сайпуддин со своей командой организовывают субботники на кладбище, а фотоотчеты о них выкладывают в Сеть, чтобы хоть как-то привлечь внимание федеральных чиновников. Но чиновникам это неинтересно. Никаких денег за свою работу Сайпуддин не получает, да и не ставит такой цели. Цели у него другие. К 75-й годовщине победы он планировал со своими соратниками восстановить тысячу могил ветеранов Великой Отечественной войны. Вместе со своей командой он несколько раз подавал документы на получение правительственного гранта, но безуспешно. Несмотря на это, каким-то чудом большую часть работ удалось сделать. И пусть восстановили не тысячу, а семьсот или восемьсот. Это неважно. Ведь это же делается не для отчетов чиновников.

Год назад Сайпуддин запустил федеральную акцию «Я вернулся, мама», целью которой является возвращение имен погибших и без вести пропавших солдат, помощь родственникам в нахождении информации о том, где покоятся их погибшие на войне отцы, дедушки, бабушки… И эта акция была запущена без копейки бюджетных денег. Однако за год акция уже стала не только общероссийской, но международной. К ней присоединились жители Казахстана, Узбекистана, Киргизии и других бывших советских республик. Сайпуддину пишут наши бывшие соотечественники, живущие в Израиле, Германии, США, даже Японии…

Думаю, что чеченец Сайпуддин Гучигов сделал для сохранения исторической памяти и для мира между странами и народами больше, чем все наши чиновники и политики вместе взятые. И это вовсе не потому, что у Сайпуддина есть «Северный поток» или еще какой-то нефте— или газапровод, позволяющий получать миллиарды долларов и евро за продажу принадлежащих народу природных ресурсов. Просто у Сайпуддина есть совесть. И память. И, наверное, еще Бог, который не имеет конфессиональной принадлежности, и обитает не в помпезных храмах Министерства обороны, а в человеческом сердце.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире